Глава 602. Ну и как тебе этот удар?
Сверкнули глаза Гоу Уюэ, и он обратным хватом сжал свой прославленный меч.
В этот миг все почувствовали, как исчезла последняя преграда между воином и его клинком.
Гармония… Пожалуй, это было единственное слово, которым присутствующие могли описать их единение.
— Ба Цзуньань! — Гоу Уюэ сжал меч, его взгляд пылал жаждой битвы, а аура стремительно росла.
— Когда-то я не знал, что в Белом Гроте был ты, и привел с собой множество людей.
— А ты убил моих подчиненных и использовал это как предлог, чтобы связывать меня по рукам и ногам.
— Поступок Чан И напомнил мне, а прозрение Юй Линди наставило…
— Эту битву пора заканчивать. По крайней мере, я больше не могу позволить вам творить все, что вздумается.
Он произносил по фразе с каждым шагом, и его неумолимый напор, казалось, вот-вот разорвет сам воздух.
В Сфере Цветущего Края один за другим с тихим треском лопались дивные цветочные бутоны, рассыпаясь в пыль.
Энергия уже готова была вернуться к своему источнику, но ее тут же сокрушила воля Бессмертного Меча.
Из россыпей цветочной пыли поднимались тонкие струйки Намерения меча.
О каком уж тут восполнении могла идти речь? Под натиском ауры Гоу Уюэ все лепестки в Сфере мгновенно рассыпались в прах.
Куда бы ни пришел Бессмертный Меча, все обращается в руины!
Хайтан'эр побледнел.
Бессмертные Меча еще никогда не ступали в Семь Запретных Земель Северного Региона, так что он никогда прежде не видел их мощи воочию.
Поэтому, находясь в своей Сфере, он даже подумывал позволить Гоу Уюэ нанести удар, чтобы проверить ее истинные пределы.
Но теперь…
Да разве нужно было для этого обнажать меч?
Как и сказал Гоу Уюэ, он никогда не считал его своим противником.
Ему самому оставался всего шаг до уровня Великой Пустоты. И какой бы могущественной ни была его Сфера, разве Бессмертному Меча нужен был удар меча, чтобы ее разрушить?
Достаточно одной мысли!
Гоу Уюэ и не думал о разрушении Сферы. Даже когда люди в Белых одеждах оказались в ловушке, в его глазах был лишь один противник — Ба Цзуньань.
— Ты хочешь убить меня? — спросил Ба Цзуньань.
— Ты… и вправду изменился…
Взгляд Гоу Уюэ был полон разочарования. Он посмотрел на одинокую тыкву с вином, валявшуюся на земле, и вздохнул:
— Ты предал былые убеждения, утратил волю к решающей битве, теперь ты лишь уклоняешься, взывая к старым чувствам и убеждая…
— Ты!
Голос Гоу Уюэ возвысился:
— Носишь имя Ба Цзуньаня, но души его в тебе больше нет!
Ба Цзуньань лишь неопределенно улыбнулся.
— Люди высоко ценят меня, но я — это я…
— Откуда тебе знать, что у рыбы на душе, если ты не рыба? Ты — не я, так как же ты смеешь судить, осталась ли во мне былая искра?
— Но прежний Ба Цзуньань не стал бы так много болтать в ответ на вызов мечника! — в ярости воскликнул Гоу Уюэ. Он направил Голос Рабской Дымки на своего противника, и воздух наполнился волнами Намерения меча.
С оглушительным грохотом Цветущий Край взорвался под натиском бушующего Намерения меча.
Эта так называемая копия одной из Семи Запретных Земель, Сфера королевского престола, пред гневом Бессмертного Меча оказалась не более чем шуткой и в мгновение ока исчезла без следа.
Пространство раскололось на хрустальные осколки — Сфера рухнула.
Хайтан'эра отбросило назад, и из его рта хлынула кровь.
В брызнувшей крови вспыхнула энергия меча.
Намерение меча, обретя форму, ударило по своему хозяину через разрушенную Сферу и взорвалось на теле Хайтан'эра потоками энергии.
Разъяренный Гоу Уюэ еще даже не нанес удара, а Хайтан'эр, мастер на пике Отсечения Дао, уже был изрезан одним лишь Намерением меча и превратился в кровавое месиво.
— Братец Хайтан'эр! — в панике вскрикнул Сказитель и бросился к нему.
Но не успел он и шагу ступить, как замер на месте.
«Энергия меча?»
На его лице отразилась тревога. Сказитель тотчас же сложил ручную печать.
Но защищаться было уже поздно.
Белая энергия меча, зародившаяся в его море ци, с самого начала пылала яростно.
