Глава 683. Восьмой Бессмертный Меча, абсолютное подавление!
Честно говоря, у Сюй Сяошоу похолодело на душе, когда он, проникнув в комнату с помощью «Искусства Исчезновения», дослушал до конца речь Цзян Ци.
В этом мире хватает умных людей… Он лишь в очередной раз убедился в этом.
Возможно, из-за нехватки информации Цзян Ци и допустила некоторые незначительные просчеты насчет Первого Павильона под Небесами, но в главном – в том, что Сюй Дэе был пешкой Святых Рабов, – она оказалась права!
В этот миг Сюй Сяошоу был несказанно рад, что пришел сюда.
Промедли он еще немного, и Клан Цзян начал бы действовать. Раскроют ли его тогда – это один вопрос, но если бы против него и правда ополчились, это стало бы серьезнейшей помехой для его дальнейших планов.
Но раз уж он здесь, их замыслам не суждено сбыться.
Какими бы точными ни были их умозаключения, Сюй Сяошоу собирался водить их за нос до тех пор, пока они не начнут сомневаться в собственном существовании.
Как сейчас…
Троица из клана Цзян обсуждала Ба Цзуньаня, и в тот же миг Ба Цзуньань возник посреди комнаты – один его шаг заставил их души в ужасе покинуть тела.
— Не бойтесь, я пришел не убивать.
Сюй Сяошоу в черном плаще опустил руку. Голос его звучал ровно и спокойно, без малейшего намека на волнение или тревогу.
В искусстве перевоплощения он был весьма искушен. С тех пор как Сюй Сяошоу овладел Мыслью-мечом и наслушался всевозможных легенд о Ба Цзуньане, он, по правде говоря, очень долго готовился к этой сцене.
Боялся ли он?
Сказать, что нет, было бы ложью.
Но именно потому, что у него были «Сокрытие», «Изменение», Мысль-меч и опыт личного общения с Ба Цзуньанем, он досконально изучил язык его жестов. Сюй Сяошоу был уверен: его Восьмой Бессмертный Меча заставил бы усомниться даже самого Ба Цзуньаня, явись тот сюда лично.
Эти люди будут нервничать, будут напуганы, но… осмелятся ли они поднять руку на главу самой зловещей организации в мире?
Сюй Сяошоу не сомневался: никто ниже уровня Великой Пустоты не посмеет бросить вызов Восьмому Бессмертному Меча!
Вот и сейчас, произнеся одну-единственную фразу, он молча сверлил взглядом двух воинов королевского престола, что стояли напротив с обнаженными мечами.
И те уже начали паниковать.
… …
«В этом мире еще никто не смел наставлять на меня меч».
Человек в черном плаще не произнес ни слова, но стоило ему взглянуть на Цзян Сы и Цзян Ци, как в их головах сама собой возникла эта надменная фраза, бросающая вызов всем мечникам Поднебесной.
Сердца их дрогнули.
Они одновременно опустили клинки и, держа их наискось перед собой, приняли оборонительную стойку.
Лишь тогда человек в черном плаще отвел взгляд и посмотрел на Цзян Ци.
Эта мельчайшая деталь заставила ее напрячься еще сильнее.
Она знала, что в мире полно фанатичных поклонников Восьмого Бессмертного Меча, но все они, появляясь на публике, наперебой пытались доказать миру одно и то же, используя схожие, но совершенно неубедительные приемы:
«Я — Восьмой Бессмертный Меча!»
Но этот человек…
Он ничего не говорил, но казалось, будто он уже сделал всё!
Хоть в душе у Цзян Ци еще теплилась искорка сомнения, она не смела больше произнести ни звука. Слово – не воробей, вылетит – не поймаешь.
Легенды гласили, что настоящий Восьмой Бессмертный Меча был настолько дерзок и неукротим, что мог вынести смертный приговор за один неверный тон в голосе собеседника.
Четверо напряженных людей не смели говорить от страха.
В комнате слышалось лишь тяжелое дыхание.
В отличие от троицы из клана Цзян, Сюй Сяошоу создавал эту атмосферу намеренно.
Это была его «аура», его главный козырь в предстоящем разговоре.
Тягостное молчание длилось больше десяти вдохов. Лишь когда «Восьмой Бессмертный Меча» закончил обводить всех троих взглядом, словно запоминая их лица и ауры, он наконец заговорил:
— Выйди.
