Глава 746. Печальная любовь бывшего наследного принца — 1

Когда мир захлебнулся в войнах, люди остались без дороги и надежды. Тогда с небес спустилась женщина в сопровождении белого дракона. Она повела заблудших за собой и остановилась там, где среди мёртвой земли пробился первый росток. Это место она назвала Бальтазаром — «землёй, хранящей дыхание дракона».

А люди прозвали свою спасительницу жрицей.

[Отрывок из легенды об основании Бальтазара.]

*Шум дождя.*

Карета императрицы, завершившей дела в империи, шла сквозь ночной ливень к Бальтазару.

За сплошной стеной дождя проступили чёрные укрепления, а следом — громада крепости.

«Вернулась».

Стены Бальтазара знали далеко за пределами страны. Для соседей они давно стали знаком добровольной изоляции: государство словно отгородилось от всего мира и отказалось говорить с ним.

Эстель смотрела на древнюю кладку и едва слышно вздохнула.

— Ради железной дороги их всё-таки придётся снести.

Некогда эти стены называли Священным оплотом.

Сидевший напротив Юлиус уже давно наблюдал за ней. С самого отъезда из империи она была непривычно молчалива, и за внешним спокойствием явно скрывалось что-то ещё.

— Ваше Величество, с вами всё в порядке?

— А что должно быть не так?

— С самого отъезда вы не в духе. Всю дорогу почти не разговаривали, только спали. Я подумал, что поездка вас чем-то разгневала.

— Напротив. Я слишком хорошо отдохнула. Теперь при одной мысли о работе становится тоскливо.

Юлиус промолчал.

— Даже представлять не хочу, что они успели натворить без меня.

На губах Эстель появилась короткая улыбка.

Карета остановилась у ворот. Сверху загрохотали цепи, и к ней начал опускаться огромный железный подъёмник.

*Лязг цепей.*

Глядя на платформу, которая должна была поднять карету, Эстель негромко позвала:

— Юлиус.

— Да, Ваше Величество.

— Что ты обо мне думаешь?

— Простите?

— Я задала простой вопрос.

Юлиус на мгновение растерялся, но ответил без лести:

— Я считаю вас правительницей, благодаря которой Бальтазар до сих пор существует. Вы не раз спасали страну от чужого вторжения и всегда ставили её благо выше собственного.

— Даже неловко слушать.

— Хотя порой я совершенно не понимаю ваших намерений и начинаю подозревать, что служу тирану.

Эстель не удержалась и тихо рассмеялась.

— Вот как.

Она подняла глаза к небу. В её взгляде вдруг мелькнула пустота.

[Q. Правительница, которую не признали.]

«А он, выходит, признаёт».

— Кто осмелился усомниться в вашем праве на трон? Назовите имя, и я...

— Не нужно.

Эстель покачала головой.

— Я говорю сама с собой.

Незадолго до поездки перед ней впервые возникло синее окно. Оно без спроса заслонило обзор и объявило себя заданием.

Лезвие зачарованного клинка проходило сквозь него. Придворные маги осмотрели весь дворец и не нашли ни следа чужого заклятия. Эстель должна была насторожиться — и насторожилась. Но вместе с тем почувствовала давно забытый интерес.

Ей было скучно.

Правителю нужны ясный ум и способность не терять голову перед любой угрозой. Эстель обладала и тем и другим слишком давно. Почти ничто уже не могло её удивить, а в любой опасности она прежде всего видела выгоду и цену.

Но дерзкое утверждение, будто кто-то не признаёт её правительницей, задело Эстель за живое.

«Кто же этот мятежник?»

Каждый день её окружали один и тот же дворец и одни и те же прошения. По погоде Эстель уже могла угадать, какие жалобы лягут сегодня на стол. На этом фоне таинственное окно оказалось почти подарком.

Тем более что рассказать о нём было невозможно.

— Юлиус, ты видишь перед собой... Что за наглость? Мне затыкают рот?

— Ваше Величество?

— Ничего.

Стоило попытаться заговорить об окне, написать о нём или хотя бы намекнуть, как губы немели. Подобное заклятие, наложенное на монарха, заслуживало немедленной казни виновного.

Эстель особенно раздражало другое: кто-то сумел лишить её возможности сопротивляться, хотя и в магии, и во владении мечом она давно достигла предела человеческих сил.

При этом неизвестный не требовал ни её жизни, ни денег, ни падения страны.

Он хотел только одного.

──────────

[Q. Правительница, которую не признали.]

[В истории, о которой никто не знает,]

[вы так и не сумели сбросить оковы и прожили жизнь, лишённую радости.]

[Вы всегда оставались правительницей, которая взвешивает пользу и ущерб и не позволяет чувствам влиять на решения.]

[Вы видели ценность лишь в том, что находилось внутри страны, поэтому ни разу не посмотрели за её стены.]

[У вас не было причин заботиться о тех, кто жил снаружи.]

[И не было причин дарить им милость.]