В одно мгновение, подобно ростку, превратившемуся в вековое древо, она пробила его море ци и пронзила все тело насквозь.
Сказитель выгнулся дугой. Энергия меча подбросила его в воздух. На лице застыло растерянное, страдальческое выражение.
— Больно… больно…
— Понежнее…
А Гоу Уюэ вел себя так, словно только что нанес удар. Его прославленный меч даже на миг не отклонился от Ба Цзуньаня, и он пробормотал:
— Искусство Меча Мо, Меч-Мо!
Его прославленный меч, Голос Рабской Дымки, внезапно окутался лазурным сиянием.
И тут же под клинком возникла призрачная лазурная тень меча.
Гоу Уюэ слегка повернул рукоять, и лазурная тень, повторяя движение Голоса Рабской Дымки, оставила в воздухе бледный след.
Когда острие меча замерло, указывая вниз, тень вновь слилась с клинком, и по пустоте пошла ленивая рябь.
— Школа Недеяния, первая Глава Наследия Дао!
С тихим свистом Гоу Уюэ просто отдернул свой меч назад — движение было едва заметным.
Однако Сказитель закатил глаза, и все его тело забилось в жестоких конвульсиях.
Он выглядел даже хуже, чем Сюй Сяошоу под действием какого-нибудь зелья!
— А-а-а-а!
Под его протяжный крик, стоило Гоу Уюэ отдернуть меч, как белая энергия, вырвавшаяся из тела Сказителя, с силой устремилась обратно.
А затем эта энергия начала понемногу вытягиваться из него в сторону Гоу Уюэ.
Энергия меча, сменив цвет с белого на лазурный, медленно потекла обратно к клинку в руке Гоу Уюэ.
По мере того как энергия покидала его тело, Сказителя трясло как в лихорадке, а бесчисленные струйки крови, хлынувшие из ран, окрасили его в багровый цвет.
Лазурные нити энергии, увлекая за собой кровь, возвращались прямо в меч Гоу Уюэ, где их поглощала призрачная тень клинка.
Тень меча стала еще тусклее и расплывчатее.
«Искусство Меча Мо?»
Сюй Сяошоу был ошеломлен.
После того как Гу Цинсань в Резиденции городского правителя хорошенько просветил его насчет Древних мечников, он постарался наверстать упущенное.
И хотя в мире сохранилось мало сведений об их учениях, о знаменитых Девяти великих искусствах меча кое-какие легенды все же ходили.
Искусство Меча Мо было одним из них.
Это искусство меча было невероятно сложным для освоения. Уже на первом этапе требовалось с помощью Намерения меча постичь и создать полуматериальный „Меч-Мо“ — ту самую лазурную тень клинка.
Можно сказать, что для большинства Древних мечников один лишь этот первый шаг становился непреодолимым препятствием на полжизни.
Все потому, что путь материализации Намерения меча через его постижение был поразительно схож с созданием Мысли-меча.
Насколько же сложна Мысль-меч?
Ее смог создать лишь Восьмой Бессмертный Меча, величайший гений всех времен, так что сложность была очевидна.
Поэтому для этого шага требовалась как минимум Мастерская Воля Меча, да и то при условии выдающегося таланта и одаренности в искусстве фехтования.
Большинство людей, даже достигнув уровня Престола Пути Меча, так и не могли постичь даже первый шаг Искусства Меча Мо.
А ведь все дальнейшее развитие Искусства Меча Мо, одного из Девяти великих искусств меча, строилось именно на этом Мече-Мо.
Без первого шага нельзя было даже войти в двери этого искусства, а все последующее оставалось лишь пустыми разговорами.
Поэтому Искусство Меча Мо, по праву считавшееся одним из самых сложных для изучения, практически ни один Древний мечник не выбирал для практики.
В конце концов, это было слишком трудно!
Сюй Сяошоу и представить себе не мог, что Бессмертный Меча Безлунья в совершенстве владеет этим редчайшим Искусством Меча Мо.
«Меч-Мо…»
Его взгляд был прикован к лазурной тени меча.
Сюй Сяошоу понимал: мощь этого Меча-Мо была поистине ужасающей!
Это материализованное намерение, находящееся на грани между реальностью и иллюзией, позволяло Мечу-Мо игнорировать любую физическую и духовную защиту, одновременно нанося двойной урон.
Кто такое выдержит?
Обычный прием, когда тело наполняют Намерением меча, превращая человека в клинок, а затем вырывают эту энергию обратно…
Сюй Сяошоу был уверен, что и сам способен на то же, что сделал Гоу Уюэ.
Но он не был уверен, что смог бы ранить Сказителя так серьезно с помощью столь простого трюка.
