Глава 987. Спаси… спаси меня
Спаси… спаси… меня…
— А ведь и правда… внушительно…
Гу Цинъи, глядя на россыпь имён на каменной стеле, погрузился в раздумья. В памяти всплыли слова наставника.
«Остров Пустоты… На нём стоит Небесный Город, парящий здесь с незапамятных времён. Ни эпохи, ни само время не смогли стереть его с лица земли.
Он делится на Внутренний и Внешний острова. Внешний остров предстаёт в виде древнего города, где опасности и возможности идут рука об руку.
Что до Внутреннего… сейчас он совершенно преобразился. Он стал чем-то вроде места Изгнания, где даже Полусвятые и Святые Императоры — всего лишь узники.
Если попадёшь на Внутренний остров, то и за десять тысяч жизней вряд ли сумеешь оттуда вырваться.
А если кому и удастся, то цена за это будет немыслимой!»
Гу Цинъи сжимал в руках зловещий меч Превосходящий Лотос, и чем больше он думал, тем сильнее становился его страх.
Раньше, когда он никогда не бывал в этом месте и не питал особых надежд, слова наставника казались ему далёкой древней легендой.
Но стоило ему оказаться в мире из этих легенд, как его захлестнули трепет и ужас. Путь вперёд был совершенно неведом, и Гу Цинъи не знал, как сделать следующий шаг.
Его взгляд скользнул ниже.
Помимо имён из глубокой древности, на стеле было множество незнакомых, но, должно быть, принадлежавших великим героям своего времени.
И в самом низу, похоже, были высечены имена мастеров недавних эпох, посещавших Остров Пустоты.
«Ба Цзуньань, Дао Цюнцан, Бэй Хуай, Кун Юхэнь, Сан Цие, Юй Линди, Цао Ихань, Ю Ту…»
Имена были разбросаны по камню в полном беспорядке, но каждое из них было овеяно громкими легендами на Континенте Священного Духа.
Гу Цинъи тяжело дышал, не веря своим глазам.
«Даже старец Ю Ту бывал здесь? Это случилось после его похода на Священную Гору Сломанного Османтуса или до? И связано ли это с его исчезновением?
Хотя нет, что-то не сходится. Разве не говорили, что с Острова Пустоты, не считая Призрачных зверей, вернулся лишь один Ба Цзуньань? А тут, оказывается, побывало столько народу!
Хм… возможно, только Ба Цзуньань был сослан на Внутренний остров, а остальные бывали лишь на Внешнем?»
Гу Цинъи задумчиво потёр подбородок.
Внезапно стела дрогнула, и из неё раздался прерывистый, скрежещущий механический голос:
— По… жалуйста… оставь… своё… имя…
Гу Цинъи подскочил от неожиданности.
«Оно умеет говорить?»
Казалось, эта стела не говорила целую вечность, и слова давались ей с таким же трудом, с каким заржавевший клинок теряет свою остроту.
Но…
Раз она говорит, значит ли это, что его нынешнее положение — это тот же путь, который прошли все, чьи имена высечены на камне?
Гу Цинъи ощутил прилив волнения.
Мысль о том, что его Имя может оказаться на одной доске с именами стольких великих мастеров меча, воодушевляла. И пусть он был не из тех, кто оставляет после себя надписи в духе «здесь был я», и уж точно не одобрял подобного вандализма…
В тот же миг он, не удержавшись, вытянул меч и, не вынимая из ножен, начертал на камне своё Имя размашистыми иероглифами.
— Гу… Цин… И…
— Готово! — Он хлопнул мечом по стеле, ожидая какой-то реакции.
Но время шло, а с камнем не происходило ничего необычного, никакой особой награды не последовало.
Гу Цинъи был немного разочарован. Он уже собирался обойти стелу и двинуться дальше, как она снова ожила.
Раздался тот же прерывистый механический голос:
— Грешник… Гу Цинъи…
— Грешник… номер… 746392…
— Добро… пожаловать… на Остров Пустоты. Просьба… строго… соблюдать… порядки… Острова Пустоты. Нарушители… караются… смертью!
