Глава 601. Отказ Ба Цзуньаня, свершение Гоу Уюэ
— Стойте!
И лишь в этот миг из-под Небесного Покрова, Накрывающего Страну, донесся запоздалый окрик Гоу Уюэ.
Но разве могли Святые Рабы стерпеть такое унижение? Их духовный лидер обезглавлен одним ударом! Битва еще не окончена!
С новым грохотом на останки Юй Линди, висевшие в воздухе, обрушился призрачный древний том размером в сотни чжанов. На глазах у Сказителя, чье лицо исказила свирепая гримаса, он обратил тело в пыль и впечатал ее в огромную лиловую бегонию, раскрывшуюся на земле.
Лепестки диковинной лиловой бегонии дрогнули и с легким шелестом, словно хищный цветок, сомкнулись, поглощая все без остатка.
По стеблю, будто по пищеводу, прошло и сократилось вздутие.
Сюй Сяошоу сглотнул, и лицо его позеленело.
«Я так и знал, так и знал… Я знал, что в Белом Гроте они лишь пробовали свои силы…»
Да это же чертово безумие!
Несколько мастеров Отсечения Дао и Великой Пустоты, играючи, одной серией ударов попросту стерли с лица земли Юй Линди — того, кто, как утверждалось, владел Сокровенным Смыслом, способным уничтожать даже Великую Пустоту?
— Выплюни его! — раздался с небес гневный голос.
Тридцать третий уже восстановил свое тело и теперь мчался к ним.
Но он опоздал, и не на один шаг.
Когда он достиг поля боя, исполинская лиловая бегония, занимавшая все пространство, легонько содрогнулась, словно сыто рыгнув, и ее лепестки снова раскрылись.
Глаза Тридцать третьего налились кровью.
Юй Линди был его напарником.
Столько лет они шли бок о бок, наблюдая за ростом друг друга.
Одна его ошибка — и давнего товарища…
Нет?
— Вдребезги!
Тридцать третий яростно взревел и, вложив в кулак вспыхнувшую белым Силу Великой Пустоты, обрушил его на бегонию.
Кулак коснулся цветка.
Бегония содрогнулась и рассыпалась мириадами лепестков.
Но опавшие лепестки не были безжизненны.
Где умер один цветок, там расцвели тысячи и тысячи новых.
В одно мгновение мир перевернулся, порядок Пути небес рухнул, и все вокруг сменилось морем цветов.
— Кха!
Тридцать третий с хрустом сжал кулаки.
Эта знакомая картина…
«Цветущий Край?»
В прошлый раз выбраться из этой ужасающей ловушки ему удалось лишь после того, как Юй Линди, испробовав бесчисленные методы, наконец ощутил в аромате цветов стихию воды.
Используя свою связь с великим Дао мириад миров, он смог прорвать эту Сферу.
А сейчас…
Он снова оказался в «Цветущем Краю», но Юй Линди уже не было рядом.
Из этого проклятого места, даже когда Хайтан'эр им не управлял и оно просто дрейфовало в Потоке пространственных осколков, Тридцать третий не мог выбраться, хоть и нанес тысячи ударов. Все они оказались бесполезны.
Так как же ему прорваться сейчас?
Ведь это была копия одной из Семи Запретных Земель!
…
— Что происходит?
— Где мы? О небеса, как красиво! Это место еще прекраснее той волшебной страны, что я только что видел…
— Хм, что-то не так…
— Снова иллюзия!
Освободившись от чар лиловой бегонии, воины из отряда Белых одежд очнулись и, узрев перед собой бескрайнее море дивных цветов, вновь застыли в изумлении.
Вскоре один из Мастеров духовных формаций понял, что что-то неладно.
Предыдущая ловушка была настолько реалистичной, что одурманивала волю, не давая даже задуматься о том, что Небесный Двор — всего лишь иллюзия.
Но в этом цветочном море они могли видеть своих товарищей!
И некоторые даже сохранили достаточно ясный рассудок, чтобы понять: это иллюзия?
— А значит, это не иллюзия!
Среди охваченных паникой воинов Белых одежд нашелся Мастер духовных формаций, имевший опыт управления такими масштабными построениями, как Небесный Покров, Накрывающий Страну. Ощупав узлы и руны формации, он наконец вынес свой вердикт.