[Но однажды перед вами появился мужчина.]

[…]

[(!) Встретьте в империи Леогард «человека», который до конца не признавал вас правительницей.]

[(!) Провести тренировочный бой с Рикардо (1/1)]

[(!) Поговорить с Героем Священного королевства (1/1)]

[(!) Поговорить с Оливией Десмонд (1/1)]

[(!) Поговорить с Шартией Леогард (1/1)]

[(!) Поговорить с Маликом Хистания (1/1)]

[…]

[Награда: доступ к сотой дополнительной истории «Правительница, которую не признали» / способ обрести свободу.]

[Наказание за провал: отсутствует.]

──────────

Задание было простым, а намерение его создателя — до омерзения прозрачным. Эстель словно подталкивали заинтересоваться мужчиной, который отказался считать её правительницей.

Текст притворялся учтивым, но за этой учтивостью чувствовалась неприязнь. Именно поэтому он и не шёл у неё из головы.

«Любопытно».

Конечно, дело было не только в синем окне. Оно привело Эстель в империю, но желание наладить отношения возникло уже благодаря тому, что она там увидела.

Имперские технологии и торговые возможности обещали Бальтазару огромную выгоду. Более того, они давали шанс покончить с порядками, которые веками душили страну. Поездка стала переломной даже для самой Эстель.

И всё же мужчина по имени Рикардо занимал её отдельно.

Он ей понравился.

Пожалуй, даже слишком. Эстель впервые встретила человека, которого, казалось, невозможно запятнать, сколько ни пытайся.

Карета вошла в ворота. Императрица опустила взгляд и медленно выдохнула.

— Хорошо.

Она давно ждала хоть чего-нибудь, способного разбавить бесконечную скуку.

— Я сыграю по вашим правилам.

Эстель закрыла глаза.

* * *

— Вы свободны.

Тео вышел из серой тюремной башни и остановился перед пустой дорогой.

Никто его не ждал.

От прежней славы не осталось ничего. Титул наследного принца был утрачен, а вассалы, клявшиеся пойти за Тео хоть в преисподнюю, бесследно исчезли.

— Вот же дерьмо...

Он снял тюремную робу, вдохнул холодный воздух и заставил себя расправить плечи.

«Главное, что я вышел».

Жизнь за решёткой была настоящим адом. На каждый шаг требовалось разрешение, а за малейшую провинность били без лишних разговоров. Тео надеялся, что происхождение защитит его, но для заключённых он был таким же человеком, как все остальные. Бессилие оказалось тяжелее побоев.

— Эй, сортир вымой.

— Я Тео Леогард, законный наследник империи...

— Чего? Шевелись, пока я тебя самого вместо тряпки не использовал.

— Я...

— Прикрой дверь. Такие неженки понимают только после хорошей взбучки.

Тео зажмурился, отгоняя воспоминание. Сегодня он был свободен и хотел хотя бы несколько минут просто чувствовать это.

Но перед глазами тут же возник отец.

Из-за него император заплатил слишком дорого.

— Отец! Значит, меня восстановят в правах наследного принца...

*Пощёчина.*

— Жалкое ничтожество.

— Отец?..

— Чтобы вытащить тебя, я без всякой платы отдал Десмондам Орифс.

Тео не нашёлся с ответом.

— Я ведь предупреждал тебя. Сколько раз просил быть осторожнее.

Щека давно перестала болеть. Куда сильнее жгло то, что осталось внутри после этих слов.

«Я ещё стану сыном, которым вы сможете гордиться».

Фамилию Леогард у него отняли. Прежняя жизнь закончилась, а Шартия запретила ему пользоваться любыми правами императорской семьи.

— Живи тихо и не попадайся мне на глаза.

Тео молчал.

— Стоит вспомнить, что ты со мной сделал, и хочется отправить тебя в шахту.

Он не ненавидел Шартию. Скорее даже был ей благодарен. Когда власть переходит из одних рук в другие, кровь обычно льётся рекой. Она же оставила ему жизнь.

Труллеру повезло меньше.

— За что?!

Его перевели в шахты Десмондов.

Тео никогда не считал Труллера настоящим братом. Но известие о том, что родного брата отправили в тот ад, всё равно пробрало до костей. В тот миг ему самому почудилось, что за ним вот-вот придут.

О мести не могло быть и речи. Возвращения в тюрьму он бы не пережил. Там он окончательно потерял бы остатки гордости.

— Пора идти.

Он посмотрел на поднимающееся солнце и сделал первый шаг.

Теперь начиналась не история Тео Леогарда, а жизнь человека по имени Тео.

«Она ведь дождалась меня».

В тюрьме он написал письмо Юрии и теперь хотел вручить его сам.

[…]

— Вот так встреча.

Тео замер.

— Ты чего здесь делаешь?

Он не ответил.

— Отец всё-таки не отправил тебя в шахту?

На дороге перед ним стояли двое, с которыми он хотел столкнуться меньше всего.