Глава 586. Когда цветёт бегония
— Что вы, что вы! Нельзя так!
Женщина чуть не расплакалась от страха. Как может бессмертный называть её «тётушкой»? Да от такого и век себе укоротишь! Она даже боялась протянуть руку, чтобы забрать мотыгу.
— А! Я вас состарил? — Юй Линди, выглядевший совсем как юноша, смущённо почесал в затылке. — Тогда… сестрица?
У женщины подкосились ноги.
Сестрица? Уж лучше бы тётушка!
Но и так тоже нельзя!
— Мама, мотыга…
Мальчик на руках у матери был робок, но, кажется, впервые в жизни видел дождь, и оттого в нём проснулось любопытство, поборовшее страх перед незнакомцем.
Увидев перед собой их мотыгу, он тут же узнал ту самую, что они мастерили вместе с отцом, и указал на неё пальцем.
Шлёп.
Женщина торопливо отдёрнула руку сына и, чтобы сменить тему, выпалила:
— Это не наша.
— Мам…
Мальчик хотел было возразить, но мать метнула в него такой взгляд, что он тут же вжал голову в плечи и замолчал.
— Вот оно что… — Юй Линди, конечно же, понял, что напугал их.
Он поставил мотыгу перед женщиной, не касаясь её.
— Вы ведь из этой деревни?
— Наверное, тот, кто обронил эту вещь, сейчас очень переживает. Если он будет её искать, не могли бы вы передать её ему от меня? Хорошо?
Он говорил, чуть прищурившись, и его сияющая, словно солнце, улыбка, казалось, растопила сердце женщины в этом проливном дожде и успокоила её страх.
— Да… да, хорошо, — отозвалась женщина и, помедлив, взяла мотыгу.
— Спасибо! — Юй Линди снова низко поклонился.
Затем он выпрямился и спросил:
— Я пришёл сюда со своим старшим, но по пути меня отослали по делам, и я заблудился. Теперь не могу его найти. Не видели ли вы этого старика?
С этими словами он достал из-за пазухи портрет, написанный на промасленной звериной шкуре, которому дождь был нипочём.
Женщина отчётливо видела изображённое на нём лицо.
Это было измождённое, даже пугающее лицо, очень худое, с глубокими тёмными кругами под глазами. На голове криво сидела соломенная шляпа, а взгляд был скошен в сторону, будто старик разглядывал что-то невидимое.
Как живой!
Женщина за всю свою жизнь не видела такого реалистичного портрета.
Казалось, человек вот-вот сойдёт с этого куска шкуры.
Однако, как она ни рылась в памяти, не могла припомнить, чтобы когда-либо встречала этого старика!
— А-а!
Внезапно вскрикнул ребёнок у неё на руках.
В голове женщины мелькнуло воспоминание.
Тёмные круги под глазами, соломенная шляпа…
Зрачки её сузились. Она всё вспомнила.
Так это же тот самый человек, о котором говорил Сяо И!
Тот бессмертный, что пришёл некоторое время назад, поселился в пустующей хижине и постоянно извергал белое пламя, которое совсем не обжигало?
Пока она размышляла, ребёнок, вскрикнув, уже выпалил:
— Я видел… м-мф!
Женщина поспешно зажала ему рот.
Когда бессмертные выясняют отношения, ничего хорошего не жди.
И пусть этот Юй Линди говорил так любезно, она прекрасно понимала – это всё уловки!
Эти двое явно не ладят.
Если она выдаст местонахождение старика, а тот потом вернётся мстить, сможет ли она защитить себя?
Но если не сказать…
— Малыш, ты видел этого дедушку? — взгляд Юй Линди уже переместился с женщины на ребёнка.
Лицо женщины помрачнело. Она поняла, что им не уйти от ответа, и бессильно опустила руку, закрывавшую рот сына.
Ну конечно, бессмертные, пламя…
Стоит лишь раз с таким связаться, и добром это не кончится!
Этот проклятый муж… Сказал, что уйдёт ненадолго, а прошло столько лет, и он всё не возвращается.
Я так и знала…
На лице женщины отразилась горькая печаль, глаза покраснели.
Капли дождя с мокрых волос скользнули по лбу и, попав в глаза, унесли с собой несколько слезинок.
Дети всё чувствуют.
Он смутно понял, что что-то не так.
Увидев, как большой братец наклонился к нему, Сяо И взглянул на мать, а потом вдруг закусил губу и замотал головой.
— Я его не знаю.
— А? — опешил Юй Линди и тут же улыбнулся. — Братец не злой, не бойся меня.
Он ласково сощурился, и лицо его озарила лучезарная улыбка.
— Мама…
Но мальчик испугался ещё больше и крепче прижался к матери.
Женщина отвернула его голову, обняла и посмотрела на юношу с твёрдой решимостью.
— Он ушёл в ту сторону, — она указала туда, где только что в небе промелькнула тень. — Тот, кого вы ищете, улетел туда. Это всё, что я знаю. Больше мне ничего не известно. Он бессмертный, мы не смеем их беспокоить.
