Глава 948. Наставник, если будет другая жизнь, ученик вновь будет служить вам верой и правдой…
…
Напускная грозность Хуанцюаня не смогла погасить боевой дух Жао Яояо и остальных.
Как только силы покинули Лэй Си'эр и она больше не могла поддерживать «Предел Демона» и «Падение Бога», Жао Яояо и Ван Дачуй один за другим очнулись от демонического транса и помутнения рассудка.
Первая обладала мощной ментальной закалкой: практика «Меча бренного мира» позволяла ей быстро приходить в себя даже после кратковременного обращения. Второй же был мастером уровня Великой Пустоты, и пусть ментальный удар «Падения Бога» был силен, колоссальная разница в уровне развития не позволила ему надолго вывести Ван Дачуя из строя. Он тоже быстро восстановил ясность сознания.
— В атаку!
Жао Яояо не стала тратить время на пустые разговоры. Очнувшись, она даже не дала себе и секунды, чтобы прийти в чувство, — лишь снова сжала Божественный Меч Лазурного Свода и приготовилась нанести удар.
Сюй Сяошоу узнал эту стойку.
Если ничего не изменится, следующим ударом непременно станет «Меч бренного мира», который уже однажды надолго его обездвижил.
Вот только сейчас в его энергетическом море оставалось слишком мало духовной силы, чтобы вновь применить «Замедление времени».
И в этот самый миг произошло нечто непредвиденное.
Окружающий мир внезапно пронзил золотой свет.
За одно мгновение золотое сияние, хлынувшее из пространственных разломов, заполнило весь Утес Одинокого Звука.
Жао Яояо замерла и, рефлекторно опустив меч, обернулась к Сыту Юнжэню:
— Это ты?
Мир Небесных Тайн был невероятно стабилен. Жао Яояо не могла себе представить, что, кроме вмешательства самого Сыту Юнжэня, могло вызвать в нем столь разительные перемены.
Однако растекающийся повсюду золотой свет по необъяснимой причине вызывал у нее тревогу. Эта сила, казалось, не имела ничего общего с Искусством Небесных Тайн. Напротив, в золотом сиянии чувствовалась хорошо знакомая ей аура — Намерение меча!
— Нет… — растерянно пробормотал Сыту Юнжэнь.
Мир Небесных Тайн был под его полным контролем. Как могло пространство расколоться и впустить это золотое Намерение меча, если он сам ничего не делал?
Сердце Жао Яояо екнуло. Она резко посмотрела на Яму Хуанцюаня.
Неужели он еще и Древний мечник?
Но, взглянув на него, она отчетливо увидела изумление в глазах под маской.
«Это не он?»
Жао Яояо прочла его эмоции и тут же кое о чем догадалась.
Кто-то снаружи пытается силой прорваться в Мир Небесных Тайн?
«Проклятье, чем там занимается Тэн Шаньхай?!»
…
Сюй Сяошоу тоже был потрясен.
«Подмога?»
Первым делом он подумал о той таинственной воле, что привела его на Утес Одинокого Звука. Возможно, это была воля Ба Цзуньаня, которая направила сюда кого-то еще или же он сам решил прийти ему на выручку.
Но уже в следующую секунду Сюй Сяошоу отмел эту мысль. Он так долго и тщетно ждал помощи, что ее появление в такой момент казалось слишком уж удачным совпадением.
Значит, это третья сторона?
Или же по какой-то неведомой причине на их головы свалилась еще одна напасть?
Сюй Сяошоу, никогда не ожидавший от судьбы подарков, немедленно счел нового игрока враждебным.
Пока враг не раскрыл себя, нельзя полагаться на неизвестность. Инициатива должна оставаться в его руках.
Он уже собирался спуститься на землю и затаиться, чтобы оценить обстановку, но не успел сделать ни единого движения. Золотое сияние, затопившее все вокруг, не дало никому времени на раздумья и вспыхнуло с новой, ослепительной силой.
Раздался протяжный, вибрирующий звон меча.
В ослепительной вспышке золотого света пространство раскололось, и сами законы Дао обрели форму.