— Старина Гоу…
Тело Сказителя рассыпалось в пустоте.
Несколько его Внешних инкарнаций, отброшенных ранее, тяжело дыша, осыпали противника проклятиями.
Но ни одна из них не решалась приблизиться!
Сказитель тоже знал, что самое страшное в Искусстве Меча Мо — не урон от лазурной энергии на расстоянии, а атаки в ближнем бою.
Какой запредельный урон может нанести Бессмертный Меча, чьи атаки абсолютны и не поддаются защите, посторонним оставалось только гадать!
Гоу Уюэ отвел взгляд от исчезающей Внешней инкарнации, не став тратить силы на остальных «двойников» Сказителя.
Этот тип был тем еще мерзавцем.
Сколько ни старайся, найти его Истинное тело, скорее всего, было невозможно.
Внешняя инкарнация — слишком уж удивительная способность!
Это была техника, доступная лишь Полусвятым. И раз Сказитель ею владел, он не должен был становиться первой целью для убийства.
— Ты, Ба Цзуньань, можешь нападать на моих подчиненных, которых я ценю, и использовать это как предлог, чтобы я не смел обнажить меч. Но ты когда-нибудь задумывался?
Гоу Уюэ посмотрел на стоящего перед ним человека, и в его голосе прозвучал ледяной холод:
— То, что ценишь ты, в моих глазах тоже не стоит и гроша!
С этими словами кончик его меча дрогнул, оставляя в пустоте росчерки лазурных теней, и указал на Цэнь Цяофу!
— Гоу Уюэ, ты забыл, что ты мне должен? — услышав это, холодно спросил Ба Цзуньань.
— Служба есть служба, а личное — это личное.
Сердце Дао Гоу Уюэ было непоколебимо. — Моя сегодняшняя задача — предать Святых Рабов правосудию. А что до моего долга тебе… в крайнем случае, я всегда смогу вытащить тебя из тюрьмы Священного Зала.
— Жить надоело? — Четыре пальца Ба Цзуньаня дрогнули и слегка сжались.
Гоу Уюэ заметил это едва уловимое движение.
Уголки его губ изогнулись в подобии улыбки.
— Ба Цзуньань, если твой выбор — запечатывание меча, неужели ты думаешь, я поверю, что сейчас ты… сможешь его обнажить?
Сказав это, Гоу Уюэ легко оттолкнулся от земли и неторопливо проскользнул мимо Ба Цзуньаня.
Он даже не пытался защищаться, устремляя свой меч к Цэнь Цяофу.
— Хайтан'эр, уводи главу!
— А я прикрою!
Цэнь Цяофу с ревом бросился вперед, занося топор.
Он высоко занес оружие. Перед лицом несущегося на него Гоу Уюэ в его глазах не было и тени страха — он обрушил свой топор с силой, способной расколоть гору.
Бессмертный Меча, по сути, был всего лишь мастером уровня Великой Пустоты.
И какими бы божественными их ни выставляли слухи, они были не более чем воинами Великой Пустоты с чуть более мощной атакой.
А уж если говорить о Великой Пустоте…
он, Цэнь Цяофу, никого не боялся!
В конце концов, в этом мире было не так уж много мастеров Великой Пустоты его возраста.
В его глазах этот Гоу Уюэ был всего лишь правнуком!
— Топор Обвитого Бессмертного, Инь-Ян, Рассекающий Рассвет!
Один удар топора — и небо раскололось, свет сменился тьмой.
Все наблюдатели тут же потеряли из виду происходящее.
Но мрак продержался лишь мгновение. Внезапно вспыхнул золотой луч, пронзая тьму снизу вверх и уходя в облака.
— Это…
Сюй Сяошоу показалось, будто он видит золотую Небесную Лестницу, взмывающую ввысь.
Призрачные ступени, каждая высотой в несколько чжанов, уходили ввысь, соединяя во мраке землю и небо, словно по ним можно было взойти в небесные чертоги.
— Стиль Подъёма по Лестнице!
В толпе поднялся шум. Кто-то из Белых одежд восторженно закричал:
— Это Стиль Подъёма по Лестнице Старшего Уюэ!
— Эм-м, а что это?
Кто-то был в восторге, а кто-то в недоумении.
— Ты что, совсем дурак? Даже про „Стиль Подъёма по Лестнице“ не слышал? Неудивительно, что ты просто таскаешь с собой меч, а не являешься настоящим мечником.
— Слушай сюда. В нашей штаб-квартире, на Священной Горе Сломанного Османтуса, есть одна великая запретная зона, зовется „Небесная Лестница“. Слыхал?
— Угу.
— Небесная Лестница ведет в мир богов, но на ней царит чудовищное божественное давление.
