Глава 8
Глава 6. Как перестать быть проблемным студентом (8)
Обладатель робкого голоска смотрел на меня снизу вверх широко распахнутыми глазами, полными слез.
— Нуну тоже продали?
Это был совсем крошечный ребенок с огромными голубыми глазами, голубыми волосами и маленькими ушками в форме рыбьих жабр. Полукровка, скорее всего, наполовину русалка.
Но подождите-ка, продали?
— Нет, меня похитили.
— А разве похищать людей можно?
— Ага. Но и продавать людей, вообще-то, тоже нельзя.
— А, понятно.
Ребенок послушно, понимающе закивал.
В этот момент трясущаяся машина наконец остановилась. Мужчины с грохотом постучали по железному кузову снаружи и грубо крикнули:
— Вылезайте!
Ноги бы нам сначала развязали, придурки.
Когда темнота кузова рассеялась, я увидела перед собой унылые руины полуразрушенных зданий. Между бетонными остовами ютились наспех сколоченные из мусора лачуги, готовые вот-вот развалиться от первого порыва ветра.
Место, куда нас привезли, судя по всему, было одним из немногих уцелевших зданий, кое-как переоборудованным под жилье.
— Неплохо сработали.
— А что насчет цены…
Я морщилась и терла саднящие запястья, наконец освобожденные от грубых веревок.
Оглядевшись, я быстро поняла, что бежать отсюда банально некуда. Кругом разруха и глушь.
Пока я успокаивающе поглаживала по спине прижавшегося ко мне ребенка-русалку, я вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. В разбитом, грязном окне здания на секунду мелькнула голова ребенка примерно моего возраста. Как только наши глаза встретились, голова тут же испуганно спряталась.
— Как всегда, рады сотрудничеству!
Мужчины, похитившие меня, видимо, благополучно закончив свою грязную сделку, радостно заулыбались, сели обратно в фургон и уехали, обдав нас пылью.
А к нам с приторной, добродушной улыбкой подошел мужчина средних лет, который, судя по всему, нас и купил.
— Слава богу, вы целы и невредимы. Это был единственный возможный способ спасти вас оттуда.
Он ласково, как родной отец, улыбнулся и елейным голосом продолжил:
— Это специальный приют, который официально спонсирует само правительство. Мы заботимся о таких несчастных детях, как вы, чтобы потом легально переправить вас в промежуточную зону.
Услышав эти сладкие слова, ребенок рядом со мной с явным облегчением выдохнул и заметно расслабился.
Мужчина мягко повел нас внутрь. Здание было очень старым, но внутри выглядело вполне пригодным для скромной жизни.
— Пока что отдохните здесь. А как тут всё устроено, вам покажут другие дети. Ребята! Выходите!
На его зов из комнат неуверенно вышли дети моего возраста или чуть младше. Они смотрели на нас с нескрываемым любопытством.
— Это ваши новые друзья! Будьте с ними добры и приветливы! Лис, может, ты покажешь им всё?
Мальчик с пушистыми лисьими ушами и поджатым хвостом вышел вперед и коротко ответил:
— Да.
Судя по всему, он был полукровкой лисы.
Кстати, большинство детей здесь — это полукровки иных рас.
Бегло оглядев их, я сразу заметила эту странную особенность.
Собрать в одном богом забытом месте столько редких полукровок — это очень странно и подозрительно.
Мужчина посмотрел на нас и с улыбкой обратился к ребенку-русалке:
— А нашего новенького маленького русала будут звать, хм… Полурыб! Как тебе?
Полурыб? Серьезно? Даже не спросив его настоящего имени, вот так небрежно, как собаке, дать кличку?
Я недовольно нахмурилась.
Странно, но у меня этот мужчина имя всё же соизволил спросить:
— А как зовут нашу новую, красивую подругу?
— Нахён. Кан Нахён.
— Очень хорошо, Нахён! Если возникнут какие-то трудности — сразу говори мне!
У меня появилось очень нехорошее, липкое предчувствие. Этот улыбчивый человек, он какой-то… фальшивый до мозга костей.
— Я покажу вам комнаты.
В этот момент к нам подошел Лис. Бросив эту фразу абсолютно сухим, безэмоциональным тоном, он резко развернулся.
Мы переглянулись с малышом и молча последовали за ним.
— Здесь общие спальни. Там столовая.
Лис рассказывал всё сухо, как робот, но строго по делу.
Пока мы шли за ним по обшарпанным коридорам, несколько детей, осторожно держась на расстоянии, наблюдали за нами блестящими глазами.
Здание было небольшим, поэтому вся экскурсия не заняла много времени.
После этого ничего особенного не происходило. Никто из местных детей нас не обижал, но и общаться особо не лез.
Я здраво рассудила, что если буду вести себя тихо и не отсвечивать, то скоро, как и обещал директор, смогу вернуться в промежуточную зону к Гарам.