Бесчисленные золотые клинки заполнили все поле зрения, вытеснив любые другие цвета.
Люди на Утесе Одинокого Звука еще не успели понять, что происходит, и пытались определить источник этих мечей, как вдруг ощутили на своих плечах невыносимую тяжесть, от которой все как один пошатнулись.
С грохотом золотое сияние сгустилось в корону, которая обрушилась на Утес Одинокого Звука, обратив его скалистую вершину в прах.
Если Тринадцать Великих Пустот, включая Бай Лянь и Му Линя, смогли пережить первый удар «Абсолютной монархии» из Искусства Десяти Тысяч Мечей, то лишь потому, что находились далеко, а целью Гу Цинъэра был не кто иной, как бросившийся на него Тэн Шаньхай.
Но теперь, когда «Абсолютная монархия» сокрушила Мир Небесных Тайн и все, кто был внутри, оказались снаружи, они, подобно Тэн Шаньхаю, очутились в самом эпицентре давления золотой короны.
— Пх-х!
Первыми не выдержали этого гнета блюстители закона уровней королевского престола и Отсечения Дао.
Стоило им взглянуть на золотую корону, как из всех их отверстий на лице хлынула кровь, и они с глухим стуком рухнули на колени, словно великан наступил им на плечи.
— Кхм!
Такие мастера Великой Пустоты, как Жао Яояо и Ван Дачуй, лишь глухо кашлянули. Их тела резко согнулись, и они едва не упали, но все же устояли на ногах. К счастью, Мир Небесных Тайн послужил буфером и смягчил удар, иначе они бы, как и Тэн Шаньхай, уже распластались по земле.
Что до Лэй Си'эр и Е Сяотяня, то им повезло избежать эпицентра бури. Они стояли позади Гу Цинъэра, на самом краю Утеса Одинокого Звука.
И все же расходящиеся во все стороны волны давления ударили по сознанию каждого.
Ослабевшая Лэй Си'эр пошатнулась и чуть не сорвалась в пропасть. К счастью, Е Сяотянь успел создать над головой пространственный барьер и подхватить ее, предотвратив несчастье.
Однако, несмотря на то что многие из присутствующих в этот внезапный момент потеряли самообладание или захлебывались кровью, самым жалким из всех оказался не кто иной, как Сюй Сяошоу в образе Хуанцюаня!
В тот миг, когда золотая корона обрушилась вниз, он все еще величественно восседал в пустоте с видом повелителя мира…
Но в следующую секунду эта корона, несущая в себе безграничную подавляющую мощь, рухнула на него. Он не смог удержать даже свой пространственный трон и тут же полетел вниз, беспомощно задрав ноги кверху.
С его смехотворным уровнем Мастера, застигнутый врасплох, Сюй Сяошоу не мог даже сопротивляться. Он лишь позволил себе бесславно падать вниз.
«Черт бы его побрал…»
От одного этого удара у Сюй Сяошоу потемнело в глазах, и ему показалось, что сердце вот-вот остановится.
К счастью, он был начеку. Падая, он затаил дыхание и силой воли активировал «Искусство Исчезновения», которое не требовало никаких предварительных жестов, и полностью стер свое присутствие из этого мира.
Лишь это спасло великого Яму от позора быть сбитым с ног какой-то непонятной штуковиной и рухнуть на землю вверх тормашками.
Золотой свет положил конец всем столкновениям.
Над Утесом Одинокого Звука повисла неловкая, мертвая тишина, которую лишь усугублял зловещий вой ветра.
…
«Намерение меча…»
«Золотая корона…»
«Да ведь это… Абсолютная монархия!»
Оправившись от мгновенного потрясения, Жао Яояо окончательно пришла в себя и едва не потеряла самообладание.
Если для посторонних «Абсолютная монархия» могла быть незнакомой техникой, то для нее, одной из Семи Бессмертных Меча, она была до боли знакома!
Древних мечников, владеющих Искусством Десяти Тысяч Мечей, во всем мире можно было пересчитать по пальцам.
А тех, кто освоил первую его ступень, «Абсолютную монархию», и того меньше.
