Глава 622. Очи Бога и Демона… Знаешь такие?
«Тот, кто несет меч, не держит в груди богов и не носит в сердце Будду… Меч превыше всего: несогласных — казнить, непокорных — казнить… Где пребывает Дао, туда устремляется сердце, а тело, подобное мечу, возносится выше небес…»
Пошатнувшись, Гоу Уюэ сделал несколько шагов назад. Глядя на удаляющуюся фигуру Ба Цзуньаня, он вспомнил картину их знакомства в канун похода Десяти Почтенных Престолов.
В те времена имя Бессмертного Меча Безлунья гремело по всему миру.
А слава Восьмого Бессмертного Меча, добытая в бесчисленных битвах, разносилась по всему Центральному Региону.
Они восхищались друг другом. Когда Гоу Уюэ спросил, что есть меч, Ба Цзуньань в нескольких словах изложил ему свой ответ.
Воистину, если в сердце нет ни богов, ни Будды, то меч сам становится божеством.
Фехтовальщик, стремящийся к вершинам мастерства, никогда не ищет веры вовне. Его вера — это лишь его меч, лишь он сам.
Стоит лишь чему-то нависнуть над головой, и путь меча тут же натыкается на незримые преграды.
Эту истину Гоу Уюэ понимал.
Именно об этом говорил тогда и Ба Цзуньань.
А теперь, спустя десятки лет разлуки, их пути разошлись.
Один стал Главой Святых Рабов, другой — блюстителем Дао в Священном Зале.
Казалось бы, у каждого свои устремления, своя дорога.
Но если вдуматься, Ба Цзуньань остался тем же, кем и был. Ба Цзуньань, из-за которого небо стало на фут выше. Глава Святых Рабов Ба Цзуньань.
На всем его пути, даже после поражения от меча Хуа Чандэна, так и не появилось ничего, что могло бы нависнуть над его головой.
А что же он сам?
Золотое сияние Будды рассеялось, оставив после себя лишь сотни трупов, плавающих в реках крови.
Гоу Уюэ поднял голову к небу и увидел расколотый одним ударом Ба Цзуньаня небосвод.
Но за этим небосводом он видел и то, что нависало над его собственной головой, — величественную священную гору.
— Священная Гора Сломанного Османтуса!
Над головой Ба Цзуньаня не было ничего.
Над его же головой стояло куда больше одного человека.
— В смиренном поклоне я трепещу от страха? Да нет, это просто небо слишком низко… — едва слышно пробормотал Гоу Уюэ с отсутствующим взглядом.
Он вдруг понял, почему Ба Цзуньань так часто качал головой и на все его вопросы отвечал с неизменным безразличием.
Слегка ссутулившаяся спина его собеседника держала на себе целый мир, гнет великого Дао и взоры Святых.
И даже так он осмеливался произнести: «В смиренном поклоне я трепещу от страха? Да нет, это просто небо слишком низко».
Это означало, что даже три удара меча Хуа Чандэна, отсекшие ему два пальца и едва не лишившие головы, он не принял близко к сердцу.
Даже гнет Приказа о запрете боя, многолетние преследования и облавы…
Ба Цзуньань и его Святые Рабы не обращали на все это ни малейшего внимания, более того — они смотрели на это свысока, с небрежным и дерзким безразличием.
Он не боялся!
А что же он сам?
Гоу Уюэ опустил взгляд и увидел лежащий на земле знаменитый меч — Голос Рабской Дымки.
«Может, он все-таки прав?»
Этот внутренний вопрос отрезвил Гоу Уюэ. Он сделал знак рукой, и меч со звоном влетел ему в ладонь. Затем он крикнул вслед удаляющейся спине:
— Ба Цзуньань, известно ли тебе, каковы будут последствия, если пойти против них?!
Шаги замерли. Ба Цзуньань, не оборачиваясь, ответил:
— Разве я не знаю?
Сухая ветка сломалась. Мог ли жалкий кусок мертвой древесины выдержать мощь Удара Великого Будды?
Руки его были пусты. Ба Цзуньань потер большим пальцем старый шрам и усмехнулся.
— Но какая разница?
— Противостояние… оно началось еще после тех трех ударов. Даже если они не придут за мной, однажды я сам приду за ними.
— И если к тому времени ты не очнешься, среди павших от моего меча душ прибавится и твоя.
Молчание.