— Э-э…
Бессмертный?
Это обращение поразило Юй Линди.
Кажется, он начал понимать, почему эта женщина с самого начала смотрела на него как на злодея и держалась на расстоянии.
Они ведь из разных миров. Как можно не испугаться, внезапно столкнувшись с чудом?
Он хотел было расспросить её подробнее, но понял, что продолжать нельзя.
— Простите, — он снова выпрямился и, сделав два шага назад, с почтением произнёс:
— Я напугал вас. Я сейчас же уйду.
Он уже развернулся, но, словно что-то вспомнив, поспешно обернулся и достал нефритовую подвеску.
Увидев, как женщина испуганно отшатнулась, он сразу вспомнил историю с мотыгой.
— Ой, простите, простите, я правда не злой!
Он понял, что женщина неглупа, и решил говорить прямо:
— Оставьте это себе. Если боитесь, что тот человек вернётся мстить, просто разбейте её.
— Она вас защитит, — твёрдо кивнул Юй Линди и, стукнув себя в грудь, добавил:
— И я тут же примчусь на помощь, не дам вас в обиду.
Женщина не взяла подвеску, лишь молча прижимала к себе сына.
— Э-э… ну, тогда так, — Юй Линди неловко улыбнулся. Он не осмелился подойти ближе и просто оставил подвеску висеть в воздухе, а сам отступил ещё на пару шагов, показывая, что у него нет дурных намерений.
— Тогда я пошёл? — спросил он и, видя, что женщина всё ещё не берёт нефрит, добавил:
— Оставьте её себе, хотя бы ради ребёнка.
Сказав это, он резко развернулся и быстро побежал прочь.
— Подвеска…
Женщина со смешанными чувствами смотрела на парящий перед ней нефрит.
Разве она не знала, что это такое?
У самого Сяо И на шее висел похожий духовный нефрит, оставленный отцом.
За эту короткую встречу она поняла, что у этого юноши нет злых намерений, но…
Она протянула руку и взяла подвеску.
Её взгляд упал на стоявшую неподалёку хижину с проломленной крышей.
Хотя крыши и не было, старик, что жил там так долго, лишь в последние несколько дней начал подавать признаки жизни.
Такое поведение внушало куда больше спокойствия, чем этот внезапный ливень!
Женщина вдруг крикнула во весь голос:
— У него не было злых намерений! Он никого не обидел!
Топ!
Бегущая под дождём фигура замерла на месте.
Хлынул ливень.
Затем человек впереди махнул рукой.
— Спасибо, я знаю! Он и вправду мой старший. Возвращайтесь скорее домой, не стойте под дождём, простудитесь!
Ш-ш-ш…
Кап-кап-кап…
Ливень налетел быстро, но и закончился так же скоро.
Когда мальчик высунул голову из-за плеча матери, небо уже прояснилось, а одежда, неведомо как, высохла.
— Мама? — прошептал мальчик. Он, кажется, смутно догадывался, что сделал что-то не так, и даже голос его звучал робко.
Вдруг он увидел в руках матери нефритовую подвеску, излучавшую слабое сияние. Его глаза загорелись, и он потянулся к ней.
Шлёп.
Женщина отбила его руку, спустила на землю, нашла укромный уголок у обочины и закопала подвеску.
— Мама? — мальчик, казалось, не понимал. Подвеска такая красивая, даже красивее той, что оставил папа. Зачем её закапывать?
— Послушай, Сяо И, и запомни, — голос женщины был не строгим, а наоборот, мягким. Она присела на корточки и ласково сказала:
— Мы живём в бедности.
— Но даже если ты беден телом, нельзя быть нищим духом. Мы не принимаем подачек.
— И пусть что-то кажется прекрасным и манит к себе, если это не твоё – брать нельзя.
— Подвеска красивая, правда? — спросила она.
— Красивая, — серьёзно кивнул мальчик и тут же добавил:
— Но брать нельзя!
Женщина удивлённо приоткрыла рот – сын опередил её.
— Верно, нельзя, — с облегчением сказала она. — И то пламя, что у тебя… Я не знала, что ты его принял, но больше никогда не показывай его, понял?
— Угу, — кивнул мальчик.
— Пойдём домой, — женщина взяла в одну руку мотыгу, в другую – сына, и повела его к дому.
Пройдя несколько шагов, она будто что-то вспомнила.
— Сяо И, ты ведь видел, где мама закопала подвеску?
— Ага! — кивнул мальчик.
— Это секрет. Ты должен его охранять. И сам не выкапывай, иначе бессмертные больше не будут нас оберегать.
— Ладно! — услышав слово «секрет», мальчик от радости подпрыгнул. — Я буду его охранять!
— Вот и хорошо. Пойдём, я сегодня выкопала сладкий картофель, сварю тебе на ужин.
— Ура! Будет сладкий картофель!