Отбросив тех, кто никак не мог появиться на Горном хребте Юньлунь, Жао Яояо быстро перебрала варианты и пришла к единственному возможному объяснению.
Но вместе с ним возникло и бесчисленное множество вопросов.
«Он ведь все это время был в Южном Регионе?
Как он посмел внезапно напасть, разрушить Мир Небесных Тайн и без колебаний пойти против Священного Зала?
Он… он что, спятил?»
Ее захлестнула ярость. Мысли вихрем проносились в голове. Вскинув меч, она посмотрела в эпицентр бури, где в золотом мареве скрывалась неясная фигура, и, не в силах сдержать изумление и гнев, вскричала:
— Фэн Тинчэнь, ты хоть понимаешь, что творишь?!
…
Ась?
Гу Цинъэр, который всего лишь хотел преподать урок группе «контрабандистов» уровня Великой Пустоты, используя свое новейшее озарение, а затем немедленно скрыться, ошеломленно уставился на сотню с лишним человек, которых вышвырнуло его атакой…
Он замолчал.
«Фэн Тинчэнь?
Что за черт?
Это же имя одного из Семи Бессмертных Меча. Что эта разъяренная девица имеет в виду?..»
Тьфу! Божественный Меч Лазурного Свода?
О-она… она же выглядит точь-в-точь как Бессмертная Меча Жао из Семи Бессмертных Меча!
Черт! Черт!
Здесь… здесь пряталось столько людей?
«Не может быть, не может быть! Неужели все эти люди все это время прятались в Потоке пространственных осколков или в каком-то невидимом мне уголке, чего-то выжидая… а я одним ударом выбил их всех наружу?»
Тело Гу Цинъэра внезапно пробила сильная дрожь, а лицо, словно в ускоренной съемке, залилось густым румянцем.
Ему вдруг пришло в голову…
Если эта сотня людей была здесь все это время, просто не показываясь… значит, все его недавние «героические речи» и «страстные излияния» были ими услышаны и увидены?
При этой мысли Гу Цинъэр готов был сгореть со стыда.
Словно сурок, он схватился за голову и издал душераздирающий вопль.
— А-а-а!
Этот крик поверг всех в полное недоумение.
Он же был нападавшим! Почему в его голосе звучала такая глубокая обида и унижение?
Услышав этот вопль, Жао Яояо разглядела сквозь редеющий золотой туман истинное лицо агрессора — это был молодой мечник.
Она тоже остолбенела.
«Не Фэн Тинчэнь?
Тогда откуда взялась "Абсолютная монархия"? Неужели… ее сотворил этот юнец?»
Но как Гу Цинъэр был поражен тем, что одним ударом меча он явил миру сотню скрывающихся людей, а Жао Яояо — тем, что истинного виновника, применившего «Абсолютную монархию», снаружи не оказалось, так и остальные присутствующие были ошеломлены этой странной и загадочной ситуацией.
Бай Лянь и Му Линь застыли на месте, совершенно не ожидая, что на Утесе Одинокого Звука, в другом мире, скрывалось столько народу.
Тринадцать Великих Пустот, приведенные Тэн Шаньхаем, дрожали от страха при виде блюстителей закона, которые, вместо того чтобы выглядеть величественно и грозно, теперь жалко распластались на земле у края утеса. Что за битва разыгралась там, внутри, что довела их до такого состояния?
Пятеро убийц с Золотыми ордерами охотника, прятавшиеся вдалеке в Пути небес, чуть ли не пожалели, что не отрубили себе головы и не преподнесли их на блюде!
Что, черт возьми, здесь творится?
Оказывается, здесь было столько людей!
И все как на подбор: мастера уровней Отсечения Дао, Великой Пустоты…
Знай они хоть малейшую толику этой информации раньше, они бы ни за что не стали так долго здесь выжидать.
Это все равно что сидеть у края плавильной печи и ждать, пока тебя заметят, бросят внутрь и зажарят заживо!
Утес Одинокого Звука оказался вовсе не безлюдным.
Напротив, он был до отказа набит невидимыми призраками!