Эти слова были обращены к Цзян Сы.
Тот замер, и его лицо исказилось от еще большего напряжения. В такой ситуации он почти полностью утратил способность соображать.
Но именно потому, что «Восьмой Бессмертный Меча» говорил с Цзян Сы, стоявший позади Цзян Сянь почувствовал, как спало напряжение. Собравшись с мыслями, он быстро понял намерения незнакомца.
Тот, должно быть, появился здесь давно и слышал всю речь Цзян Ци. Возможно, его изначальной целью был он сам, Цзян Сянь, но слова девушки навели его на мысль о разговоре. В конце концов, умные люди предпочитают говорить с умными… Мозг Цзян Сяня лихорадочно работал.
Придя к такому выводу, он тут же махнул рукой Цзян Сы:
— Выйди.
— Но… — в панике начал Цзян Сы.
Он не мог бросить Молодого господина Цзяна на произвол судьбы – после такого ему самому было бы не жить.
— Я не убиваю, — произнес Сюй Сяошоу.
Цзян Сянь уже хотел было что-то сказать, но, услышав голос незнакомца, тут же проглотил слова.
Три головы, принадлежавшие трем членам клана Цзян, с одинаковой скоростью и в едином порыве повернулись к «Восьмому Бессмертному Меча» – так слаженно, словно они прошли суровую муштру.
Сюй Сяошоу откинулся на спинку кресла и раскинул руки и ноги, полностью открывшись. Его поза выражала всеприятие, а взгляд был взглядом властелина, взирающего на своих подданных с недосягаемой высоты.
— Я не хочу убивать, но в этой комнате буду говорить лишь с теми, кто способен к разговору. Когда выйдешь, передай остальным, чтобы не входили.
— Здесь могут находиться только трое живых. Понимаешь, о чем я?
Сюй Сяошоу говорил тихо, обращаясь к Цзян Сы.
Но куда там Цзян Сы понять смысл слов «Восьмого Бессмертного Меча»? В голове у него была полная каша.
Однако со стороны виднее.
Цзян Сянь понял.
Незнакомец не хотел убивать, но это не значило, что он не станет. Всё было так, как он и предполагал: Восьмой Бессмертный Меча желал говорить лишь с умными, а перед лицом абсолютной силы воин королевского престола был бесполезен.
Да и что мог сделать мастер уровня Отсечения Дао?
— Вон! — тут же рявкнул Цзян Сянь. — Очистить поместье от всех! Даю тебе и старшему Чаотяню выходной. Уходите прочь, сегодня можете идти куда угодно, но в поместье не возвращаться!
Цзян Чаотянь был их телохранителем уровня Отсечения Дао. Очевидно, Восьмой Бессмертный Меча не только не желал видеть посторонних, но и прямо заявил, что в этой комнате останутся лишь трое живых.
Он сам, Цзян Сянь и Цзян Ци.
Разве это не означало, что даже если сюда войдет мастер Отсечения Дао, он будет сражен на месте?!
Стоявшая рядом Цзян Ци уловила этот подтекст. Но она не ожидала, что Цзян Сянь в такой момент сохранит ясность ума, и тут же бросила на него короткий одобрительный взгляд.
Вот какой настрой был нужен!
Одно лишь это хладнокровие и способность мыслить под давлением ставили Цзян Сяня на голову выше сверстников.
Она не боялась, что Восьмой Бессмертный Меча нарушит слово. Ведь как они его боялись, так и он не мог не считаться со статусом Цзян Сяня – наследника Полусвятого. Вероятно, Восьмой Бессмертный Меча не хотел без причины наживать врага в лице клана Цзян, потому и велел всем удалиться.
Цзян Сы все еще колебался.
Он не понимал никаких намеков и думал лишь о том, что если он уйдет, то и Цзян Чаотянь не сможет войти. Тогда Молодому господину Цзяну и Цзян Ци придется вдвоем противостоять Восьмому Бессмертному Меча.
Да кто с таким справится?
Это же сам Восьмой Бессмертный Меча!
— Проваливай, — в ярости прошипел Цзян Сянь.
Этот болван все никак не мог сообразить – от него было больше вреда, чем пользы.
— Три человека. Даю тебе три вдоха, — произнес Сюй Сяошоу, подняв в сторону Цзян Сы руку с четырьмя растопыренными пальцами.