Это была не иллюзия.
Потому что никаких узлов или рун он не чувствовал.
Это чертовски точно была не иллюзия.
— Это Сфера!
Наконец кто-то произнес правду.
Но среди присутствующих было немало мастеров уровней королевского престола и Отсечения Дао, однако все их атаки на эту Сферу раз за разом оказывались тщетны.
О каком прорыве могла идти речь?
Духовные техники одна за другой обрушивались на бутоны, что покрывали небо и землю, но лишь расчищали крохотное пространство.
Но опавшие лепестки питали землю.
В итоге другие бутоны лишь получали больше живительной энергии и распускались еще пышнее и ярче.
Только и всего.
Никакого другого эффекта!
Вдыхая цветочный аромат, все начали чувствовать, что их рассудок мутнеет.
— Это Сфера?
— Но как она может быть настолько сильной?
— Я, черт возьми, на уровне Отсечения Дао, как я могу потеряться в какой-то жалкой Сфере?
Возражения постепенно стихли.
Воины Белых одежд на уровне королевского престола один за другим падали без сознания, в то время как мастера Отсечения Дао еще держались.
Но Сфера-ловушка захватила инициативу, лишив их преимущества во времени, пространстве и людях. Даже простая оборона давалась с огромным трудом.
— Цветущий Край…
Гоу Уюэ вышел вперед, его взгляд стал пристальным, а на лице появилось удивление.
— Хайтан'эр?
В мгновение ока Тридцать третий возник за спиной Гоу Уюэ.
— Приветствую вас, Старший Уюэ.
Без проницательности Юй Линди…
Этот «Цветущий Край» был Сферой, созданной по образу одной из Семи Запретных Земель, и, как говорили, мог сбить с толку даже мастеров Великой Пустоты…
Он, Марионетка Небесных Тайн с негибким мышлением, не боялся прямого боя, но подобные коварные техники были его слабой стороной.
Стоило им разделить его и товарищей, а затем атаковать поодиночке…
И даже он, Марионетка Небесных Тайн, мог пасть от череды этих поразительных приемов Святых Рабов.
Ведь в самом начале тот старик с топором уже продемонстрировал необычайную для Великой Пустоты способность — поглощение духа, ужасающую технику, способную угрожать даже Марионетке Небесных Тайн!
— Старший Уюэ, вы меня знаете? — удивился Хайтан'эр, перебирая в пальцах цветок.
Он никогда не встречал Гоу Уюэ.
Да и за боевые действия в Северном Регионе отвечал не он.
— Цветущий Край. Наслышан о нем, — с некоторой серьезностью в голосе ответил Гоу Уюэ.
Как и Тридцать третий…
Достигнув их уровня, они не боялись грубой силы.
Потому что никакая сила не сравнится с силой Бессмертного Меча.
Но подобные коварные, окольные пути… Эти игры с цветами, которые могли обернуться чем угодно, — вот что было самым смертоносным.
Один неверный шаг…
И даже не поймешь, как умер!
На лице Хайтан'эр появилась легкая улыбка.
— Старший Уюэ хочет попробовать прорвать мой «Цветущий Край»? Признаться, мне и самому любопытно, сможет ли моя Сфера выдержать удар Бессмертного Меча?
Гоу Уюэ долго смотрел на него, а затем вдруг рассмеялся:
— Отсечение Дао?
Хайтан'эр вскинул брови, но не ответил, и Гоу Уюэ все понял.
— В этом нет нужды, — отказался он, качая головой. — Ты мне не противник.
Сказав это, он отвернулся и перевел взгляд на Человека в маске.
— Сними маску.
Это был приказ!
Человек в маске вскинул бровь, но тон его не задел.
— И что ты надеешься доказать?
— Я сказал… сними маску!
Голос Гоу Уюэ звучал холодно, как лед.
— Хм.
Человек в маске помедлил мгновение, а затем медленно кивнул.
— Хорошо.
И он действительно, медленно, движением снизу вверх, начал снимать маску, открывая лицо, покрытое запекшейся кровью и грязью.
Спутанные, прилипшие к черепу волосы, кривая, неравномерно отросшая щетина, абсолютно пустые, мутные глаза, в которых не осталось и тени былого величия мечника…
Сердце Гоу Уюэ дрогнуло.