Ужас, сомнение, стыд, страх, сожаление, запоздалый испуг… В этот миг на Утесе Одинокого Звука разыгрался такой спектр эмоций, какой обычный человек не увидит и за несколько лет.
После долгой, напряженной тишины, во время которой все тайно наблюдали друг за другом, странную атмосферу на утесе нарушил все тот же Гу Цинъэр.
— А-а-а!
Его пронзительный крик не умолкал ни на секунду.
Когда у него заканчивался воздух, он инстинктивно делал паузу.
И, бессознательно переведя дух, Гу Цинъэр снова начинал выть, словно пытаясь исторгнуть из себя весь накопившийся стыд вместе с этим воплем.
— Ты…
Жао Яояо открыла рот, но не смогла перекричать молодого мечника. Уголок ее губ нервно дернулся.
— Заткнись!
Ван Дачуй больше не мог выносить этот душераздирающий визг.
Он тоже не понимал, как в самый разгар битвы на Утесе Одинокого Звука могло появиться столь «необычное» существо, устроившее для всех концерт.
Окрик Ван Дачуя наконец сбил Гу Цинъэра с ритма.
Он резко замолчал. Взгляд его сфокусировался, и он снова увидел устремленные на него глаза всех присутствующих.
В этот миг Гу Цинъэру показалось, что мир затянула кровавая пелена, а лицо горело так, будто вот-вот взорвется.
Что до его пылающих ушей, он был уверен: если кто-нибудь сейчас подойдет и потянет за них, они тут же оторвутся.
— Невозможно, это невозможно!
— Вы все меня обманываете, все вы!
— Зачем вы прятались? Зачем вы прятались?
— Это так весело, да? Собраться такой толпой, чтобы поиздеваться над одним человеком? Вы что, извращенцы? Да слово «извращенцы» вас даже не описывает…
Гу Цинъэр тяжело дышал, зажимая уши и глаза. Он бессознательно начал приседать — он и сам уже не понимал, что делает.
Он бормотал бессвязный бред, все мышцы его тела были напряжены до предела. Пальцы ног от напряжения прорвали тканевые туфли и так сильно впились в скалу, что земля под ними пошла трещинами.
— Нет, это не ваша вина…
Внезапно Гу Цинъэр сменил тон и принялся винить себя:
— Это все я виноват, все я виноват…
— Не надо было мне хвастаться, не надо было так поступать с младшим братцем и старшим братом-наставником, не надо было поддаваться дурным мыслям…
— Наставник был прав, за добро воздается добром, а за зло — злом, я… я… я…
Он озирался по сторонам, словно что-то искал.
Вся земля была в трещинах!
Но, увы, на всем огромном Утесе Одинокого Звука не нашлось ни одной щели, где мог бы укрыться Гу Цинъэр!
— Взять его!
У Жао Яояо не было времени на разговоры с безумцем. Она отдала приказ, и блюстители закона, с сомнением переглянувшись, медленно двинулись вперед, словно опасаясь заразиться сумасшествием от такого пленника.
— А-а-а!
Увидев, что к нему приближаются люди, Гу Цинъэр вновь издал дикий вопль, и его зрачки сузились, обретя фокус:
— Не подходите ко мне!!
Этот крик, наполненный острым Намерением меча, мгновенно пронзил барабанные перепонки наступавших, и из их ушей потекла кровь.
Гу Цинъэр попятился и вдруг оступился — он оказался на самом краю Утеса Одинокого Звука.
Взгляд молодого мечника застыл на море облаков за спиной. В этот миг ему показалось, что он видит конец своего жизненного пути.
Внезапно по его щекам хлынули слезы, губы задрожали, а нос покраснел. Дрожащим голосом он прорыдал:
— Простите, наставник… Если будет другая жизнь, ученик вновь будет служить вам верой и правдой…
Сказав это, молодой мечник на глазах у всех оттолкнулся и, словно прямая как стрела рыба, прочертил над морем облаков изящную параболу.
Он не предпринял никаких мер предосторожности и камнем рухнул вниз головой в пропасть, навсегда исчезнув из виду.
(Конец главы)