Гоу Уюэ потерпел поражение. Его вопрос канул в Лету, оставив на воде лишь слабую, вполне ожидаемую рябь.
Да, так и должно было быть.
Если тот человек не отказался от своих устремлений, если три удара Хуа Чандэна не убили его дух, то разве такой ответ не был единственно возможным?
А может, все это было лишь сигналом.
Ведь хоть бой и был грандиозным, Ба Цзуньань сражался всего лишь подобранной с земли сухой веткой.
А то, к чему он готовился, то, ради чего даже Восьмому Бессмертному Меча потребовались десятки лет накопления силы…
«Сокрытие меча» длилось годами. Каким же ослепительным будет сияние, когда этот клинок наконец явится миру?
Гоу Уюэ смотрел, как Ба Цзуньань, медленно удаляясь, вдруг словно что-то вспомнил и, взмыв в воздух, полетел прочь. Уголки губ Бессмертного Меча Безлунья невольно дрогнули в усмешке.
Иногда он завидовал таким людям.
Но тот, кто уже попал в клетку, не властен над собой.
Даже Бессмертным Меча и мастерам Великой Пустоты остается лишь с завистью смотреть на мир за ее прутьями.
— Свобода… кто о ней не мечтает?
Прошептав это, он обернулся и посмотрел на усеянную трупами землю. Даже Гоу Уюэ не смог сдержать гримасы отвращения.
Ради поимки одного Сан Цие полегло семь сотен воинов из отряда Белых одежд.
И это только потому, что Ба Цзуньань не смог развеять демоническую энергию от стрелы Ай Цаншэна.
Не будь этого, вполне возможно, что эта битва закончилась бы для них полным провалом.
Вспомнив Святую силу, мелькнувшую в последний момент, Гоу Уюэ лишь бессильно вздохнул.
«Запечатать меч до старости, в старости достичь святости».
«И сколько же времени потребуется, чтобы после прорыва на уровень Врожденного вновь вернуться к простоте…»
Он взмахнул рукавом, и перед ним появилась человеческая фигура.
Едва ступив на землю, Юй Чживэнь застыла в ужасе при виде поля безголовых трупов.
— Это?!
— Не спрашивай.
— А?
— Все так, как ты видишь.
Она лишь непонимающе смотрела на него.
— Пора уходить, — Гоу Уюэ словно постарел на несколько десятков лет. Он криво усмехнулся. — Интересно, что меня ждет на этот раз: награда или наказание… Хм, на…
Он опустил голову, погрузившись в свои мысли.
Юй Чживэнь поспешила за ним.
Внезапно Гоу Уюэ остановился и, обернувшись, сказал:
— Когда вернемся, расскажешь мне все, что знаешь об этом Сяоши… Сюй Сяошоу.
Юй Чживэнь замерла.
Спустя мгновение ее глаза блеснули, Звездочка моргнула.
— Хорошо.
…
В пространственном разломе.
— Так вот он какой, Удар Великого Будды? — внезапно высунулся из-за спины Сказителя в красном платье Сюй Сяошоу.
После того как Старейшина Сан отшвырнул его прочь, его спас Сказитель, и они должны были сразу же уйти.
Но ситуация изменилась: на поле боя появился Ба Цзуньань, и Сказитель уже не мог оставаться в стороне.
Как и Хайтан'эр, он был готов пожертвовать жизнью, чтобы в критический момент вытащить Ба Цзуньаня из беды.
Кто бы мог подумать, что зрелище сотен Фантомных образов Будды, вознесшихся к небесам и обрушивших единый удар, вмиг развеет всеобщую скорбь.
Ба Цзуньань остался тем же Ба Цзуньанем.
Восьмой Бессмертный Меча никогда не менялся.
— Невероятно силен… — пробормотал Сказитель. Он даже не услышал вопроса Сюй Сяошоу, а в его глазах, сияющих, словно маленькие звездочки, плескалась такая любовь, что, казалось, она вот-вот выльется наружу.
— Смотри сюда, — Сюй Сяошоу указал на зеркальную поверхность перед ними.
В отражении было видно, как летящий Ба Цзуньань, скрывшись из виду Гоу Уюэ, начал пошатываться. Его руки и ноги заметно ослабли.
Затем раздался сильный кашель, и он сплюнул кровь с кусками внутренних органов, едва не выкашляв легкие.
— Братец!