??
Гу Цинъи застыл на месте.
«Гре… грешник?»
Радость от того, что он оставил своё Имя на стеле, ещё не успела развеять страх перед неизвестностью, как в груди у него снова похолодело.
Слово «грешник» легло на сердце тяжёлым камнем.
«Так это и вправду место Изгнания?
Я уже стал грешником?
Но меня же сюда затянуло силой! В чём моя вина?..»
Гу Цинъи хотел было объясниться, но спорить с камнем было всё равно что метать бисер перед свиньями. Он подавил этот порыв.
— Какие на Острове Пустоты порядки? — спросил он, постучав по стеле мечом. На этот раз Гу Цинъи был научен опытом и приготовился ждать ответа долго.
Однако стела, словно исчерпав запас сил, больше не отзывалась.
— Чёрт! — выругался он.
Гу Цинъи обладал неплохой выдержкой, но на этот раз его довели до ручки.
Толком не объяснив, что за порядки, ему на все лады твердят, что за их нарушение — смерть. Да это всё равно что поджаривать человека на медленном огне!
Тревога, смятение, страх, паника…
Гу Цинъи поднял взгляд на видневшиеся вдали улицы древнего города и почувствовал, как бесконечное одиночество Острова Пустоты многократно усиливает все тёмные уголки его души.
Внезапно раздался оглушительный раскат!
Пока он стоял в оцепенении, с затянутого туманом неба, скрывавшего всё вокруг, ударила молния, поразив какую-то часть древнего города.
Сердце Гу Цинъи ёкнуло.
«Движение — значит, там кто-то есть?
Он нарушил порядки Острова Пустоты и был наказан молнией?»
После долгих колебаний, решив действовать по принципу «пришёл — так смирись», Гу Цинъи с трудом заставил себя двинуться в том направлении.
«Ожидание смерти» всегда страшнее, чем «встреча со смертью».
Второе означает либо «гибель», либо «возрождение».
Первое же — лишь бесконечный «ужас» и «неминуемый конец»!
В ножнах тихо загудел зловещий меч. Несмотря на сдерживающие его печати, с клинка всё равно сочилась лёгкая серая дымка.
Гу Цинъи бросил на него взгляд и почувствовал, как к нему возвращается толика спокойствия.
— Превосходящий Лотос, ты тоже боишься?
— Не волнуйся, я не могу умереть в этом месте.
— Курган Погребённых Мечей ждёт моего возвращения, чтобы я принял Наследие. Если понадеяться на второго и младшего братцев, боюсь, наставник и впрямь умрёт от гнева.
Говорят, с горы и конь быстрее скачет. Так и здесь: обманчивая близость сыграла с ним злую шутку.
Когда он смотрел на древний город от стелы, тот казался просто старым городом, лишённым всякой особой силы, лишь ветхим и полуразрушенным.
Но стоило ему шаг за шагом двинуться к центру, как беспокойство в его душе начало разливаться по всему телу.
Небесный Город был огромен!
Чем глубже он заходил по длинной улице, тем выше становились древние здания.
Пройдя всего несколько ли, он увидел, как обычные строения сменились десяти- и стометровыми исполинами, а некоторые достигали и сотен метров в высоту.
— Это просто страна великанов… — пробормотал Гу Цинъи, идя по улице. Он чувствовал себя ничтожным, словно муравей, и даже собственный голос понизил до едва слышного шёпота.
Он чувствовал себя героем древнего стиха, который, взобравшись на высокую башню, боится говорить громко, чтобы не потревожить небожителей.
Именно это и ощущал сейчас Гу Цинъи.
Наконец…
Когда понятия времени и пространства окончательно стёрлись, Гу Цинъи дошёл до конца первой длинной улицы.
Он не знал, сколько времени потратил и какое расстояние преодолел.
Но вечное одиночество и тоска не покинули его. Он остановился в конце улицы и, оцепенев, уставился на простиравшуюся перед ним бескрайнюю площадь. Его тело забила дрожь.