— Там даже мастер уровня королевского престола не может и шагу ступить, а воин Отсечения Дао вряд ли пройдет далеко.
— По крайней мере, их попытки будут видны всем в мире смертных.
— Но Старший Уюэ, едва достигнув уровня Бессмертного Меча, отправился закаляться на Небесную Лестницу. Он создал собственный „Стиль Подъёма по Лестнице“ и одним ударом уничтожил чудовищное давление под облаками, ступив в недосягаемые для других пределы.
— Куда он в итоге добрался, никто не знает, ведь это могло быть само обиталище богов.
— Но „Стиль Подъёма по Лестнице“ вошел в легенды!
Люди в Белых одеждах оживленно болтали, а Сюй Сяошоу слушал, затаив дыхание.
Но вскоре его внимание вновь приковала к себе битва.
Ведь он был одним из немногих, кто мог разглядеть хоть что-то в этой тьме.
Он видел, как удар топора Цэнь Цяофу, исказивший законы Пути небес, был встречен легким выпадом „Стиля Подъёма по Лестнице“ Гоу Уюэ. Вся мощь удара была обращена вспять, словно на него обрушилось давление самой Небесной Лестницы.
Движение, подобное принципу тайцзи, обратило силу противника против него самого.
В тот миг, когда золотая Небесная Лестница взмыла ввысь, Цэнь Цяофу полностью потерял контроль над своей силой. Его тело и Топор Обвитого Бессмертного подбросило в воздух, он даже не смог удержать оружие в руках.
Один прием — и защита сломлена.
Путь небес восстановился, и свет вернулся.
Все тут же повернули головы и увидели, как Гоу Уюэ небрежно ткнул мечом.
В пустоте появилась тонкая черная нить.
Зрачки Сюй Сяошоу сузились.
Указующий Дао!
О „Стиле Подъёма по Лестнице“ он, может, и не слышал.
Но „Указующий Дао“ из Трех тысяч путей меча он испытал на себе в бою с Гу Цинсанем.
Тогда тот парень не мог сдержать свою силу, и его Указующий Дао толщиной с ведро заставил Сюй Сяошоу спасаться бегством.
А теперь…
Если бы не его обостренное „Восприятие“, Сюй Сяошоу даже не заметил бы тончайшую линию, оставленную Указующим Дао Гоу Уюэ.
Сколько же лет упорного труда было вложено в этот легкий, изящный выпад!
Сюй Сяошоу был потрясен.
Битвы мастеров Врожденного уровня всегда были зрелищными и сотрясали небеса.
Но наблюдать за боем уровня Великой Пустоты…
То Юй Линди был уничтожен одним ударом, то Гоу Уюэ побеждал врага двумя выпадами.
Вот это и впрямь было искусством, тонким и безмолвным!
И вправду, лишь в битвах слабаков много шума и мало дела.
А битвы сильных — это ураган, что проносится в одно мгновение и сменяется ясным небом!
Как и следовало ожидать, Цэнь Цяофу, подброшенный в воздух, совершенно не контролировал свое тело. В ужасе он вдруг ощутил острую боль между бровями.
В следующее мгновение его голова взорвалась.
Вместе с головой Цэнь Цяофу с оглушительным грохотом взорвалась и пустота в радиусе нескольких ли.
Гоу Уюэ медленно опустил меч.
Осколки взорвавшейся пустоты, как оказалось, уже были нанизаны на невидимые нити лазурной энергии Меча-Мо. И когда он опустил клинок, они устремились обратно.
Разрушил небеса — и тут же восстановил их!
Искусный мастер не оставляет после себя беспорядка.
Контроль над силой был настолько точным, будто выверенным множеством расчетов.
Лазурная энергия Меча-Мо, восстановив пространство, тут же устремилась в тело Цэнь Цяофу, который как раз собирался высвободить Силу Великой Пустоты, чтобы сбежать.
Энергия подхватила его тело и со скоростью света потащила обратно к Гоу Уюэ.
Гоу Уюэ повернулся к Ба Цзуньаню с невозмутимым лицом.
Его прославленный меч описал в воздухе дугу, оставив за собой веер лазурных остаточных изображений, и лег в обратный хват, клинком вдоль предплечья, острием назад.
Лазурная энергия Меча-Мо втянулась обратно в Голос Рабской Дымки, а тело Цэнь Цяофу оказалось прямо за спиной Гоу Уюэ.
— Ну и как тебе этот удар? — тихо спросил Гоу Уюэ, не сводя глаз с Ба Цзуньаня, и откинулся назад.
С этим движением острие его меча вонзилось прямо в сердце обезглавленного тела Цэнь Цяофу.
(Конец главы)