Сказитель тут же вспомнил о последствиях, которые всегда наступали после того, как его братец применял силу. Но не успел он двинуться с места, как под ногами Ба Цзуньаня расцвела бегония.
Цветок сомкнул лепестки, и человек внутри исчез.
— Ц-ц-ц, а ты опоздал. Твоего братика-то увели! — с насмешкой произнес Сюй Сяошоу, склонив голову набок.
Сказитель сердито зыркнул на него и, не говоря ни слова, взмахнул рукой. Они со скоростью света понеслись сквозь пространственный разлом.
Свистящие лезвия пространственного потока быстро исчезли.
Сюй Сяошоу показалось, что прошло всего несколько вдохов, прежде чем он снова оказался на твердой земле и ощутил знакомую ауру Дао.
— Так что это за способность у тебя?
Ему стало любопытно.
На пространственную магию это было не похоже.
В конце концов, Сюй Сяошоу уже видел в деле пространственные силы Е Сяотяня.
Но если это не пространственная техника, то как объяснить Пространство Древнего Фолианта этого мужчины в красном и его способность полностью копировать Дао и целые ландшафты?
— Зазеркалье, — ответил Сказитель. Похоже, он и впрямь начал считать Сюй Сяошоу своим, а потому объяснил без утайки. — Моя собственная способность — это всего лишь зеркальное копирование. Но в сочетании с величайшим сокровищем «Инь-Ян Жизни и Смерти» она позволяет мне использовать силу, подобную пространственной.
— Понял?
Сюй Сяошоу кивнул.
Теперь ему все стало ясно.
Оказывается, Пространство Древнего Фолианта было проявлением мощи «Инь-Ян Жизни и Смерти», а миры-отражения вроде Духоплавильного Болота или Степи Прощальных Мечей Сказитель копировал сам.
Если так подумать…
Даже если это не пространственная магия, такая способность была поистине ужасающей!
«Зеркальное копирование…»
Сюй Сяошоу подумал, что среди Святых Рабов нет ни одного простака.
Благодаря своим способностям и сокровищам каждый из них был грозной силой, способной действовать в одиночку.
С другой стороны, возможно…
Если бы их способности не были столь выдающимися, разве удостоил бы их своим вниманием сам Восьмой Бессмертный Меча и разве стали бы они одними из Девяти Престолов Святых Рабов?
Пока он размышлял, земля под ногами вдруг зашевелилась.
Расцвела бегония, и из нее появился Хайтан'эр, несший на спине Ба Цзуньаня, ослабевшего до мертвенной бледности.
— А что со Старейшиной Саном? — без промедления шагнул вперед и спросил Сюй Сяошоу.
Хоть он и был лишь зрителем, но видел все отчетливо: Цэнь Цяофу Ба Цзуньань вытащил, а вот Старейшина Сан так и остался во власти Гоу Уюэ.
— Второму брату уже не помочь, — губы Ба Цзуньаня едва шевельнулись, и за него ответил Хайтан'эр.
— «Лук Греха» Ай Цаншэна — одно из девяти величайших божественных орудий, рожденных из изначального хаоса. По силе он не уступает «Юсыцзяню».
— И когда Ай Цаншэн, будучи Полусвятым, выпустил ту стрелу… Второму брату несказанно повезло, что он вообще выжил. А уж о том, чтобы развеять эту демоническую энергию, и речи быть не может. Это никому не под силу!
— И он тоже бессилен? — спросил Сюй Сяошоу, указывая на ослабевшего Ба Цзуньаня.
— Да, он действительно бессилен, — серьезно подтвердил Хайтан'эр.
— Кха-кха-кха… Пх! — Ба Цзуньань, казалось, попытался возразить, но закашлялся и сплюнул кровью прямо на ухо Хайтан'эру.
«Получено Проклятие. Очки пассивности +1».
«…»
На несколько мгновений воцарилась гробовая тишина. Кажется, все все поняли.
— Уходим отсюда! — первым махнул рукой Сказитель, давая понять, что это место не подходит для разговоров.
Все согласно кивнули. Снова расцвела бегония, и фигуры исчезли.
Битва окончилась.
Остались лишь истерзанное пространство и земля, покрытая шрамами.
Даже небеса были расколоты, и хотя в этот час должен был сиять кровавый закат и дуть пронизывающий западный ветер…
Сейчас.
Не было ничего, кроме тишины.
…
Под ночным небом, в пещере.