…
Скрип…
Дверь хижины без крыши отворилась, и из неё вышел юноша с опущенным взглядом.
Едва он шагнул за порог, как небо внезапно потемнело.
Кап-кап-кап…
Заморосил дождь.
Но не успело упасть и нескольких капель, как Юй Линди взмахнул рукой, и тучи рассеялись.
Он смотрел вслед удаляющимся фигурам – большой и маленькой – с невыразимо сложным чувством.
«Я… поступил неправильно?»
Ему казалось, что он не сделал ничего дурного.
Но в то же время он определённо что-то сделал не так.
Иначе женщина не была бы так настороже.
И ребёнок не отвернулся бы от него.
— Так вот он какой, мир смертных… — прошептал Юй Линди, словно что-то постигнув.
Он обернулся и сказал вглубь дома:
— Тридцать третий, кажется, я начинаю понимать, почему глава зала велел мне побольше бывать снаружи.
— Угу, — донёсся изнутри гулкий голос.
В следующую секунду Юй Линди отступил в сторону, и из хижины, пригнувшись, чтобы не удариться о притолоку, вышел высокий мужчина в чёрном плаще.
Ростом он был не меньше двух с половиной метров, и даже под свободной тканью угадывались очертания бугрящихся мышц.
Рядом с ним Юй Линди казался ребёнком, доставая ему едва ли до пояса.
— Глава зала сказал: когда ты сможешь прозреть сквозь пелену мирской суеты, тогда и достигнешь Отсечения Дао.
— И тогда, скорее всего, сможешь легко меня одолеть.
Высокий мужчина, названный Тридцать третьим, говорил простодушно и странным, монотонным голосом. Произнеся это, он почесал в затылке.
— Ого, ты уже научился чесать в затылке. Похоже, это путешествие и тебе пошло на пользу, — усмехнулся Юй Линди.
— Глава зала тоже велел мне учиться у вас, людей. А то, если я говорю без интонаций, то похож на игрушку.
Он вдруг задрал голову и рассмеялся:
— Ха. Ха. Ха.
Смех состоял всего из трёх звуков, произнесённых на одной ноте, до жути механически и странно.
— Пф! — Юй Линди прыснул, согнувшись пополам. — Смеются не так. Человеческий смех идёт от сердца, в нём есть чувства. А у тебя он слишком кукольный. Учись давай!
— О-о, — Тридцать третий снова почесал в затылке с задумчивым видом.
— Смех?
Он вдруг схватился за живот.
— Пф.
Короткий, ровный звук, поразительный в своей внезапности, тут же оборвался.
Юй Линди снова расхохотался, чуть не упав от смеха.
— Пф?
— Ха-ха-ха, ну ты и чудак! Так тоже не смеются…
— А как? — хотел было уточнить Тридцать третий, но вдруг осёкся и посмотрел на дверной косяк.
Юй Линди тоже замер и проследил за его взглядом.
В щели у порога хижины торчало несколько сухих травинок.
Но пока они шутили, пожелтевшая трава вдруг дрогнула и начала зеленеть.
Более того, она медленно выпрямлялась и росла.
— Стихия дерева, — безэмоционально произнёс Тридцать третий. — Уровень выше, чем Отсечение Дао.
Юй Линди не ожидал встретить такого сильного мастера, едва ступив на окраины Багунли.
Похоже, Старший Уюэ не бросал слов на ветер!
Неужели в Белом Гроте всё настолько плохо?
Они ещё несколько мгновений смотрели на траву у порога, а затем одновременно подняли головы и посмотрели в сторону входа в деревню.
Там, в отдалении, к ним неспешно приближался мужчина в белых одеждах.
Кроме иссиня-чёрных длинных волос, всё на нём было ослепительно белым, без единого пятнышка.
Даже открытые участки кожи были гладкими и нежными, как у женщины.
Лицо его скрывала белая вуаль, туго повязанная в три слоя.
Белые сапоги, казалось, касались земли, и на ней даже оставались следы.
Но каждый его шаг был невесомым, он парил в волоске от поверхности, ни разу не коснувшись её.
Грязь, вода, пыль…
На этом человеке их невозможно было отыскать.
Он был словно бессмертный, только что сошедший из чистых и светлых небесных чертогов, – само воплощение безупречности.
— Кто это? — глаза Юй Линди сузились, лицо стало серьёзным.
С первым же шагом незнакомца в деревню бесплодная земля вокруг внезапно наполнилась жизнью.
Сорняки и полевые цветы, будто сами по себе, затрепетали и медленно потянулись ввысь.
Посреди дороги, прямо из лужи, пробился и расцвёл прелестный розовато-белый цветок бегонии.
А затем…
Шух-шух…
Дорога перед ним устлалась цветами, и в воздухе разлился тонкий аромат.
Мужчина ступал по воздуху. Шаг, другой…
И вот он уже рядом.
Он остановился неподалёку, на расстоянии ровно в три сажени, ни больше ни меньше.
— Скажите…
(Конец главы)