Но это было лицо Ба Цзуньаня!
Даже если кто-то попытается его сымитировать, пусть даже идеально…
Подлинник всегда останется подлинником, а подделка — подделкой.
Пусть его облик и разительно отличался от того, каким он был десятки лет назад, но были вещи, была та самая суть, которую не могли стереть даже годы.
Гоу Уюэ видел на этом лице не грязь.
Он видел человека, чьи острые углы сгладило время, чью судьбу растоптал Путь небес, чью волю сломил Хуа Чандэн. Он видел лицо, которое немного изменилось, но в котором все еще угадывались три десятых былого величия.
«Смирение…»
Это слово пронеслось в сознании Гоу Уюэ, и от него по коже побежали мурашки, а волосы на теле встали дыбом.
Какое нелепое слово!
Не само по себе.
Но в применении к тому, кто когда-то взирал на мир свысока, к гордому и необузданному Восьмому Бессмертному Меча…
Смирение?
Это было все равно что увидеть, как две параллельные прямые пересеклись в одной точке.
Это грязное лицо по-настоящему потрясло Гоу Уюэ.
— Ты изменился, — прошептал он.
— Достаточно? — усмехнулся Человек в маске. — Если нет, я могу показать еще кое-что.
Он снял перчатки с обеих рук, а затем разорвал на груди черный плащ, защищавший шею.
Кисти с восемью пальцами, без больших…
И когда эти восемь пальцев провели по шее, взгляду открылся ужасающий, пугающий шрам…
Гоу Уюэ мертвой хваткой вцепился в рукоять своего Голоса Рабской Дымки.
Он сделал глубокий вдох, и его голос слегка дрогнул:
— Скажи мне, как твое имя!
Это был не вопрос, а требование.
— Я уже сказал тебе. Больше говорить не о чем, — усмехнулся Человек в маске.
— Имя! — взревел Гоу Уюэ.
Выражение лица Человека в маске на миг застыло.
Он видел в глазах Гоу Уюэ пылающий боевой дух — уважение к былому противнику.
В этот миг кровь в его жилах вскипела.
Даже если он не мог летать…
Внезапно под его ногами возникла мощная опора — раскрывшаяся бегония подбросила его вверх.
Пространство под ним застыло, уплотнилось, позволяя стоять в воздухе.
Человек в маске обернулся.
Хайтан'эр улыбался, а во взгляде Сказителя читалось ободрение.
Все знали, что у Древних мечников была своя гордость.
Назвать свое имя означало принять ритуал меча. И бой начинался в тот же миг.
«Я не могу летать, но мои товарищи все еще могут поднять меня на былую высоту…»
Восемь пальцев Человека в маске сжались, и с его лица сошла былая покорность.
Он чувствовал, что его предыдущий вызов был неполным.
Чтобы бросить настоящий вызов, он, как того и требовал Гоу Уюэ, не должен был ничего скрывать.
Открытость и честность… вот путь, которым отныне должны следовать Святые Рабы!
— Ба… Цзунь… Ань!
Взгляд Человека в маске вспыхнул Намерением меча, а слова, слетевшие с его уст, прозвучали твердо и звеняще.
В тот же миг Юсыцзянь в руках Сюй Сяошоу бешено задрожал, вырвался и взмыл в небо.
Голос Рабской Дымки в руке Гоу Уюэ завибрировал так сильно, что едва не раздробил ему кости.
Человек в маске…
Нет, теперь он был без маски.
У него было новое имя.
— Мое Имя — Ба Цзуньань!
— Мир полон моих подражателей, но даже в час моего возвращения не нашлось никого, кто мог бы превзойти меня… Ба Цзуньаня!
Сказав это, Ба Цзуньань взмахом руки приказал Юсыцзяню, готовому ринуться в атаку, вернуться к Сюй Сяошоу.
Сюй Сяошоу смотрел на двух великих мечников, стоявших в небе, и чувствовал, как в нем закипает кровь.
Он крепко сжал Юсыцзянь.
— Уймись, ты ему больше не нужен. Он, Ба Цзуньань, достиг того уровня, когда отсутствие меча сильнее его наличия!
— У-у-у…
Юсыцзянь, на удивление, не стал сопротивляться, а лишь издал жалобный стон, словно поверил и был по-настоящему ранен.