Увидев его прямой большой палец, Цзян Сы вдруг прозрел. До него наконец дошло, какая участь ждет четвертого человека в этой комнате.
Он сжал кулаки, стиснул зубы, бросил на Цзян Ци взгляд, говоривший «береги себя», и выскочил за дверь, тут же заперев ее снаружи.
— Идем!
— Хорошо.
Снаружи послышался скрежещущий от злости голос Цзян Сы и чей-то старческий, полный безысходности ответ.
Сюй Сяошоу вздохнул с облегчением.
Мастер Отсечения Дао снаружи оказался человеком неглупым и понял, что входить бесполезно. Этого было достаточно.
Стоило создать нужную «ауру», и все пошло по плану. Очистить комнату, оставив в ней лишь троих, оказалось на удивление просто.
Сюй Сяошоу небрежно взял со стола папку с досье, пролистал несколько страниц, отложил её и усмехнулся:
— Похоже, представляться не нужно.
На первой, слегка помятой странице был портрет, в точности повторявший его нынешний облик – даже взгляд был поразительно схож. И нужно ли тут что-то добавлять?
Сюй Сяошоу удивляло лишь одно: как клану Цзян удалось раздобыть столь точное изображение Восьмого Бессмертного Меча, на котором даже взгляд был как живой.
Не став заострять на этом внимание, он перевел взгляд на Цзян Ци, на ее меч, и заговорил так, словно вел светскую беседу:
— Изначально я пришел не за тобой. Но ты оказалась слишком умна и многое угадала верно. Пусть и не всё, но я не хочу, чтобы ваши выводы нарушили мои планы, поэтому и оставил тебя. Не возражаешь?
Цзян Ци лишь выдавила из себя слабую улыбку.
Что она могла ответить?
Возражаю?
Наверное, так бы и ответила, если бы ей надоело жить.
— Конечно… — не успела она договорить, как вдруг вскрикнула от резкой боли в ладони. Духовный меч в ее руке под взглядом Восьмого Бессмертного Меча коротко звякнул и, радостно встрепенувшись, перелетел в его руку.
Стоявший позади Цзян Сянь замер, его зрачки сузились.
Посторонние могли и не знать, но он-то был в курсе – это «Искусство созерцания меча»!
Оно не только позволяло практикующему развить Мысль-меч, но и было чрезвычайно полезно для самого духовного меча. Сломанный клинок, Зеленая Обитель, из безвестного меча превратился в легендарный именно благодаря этому искусству.
Поэтому все духовные мечи Поднебесной и почитали Восьмого Бессмертного Меча превыше всего.
Быть призванным им – все равно что удостоиться взгляда самого бога мечей.
Даже не будучи его клинком, они ликовали.
Цзян Ци тоже знала легенду об «Искусстве созерцания меча».
Хоть она и не знала всех подробностей, но слухи о том, что «Восьмой Бессмертный Меча лелеет мечи, а мечи обожают Ба Цзуньаня», давно набили ей оскомину.
И вот теперь легенда ожила на ее глазах. Цзян Ци была потрясена до глубины души.
Это же ее меч! Он даже не пошевелился, лишь взглянул – и меч перешел к нему?
Если бы дошло до настоящего боя, разве нашелся бы в мире хоть один мечник, способный одолеть этого человека?
— Хороший меч, — с искренним восхищением произнес Сюй Сяошоу, проводя пальцами по клинку.
Под действием Искусства созерцания меча этот духовный меч третьего ранга, один из лучших среди клинков уровня королевского престола, непрерывно дрожал, словно наркоман в ломке.
Первый раз всегда бывает бурным и безумным…
Звон меча не утихал еще с десяток вдохов и прекратился лишь тогда, когда Сюй Сяошоу убрал руку.
Он положил меч на стол. Тот звякнул и, словно распробовав вкус, попытался вернуться к нему.
Сюй Сяошоу усмехнулся, поймал духовный меч, бросил его Цзян Ци и сказал:
— Держи его.
Цзян Ци поймала меч.
Но клинок, казалось, больше не признавал в ней хозяйку и рвался обратно в объятия Сюй Сяошоу.
Лицо Цзян Ци побелело.