Так я наивно думала.
До самого ужина.
— Ты не будешь есть?
Я механически ела жидкий суп, больше похожий на грязный бульон, когда заметила, что ребенок, сидящий рядом со мной, давится только сухим хлебом, а тарелку с супом демонстративно отодвинул подальше от себя.
— Если я это съем, у меня внутри всё чешется и болит горло.
Ребенок, глядя на меня своими огромными голубыми глазами, виновато указал пальцем на суп.
Аллергия?
Я внимательно посмотрела на подозрительный суп, в котором вообще было непонятно что намешано, и тихо спросила:
— У тебя горло чешется сразу, как только ты начинаешь это есть?
— Угу.
— Понятно. Не ешь эту гадость. Ешь хлеб.
Я без колебаний отдала ему и свой кусок хлеба. В этом убогом месте так жестко экономили продукты, что выданный хлеб был крошечным, как раз по размеру его детской ручки.
Взяв хлеб, ребенок робко, благодарно улыбнулся.
Милый.
В этот момент прямо у меня за спиной раздался ласковый, тягучий голос мужчины:
— Ой-ой. Привередничать в еде — это очень нехорошо.
Директор с мягкой улыбкой присел на корточки позади ребенка. Он взял отодвинутую тарелку и силой придвинул её к нему вплотную.
— Хорошие, послушные дети всегда доедают всё до самого конца, верно?
Ребенок испуганно сжался в комочек.
— Я-я не хочу. У меня от этого чешется горло.
— Директор, похоже, у него пищевая аллергия. Ему просто физически нельзя это есть, — вмешалась я.
Но улыбающийся мужчина, казалось, даже не услышал моих слов.
— Любая аллергия быстро проходит, если продолжать это есть через силу и привыкать.
Что за антинаучный садистский бред?
Но директор всё настойчивее, с нажимом пододвигал тарелку. Ребенок, увидев ненавистный суп прямо перед своим носом, окончательно запаниковал и задрожал.
— Директор, прекрат…
— Ешь, я сказал!
— Прекратите!
Я со всей детской силы ударила по тарелке, которую держал директор, и она с плеском отлетела на пол.
Дзынь, бряк…
Звук бьющейся и катящейся по полу дешевой посуды гулким эхом разнесся по столовой. В помещении мгновенно повисла тишина.
В тот самый момент, когда мне показалось, что приторный взгляд директора стал абсолютно безумным…
ХРЯСЬ!
Обжигающая, ослепительная боль обожгла мою щеку.
— Как ты смеешь, дрянь, перечить взрослым?!
Куда только разом делась вся его былая мягкость? Директор взбесился как бешеная собака. Боль пронзила всё мое тело от мощного удара взрослого мужчины.
— Какая невоспитанность!
Жестоко избив меня, директор, наконец выпустив пар, брезгливо бросил меня лежать на полу и уверенным шагом вышел из столовой.
Только убедившись, что его шаги стихли в коридоре, я медленно разжала руки, которыми инстинктивно закрывала голову от ударов. Нужно было срочно проверить, не пострадал ли мальчик-русалка.
— Нуна-а-а…
Ребенок горько плакал.
Но, к счастью, он был абсолютно цел. Он подполз ко мне по грязному полу и крепко-крепко обнял.
— Э-это всё из-за меня…
Вдруг в тишине столовой раздался странный, натужный металлический скрип.
А затем произошло нечто невероятное. Все водопроводные краны в столовой одновременно с гулом открылись на полную мощность, и из них под огромным напором хлынула вода. Словно вторя отчаянным слезам мальчика.
— Я-я…
Мальчик, рыдая навзрыд, вдруг побледнел, потерял сознание и обмяк в моих руках. Я еле успела подхватить его тяжелое тельце.
С потолка тоже начала обильно капать вода, словно в комнате пошел настоящий дождь.
Интуиция безошибочно подсказала мне: это всё из-за него. Пробуждение способностей от стресса.
Лис молча, не задавая лишних вопросов, обошел всю затопленную столовую и с силой закрутил сорванные краны.
— Вода всё равно сама уйдет в подвал. Там есть старые стоки. Надо только пол шваброй протереть, пока он не вернулся.
— Спасибо тебе…
Лис внимательно посмотрел на меня и задал странный вопрос:
— Вы давно знакомы?
— А?
— Ты и Полурыб, вы знакомы с самого начала, еще до приюта?
— Нет. Нас просто вместе продали этим ублюдкам из одной машины.
— Тогда… ты просто дурочка.
— Чего? Я не расслышала из-за воды.
— Нет, ничего. Забудь.
Лис немного помолчал, а затем деловито достал большую швабру из кладовки.
— Директор теперь долго из своего кабинета не выйдет, так что давай всё быстро уберем, пока он не нашел повод снова взбеситься.