— Ха-ха-ха!
— «Даже в час моего возвращения не нашлось никого, кто мог бы превзойти меня… Ба Цзуньаня». Отлично сказано!
Гоу Уюэ запрокинул голову и расхохотался.
Отсмеявшись, он разжал руку.
Голос Рабской Дымки, внезапно освобожденный, с гулом застыл в воздухе. Он не улетел, а словно замер в нерешительности.
— Мое давнее обещание все еще в силе. Ты лишь временно служил мне.
Гоу Уюэ взмахнул рукавом.
— Теперь твой истинный хозяин здесь. Ступай!
В его словах, обращенных к Ба Цзуньаню, сквозила враждебность.
Но с прославленным мечом он говорил с безграничной нежностью.
В его взгляде, смягчившемся вместе с голосом, читались решимость и легкая грусть расставания.
Но когда приходит время отпустить, нужно отпускать.
Принять и отпустить. Только и всего.
— У-у-у…
Голос Рабской Дымки задрожал еще сильнее.
Его стон не был таким глухим и подавленным, как у Юсыцзяня, а походил на высокий, пронзительный свист демонического ветра.
Все зрители застыли в оцепенении.
Даже семь сотен воинов Божественной Стражи, укрывшихся в укромных уголках Багунли, лишились дара речи.
Никто не ожидал такого поворота событий, такого внезапного начала великой битвы.
Никто не думал, что после одного удара по Юй Линди Святые Рабы впадут в ярость и уничтожат его на месте.
И уж тем более никто не предполагал, что Гоу Уюэ явится лично и подтвердит возвращение Восьмого Бессмертного Меча!
— Грядут перемены!
Все присутствующие, несколько десятков человек на поле боя и семь-восемь сотен снаружи, испытывали смешанные чувства — от восторга до ужаса.
Но каждый понимал: в тот миг, когда имя «Ба Цзуньань» получило официальное подтверждение…
Небеса вот-вот должны были измениться!
…
Битва замерла в ожидании.
С появлением Гоу Уюэ главными героями на этой сцене могли быть только два великих мечника.
Ба Цзуньань посмотрел на колеблющийся прославленный меч, Голос Рабской Дымки, и взмахнул рукой.
— Не возвращайся.
Смирение отразилось на его лице. Он провел четырьмя пальцами по волосам, зачесывая спутанные пряди назад, а затем сплюнул, закрепляя прическу.
— В тот день, когда я оставил тебя, наши пути разошлись.
— А теперь…
Ба Цзуньань посмотрел на свои руки, на каждой из которых осталось лишь по четыре пальца, и пробормотал:
— Они стали грязными, старыми… Эти руки больше не могут держать меч.
Он опустил руку влево.
Никто не понял, что он собирается делать.
Лишь Цэнь Цяофу вздохнул, достал из своего кольца еще одну флягу с вином и бросил ее ему.
— Я так и знал, что у тебя есть еще…
Ба Цзуньань с легкой усмешкой покачал головой, но тут же его лицо стало серьезным. Он запрокинул голову и начал пить.
Все были потрясены.
Даже Гоу Уюэ был ошеломлен такой развязностью.
Тот, кого когда-то звали Восьмым Бессмертным Меча, не бравшим в рот ни капли, ибо пьяный клинок его был неуправляем…
— Ты и вправду изменился, — прошептал Гоу Уюэ.
— А разве люди не меняются?
Ба Цзуньань допил последнюю каплю, небрежно отбросил флягу, и в его глазах появилась насмешка.
— Ты тоже изменился, но эта твоя жажда битвы, это бесстрашие перед смертью — они остались прежними.
Гоу Уюэ ничего не ответил, лишь повернулся к Голосу Рабской Дымки.
Меч издал тихий дрожащий звук, словно окончательно отчаявшись.
Он замер.
— Тогда возвращайся!
Этот громовой окрик пробудил застывший клинок.
В пустоте вспыхнуло Намерение меча, озарившее бескрайнее море цветов. Все почувствовали, как изменился Гоу Уюэ. Он больше не скрывал свою мощь — его клинок был обнажен.
— Другие от тебя отказались, но я, Гоу Уюэ, принимаю тебя!
…