Слишком огромная!
На всём Континенте Священного Духа не нашлось бы ни одной площади, которую можно было бы описать словом «бескрайняя».
Но эта площадь в конце улицы тянулась на десятки, а может, и на сотни ли. Гу Цинъи не мог даже примерно оценить её ширину и длину.
И как такое огромное, такое пустое пространство можно было называть «площадью»?
Он и сам не верил, что это была «площадь».
Но, судя по окружавшим её гигантским зданиям высотой в сотни метров, это круглое, пустынное место, которое они обрамляли, и вправду могло быть всего лишь одной из заурядных «площадок» Небесного Города.
Гу Цинъи тяжело выдохнул.
Бескрайние просторы лишь подчёркивали его собственную ничтожность.
Он глубоко вздохнул, стараясь отогнать чувство абсурда и заставить себя быть собраннее.
«Подумаешь, „немного больше“, чем обычно, чему тут удивляться? Это же Остров Пустоты!
Что бы тут ни происходило, это не сравнится с абсурдом того, как я попал из морских глубин в Небесный Город!»
Послышался тихий шорох дождя.
На краю площади было сухо, но в её центре, вокруг гигантского, пронзающего облака тотема, с неба падали несильные капли.
«В Небесном Городе есть погода?»
Гу Цинъи, помедлив, шагнул на площадь.
Внезапно зловещий меч в его руках затрепетал ещё сильнее.
Интуиция Гу Цинъи обострилась, и он вдруг понял, что на этой площади было нечто, чего он не замечал на улицах древнего города, но чего там действительно не хватало.
Элементы!
То есть духовная энергия неба и земли!
«Элемент воды…
Какая насыщенная сила! Кроме воды, здесь почти нет других элементов.
Нет, погодите, судя по тому пути, что я прошёл, в Небесном Городе, возможно, вообще нет духовной энергии. То, что она есть на этой площади, — вот что странно…»
Гу Цинъи легонько погладил свой зловещий меч, успокаивая его, а затем наклонился и коснулся земли.
Поверхность площади была испещрена сложными узорами. Сначала Гу Цинъи подумал, что это обычное украшение для столь странного места, но, прикоснувшись, понял, что ошибся.
«Сила элементов!
Это… воплощённая Диаграмма сокровенного смысла! Причём водная!»
Его зрачки сузились. Гу Цинъи о чём-то догадался.
Та молния ударила где-то поблизости. Если его предположения верны и здесь кто-то есть…
«Это некто, доживший до наших дней с древних времён, или такой же бедолага, как и я?»
Тело Гу Цинъи снова начало мелко дрожать.
Он не мог себе представить, какой силой могло бы обладать существо, дожившее с древнейших времён до наших дней.
Звучало абсурдно, но на Острове Пустоты такое было вполне возможно!
Но, несмотря на ужас, Гу Цинъи, как-никак, сохранял толику здравомыслия, присущую будущему преемнику Кургана Погребённых Мечей.
Он размышлял, что вероятность встретить древнего гиганта, дожившего до наших дней, хоть и существует, но невелика.
А если это такой же «бедолага»…
Сокровенный Смысл воды… сейчас на ум ему приходил лишь один человек.
Внезапно до его слуха донёсся тихий, как комариный писк, зов о помощи:
— Спаси… спаси… меня…
Гу Цинъи резко вздрогнул и подпрыгнул на месте. Именной меч вылетел из его рук и закружился в воздухе.
— Кто здесь?! — выкрикнул он.
Зловещий меч Превосходящий Лотос издал звонкий лязг, и печати с него тут же слетели.
Клинок выскользнул из ножен, и серая зловещая аура мгновенно окрасила половину неба над бескрайней площадью.
Пронизывающее Намерение меча вырвалось из его тела, обрело форму и рассекло пространство вокруг — вверху, внизу, слева, справа, спереди и сзади.
Отгородившись от возможных угроз, он раскинул под ногами огромный, в несколько десятков метров, Ледяной Лотос. Лепестки медленно раскрылись, а затем вновь сомкнулись, укрыв Гу Цинъи в самом сердце цветка.