Она мертвой хваткой вцепилась в рукоять, вложила меч в ножны и, зажав место соединения гарды с устьем, наконец усмирила его безумный порыв.
«Это он! Настоящий!»
Цзян Ци была в ужасе. Это действительно был Восьмой Бессмертный Меча!
Возможно, эта незначительная деталь была им явлена намеренно, а может, он просто увлекся, увидев достойный клинок, ведь он ценил мечи на вес золота. Но одно было несомненно: взяв меч в руки, Цзян Ци почувствовала, что его дух изменился.
Такой возбужденный, такой яростный… Кто еще в этом мире, кроме того самого человека, кроме Искусства Созерцания Меча, мог одним прикосновением так преобразить духовный клинок? Никто!
… …
— К делу.
Тихий голос вырвал их из пучины размышлений.
Сюй Сяошоу мельком взглянул на хаос в своей информационной панели и понял, что эти двое больше не представят угрозы. Он тут же перешел к главному и посмотрел на Цзян Ци.
— Ты очень умна. Так угадай еще раз: каков мой план?
— Я… — спина Цзян Ци мгновенно покрылась потом. — Не смею делать предположений.
Сюй Сяошоу вертел в руках чайник, стоявший на столе, но не наливал чай, а просто играл с ним.
Услышав ее ответ, он небрежно взмахнул рукавом, и из-за стола вылетели два стула. Он сказал:
— Не нужно так нервничать. Сядьте. Подумайте, а потом отвечайте.
Лицо Цзян Ци стало белым как бумага.
В ее ушах его слова прозвучали как: «У тебя последний шанс высказаться. Отвечай как следует!»
Теперь она была готова ко всему. Все равно умирать, так чего бояться?
— Я полагаю, почтенный, вы хотите посеять хаос в Королевском Городе Восточных Небес и распространить сведения о Священной Тайной Земле. В конце концов, «Основа Пути к Святости», что сокрыта там, – слишком лакомый кусок. Стоит лишь заманить туда чужаков, и можно будет снова раскинуть сети, чтобы в мутной воде… э-э… извлечь выгоду.
Сюй Сяошоу был поражен. «А у этой женщины голова что надо! – подумал он. – Все познается в сравнении… Как она до этого додумалась?»
Он снова спросил:
— Как именно извлечь выгоду?
Капля пота сорвалась со лба Цзян Ци и стекла прямо в глаз, но она этого даже не заметила. Все ее тело было напряжено, пока она лихорадочно подбирала слова:
— Ходят слухи, что почтенный бывал в Священной Тайной Земле. Полагаю, когда там начнется хаос, у вас появятся свои соображения, которые я не смею предугадывать.
— А ты посмей!
Сюй Сяошоу кивнул и властно указал на стул:
— Сядь и продолжай.
Цзян Ци тут же села, выпрямившись как струна.
Сюй Сяошоу перевел взгляд на Цзян Сяня. Тот без лишних слов опустился на стул, но его торс оставался таким же прямым, словно он все еще стоял. Вид у него был совершенно ошеломленный.
«Неплохо играет…» — Сюй Сяошоу мгновенно раскусил его замысел.
Цзян Сянь не был глупцом. Сюй Сяошоу понял это еще во время их стычки у Торговой гильдии Доцзинь. И сейчас его поведение было лишь уловкой: он до предела разыгрывал благоговейный трепет перед старшим, чтобы в случае ошибки свалить все на чрезмерное волнение.
«Забавно», — усмехнулся про себя Сюй Сяошоу и, не обращая на юношу внимания, снова посмотрел на Цзян Ци.
— Расскажи-ка мне, зачем мне извлекать выгоду из Острова Пустоты.
Остров Пустоты… Цзян Ци тяжело смежила веки.
Ее главным талантом была способность видеть целое в деталях.
Священная Тайная Земля – так Остров Пустоты называли лишь чужаки, в знак уважения. Те, кто был «в теме», никогда не использовали это название.
А Восьмой Бессмертный Меча ненароком проговорился… Значит, когда он «пал», его действительно заточили на Острове Пустоты!
Цзян Ци оставила всякую надежду на спасение.
Молчать – значит умереть.
Говорить – его требование, а значит, есть еще крохотный шанс.
И она озвучила самую страшную догадку, таившуюся в глубине ее души.
— Я думаю… почтенный… вы собираетесь выпустить их всех!
(Конец главы)