Дрова в костре весело потрескивали.
Сюй Сяошоу одной рукой управлял Белым пламенем, согревая и поджаривая для всех мясо, а другой — с помощью «Восприятия» тайно наблюдал за сидящими вокруг.
Ба Цзуньань, Хайтан'эр, Сказитель…
Двое мастеров на пике уровня Отсечения Дао, да еще Ба Цзуньань, способный одним ударом меча истребить семь сотен воинов Белых одежд и одолеть Бессмертного Меча Безлунья.
Никогда прежде Сюй Сяошоу и представить себе не мог, что будет сидеть рядом с такими гигантами.
Даже в самых смелых снах он не осмеливался мечтать о подобном.
«Воистину, пути судьбы неисповедимы!»
Перед ним сидели три титана, а рядом — очнувшиеся Лэй Шуансин, Ло Лэйлэй и его младшая сестра, Му Цзыси.
С этой компанией было куда интереснее.
Ло Лэйлэй, не скрываясь, буравила Сюй Сяошоу большими горящими глазами, в которых читались смех, ирония и хитрое желание поддразнить его. Но в присутствии старших она не решалась говорить.
А вот Лэй Шуансин… этот парень, после того как его отправил в нокаут окровавленный Человек-бык, в которого обратился Синь Гугу, бесследно исчез. Очевидно, Сказитель спас ему жизнь. Немного отдохнув, он уже почти пришел в себя.
Его бледное, расплывчатое лицо мерцало в свете костра. Он сидел, повернув голову как раз в сторону Му Цзыси.
Му Цзыси лишь раз украдкой взглянула на его уродливое лицо и, не решаясь смотреть дольше, придвинулась поближе к Сюй Сяошоу.
Ее, как и остальных, спас Сказитель после того, как Старейшина Сан бросил ее в Поток пространственных осколков.
Сидеть напротив Лэй Шуансина было для нее настоящей пыткой.
«Сюй Сяошоу, почему он на меня так смотрит?» — осторожно передала она мысль и, подвинувшись, спряталась за его спиной, как за щитом.
Сюй Сяошоу, поглощенный жаркой дичи с приправами из духовных трав и вовсю применявший свое «Кулинарное мастерство», недолго думая, тут же выпалил вслух:
— Ты чего уставился на мою младшую сестру?
При этих словах все обернулись. Очевидно, в то время как Му Цзыси использовала мысленную передачу, Сюй Сяошоу предпочел простоту.
Или, другими словами, он еще не освоил эту духовную технику.
Лэй Шуансин, казалось, на мгновение замер. Его губы шевельнулись:
— Я слепой.
Рука Сюй Сяошоу застыла в воздухе. Он нахмурился и, резко повернувшись, со стуком щелкнул Му Цзыси по голове.
— Он же… э-э… как он может на тебя смотреть? И вообще, даже если смотрит, тебе-то что, есть претензии?
Му Цзыси схватилась за голову и уже было открыла рот, чтобы возразить, но под всеобщими взглядами лишь надула губы, и ее глаза наполнились слезами. Она не смогла вымолвить ни слова.
«Получено Проклятие. Очки пассивности +1, +1, +1, +1…»
В пещере снова воцарилась тишина.
Сюй Сяошоу, видя, что они сидят уже довольно долго, а главные действующие лица так и не начали разговор, повернулся к Лэй Шуансину.
С самой их встречи в Духовном Дворце Тяньсан этот парень вызывал у него сильное любопытство.
А позже, когда у Му Цзыси пробудились глаза, ее черно-белые зрачки были точь-в-точь как те, что Лэй Шуансин использовал, чтобы парализовать Е Сяотяня.
Значит ли это, что между ними есть какая-то связь?
Может быть, именно в этом человеке кроется разгадка тайны Му Цзыси?
— Твои глаза…
Сюй Сяошоу только начал говорить, как на него тут же устремились удивленные взгляды. Очевидно, такие вопросы, затрагивающие больную тему, не стоило задавать в лоб.
Но ему было все равно. Поколебавшись, он все же спросил:
— Что с ними? Какая-то история?
— Угу, — отозвался Лэй Шуансин, не поднимая головы.
Снова тишина.
Сюй Сяошоу опешил.
И это всё?
Он бросил взгляд на Му Цзыси и решил пойти напролом:
— Очи Бога и Демона… Знаешь такие?