— Искусство Призрачного Меча: Покровительство Лотоса!
…
Прошло несколько мгновений в тишине.
Гу Цинъи, со всей серьёзностью отнёсшийся к неизвестности, так и не дождался продолжения зова о помощи.
В воздухе повисло неловкое молчание, словно насмехаясь над его внезапной и чрезмерной реакцией, будто он пуганая ворона, что куста боится.
— Твою мать, до смерти меня напугать решил… — пробормотал он.
Рядом не было ни младших братьев, ни сестёр, поэтому Гу Цинъи, не стесняясь, сыпал ругательствами. Его лицо исказилось от гнева — так, преувеличивая эмоции, он пытался выплеснуть накопившийся в душе страх и тревогу.
Но стоило ему решить, что это была слуховая галлюцинация, и убрать Ледяной Лотос, как жуткий призрачный голос раздался снова:
— Спаси… спаси… меня…
— Да пошёл ты!
Возможно, из-за того, что в обычной жизни ему приходилось быть примером для других, Гу Цинъи слишком долго сдерживал себя. Оставшись в полном одиночестве, он совершенно перестал заботиться о «лице».
Выругавшись, он, уже будучи начеку, мгновенно определил источник звука.
И нанёс удар наотмашь.
Полностью обнажённый клинок зловещего меча Превосходящий Лотос прочертил в пространстве дугу, подобную полумесяцу.
Леденящая серая аура обратилась в луч, который, расширяясь, превратился в исполинскую вспышку меча, достойную этого города великанов. В мгновение ока она пролетела над вздымающимся к небу тотемным столбом в центре площади и достигла противоположного края этого бескрайнего пространства.
Раздался оглушительный грохот, как только луч меча погас.
От того места, где стоял Гу Цинъи, через тотемный столб в центре и до самого дальнего края площади протянулась огромная, бездонная чёрная расщелина, подобная небесному рву.
Дым рассеялся, пыль осела.
Гу Цинъи молча вложил меч в ножны и с удивлением заметил, что разрубил надвое даже здания древнего города и саму площадь, способные выдержать удар уровня Великой Пустоты.
Но гигантский тотем в центре площади, принявший на себя основную мощь удара, остался совершенно невредим!
На нём не появилось ни единой трещинки!
«Неужели он такой прочный?»
Брови Гу Цинъи взлетели вверх. Он не верил своим глазам.
Удар обнажённого зловещего меча обладал сокрушительной силой, от которой уклонился бы даже его наставник.
Из чего же сделан этот тотем, если смог выдержать такой удар без единой царапины?
— Спаси… спаси… меня…
Жуткий голос раздался снова.
Гу Цинъи побледнел. Этот леденящий душу страх становился невыносимым.
Сжимая зловещий меч, он применил Течение Небытия, чтобы преодолеть ужасающую гравитацию Небесного Города, и влетел прямо в зону дождя, желая рассмотреть тотем поближе.
Он рванулся вперёд.
Как только он оказался в зоне, омываемой дождём, под ногами вспыхнула водная Диаграмма сокровенного смысла, и Гу Цинъи тут же перенесло к обратной стороне тотема.
Огромный!
Первым и единственным ощущением было слово «огромный».
Тотем был подобен столпу, подпирающему небеса, и был настолько велик, что спереди казался не цилиндром, а кубом.
По этой исполинской «стене тотема» то и дело вместе с дождевой водой стекали струйки крови.
Гу Цинъи поднял голову.
Высоко на тотеме, прикованный Цепями Небесного Дао, висел несчастный мужчина с растрёпанными волосами, промокший до нитки.
Он был одет в рваные белые одежды, перепачканные кровью. Лица его было не разглядеть, а босые ноги были сплошь покрыты ранами.
Если он не ошибался, зов о помощи исходил именно отсюда.
Гу Цинъи прищурился, уже готовый противостоять возможному захвату разума, и спросил:
— Ты кто?
(Конец главы)