Остальные дети, которые всё это время жались по углам вместе с Лисом, тоже наперебой начали тянуть руки и робко кричать:
— Я помогу убрать!
— Ты была такой крутой, когда ударила тарелку!
— А можно звать тебя онни?
Какие милые и забитые.
Я ласково погладила по голове маленькую девочку-щенка, которая подошла и с благодарностью потерлась о мое плечо, и ответила:
— Спасибо. Зовите как хотите, мне не жалко.
Искусственные границы между нами как-то сами собой стерлись, и дети, весело, с облегчением смеясь, начали наперебой болтать, убирая воду.
— Я вообще сюда пришла сама, потому что мне обещали вкусную еду! Это же какой-то важный правительственный… проект? Как-то так они говорили!
— Директор? Он, конечно, часто вот так страшно срывается и бьет, но вообще он хороший! Он сказал, что если мы будем послушными и немного потерпим, то нам всем дадут официальное разрешение жить в промежуточной зоне!
Лис прокомментировал их щебетание абсолютно сухим тоном, как нечто само собой разумеющееся:
— Из-за того, что у нас с рождения нет гражданства, нас бы всё равно выследили и депортировали, даже если бы мы прятались в промежуточной зоне. А раз нам обещают официальное гражданство за послушание, мы все решили просто перетерпеть побои.
…Ну, как бы помягче сказать, тема откровенно не очень веселая, чтобы вот так с улыбкой об этом рассказывать, но ладно. Дети есть дети.
Сложив в уме всё, что я услышала от детей, получалась следующая, весьма неприглядная картина:
Этот сомнительный приют — это пилотный правительственный (или выдающий себя за таковой) проект по "спасению" детей-полукровок из нелегальных поселений.
Если дети докажут свою покорность и способность жить в "нормальном" обществе, им якобы выдадут гражданство и найдут приличные приемные семьи в промежуточной зоне.
Значит, они вынуждены молча терпеть этот ад и садизм директора ради призрачной надежды на будущее. Всё предельно ясно.
Ближе к позднему вечеру, когда пришло время умываться и готовиться ко сну, виновник локального потопа наконец очнулся.
— Такие никчемные, как я, должны просто умереть…
Рядом с грустно сжавшимся в комочек ребенком в воздухе парило несколько красивых, светящихся капель воды.
Дети, видимо, никогда в своей жизни не видевшие магии, с искренним интересом тыкали в них пальцами или даже пытались их выпить…
Погодите-ка, вы вообще в курсе, что это за вода такая, чтобы её в рот тащить?!
Я попыталась силой разжать рот одному мальчику, который всё-таки набрал в рот магическую воду, но он быстро проглотил её и довольно хихикнул.
Ох уж эти дети...
— Не расстраивайся ты так.
— Ага, мы на тебя совсем не в обиде за уборку.
Дети плотным кольцом окружили всхлипывающего мальчика-русалку и принялись его "утешать".
— Убирать эту лужу, конечно, было дико запарно!
— Вот видите! Такие проблемные, как я!
— Ага! И пол в столовке еще очень долго будет сырым и противным!
— Я просто мусор!
…Ребят, вы точно уверены, что вы его сейчас именно утешаете?
Я легонько ткнула мальчика-водохлеба в щеку, чтобы он выплюнул воду, которую снова пытался поймать ртом, и глубоко задумалась.
Лис, как самый старший, уложил всех по скрипучим кроватям и строго скомандовал:
— Пора спать.
Но бьющую ключом детскую энергию так просто не унять, так что свет мы выключили еще очень, очень нескоро.
Пока мы вдвоем укладывали эту ораву, между мной и Лисом даже возникло некое молчаливое, теплое чувство товарищества.
Я легла на жесткий матрас рядом с мальчиком-русалкой. Лис лег головой к моей голове на соседней, скрипучей кровати.
Мальчик, видимо, еще не спал, потому что его сонный, виноватый голосок снова робко раздался в темноте спальни:
— Прости меня…
Да говорю же тебе, всё абсолютно нормально.
Я ласково погладила его по влажным волосам. Кажется, нужно было срочно переключить его тревожные мысли на что-то другое.
— Я же сказала, всё в полном порядке. Кстати, малыш, а как тебя по-настоящему зовут?
Только сейчас я с ужасом поняла, что до сих пор не знаю его имени.
На мой простой вопрос ребенок замялся, задрожал и тихо выдал ответ, от которого я ушам своим не поверила:
— Полурыб?
Заметив в лунном свете мое окаменевшее от ярости лицо, он торопливо, заикаясь, предложил другие варианты:
— А, еще меня звали Жабры! А сегодня мне дали совсем новое — Полурусал!
Я с огромным трудом подавила гнев и натянула на лицо самую мягкую улыбку.
— Знаешь что, может, придумаем тебе красивое, новое имя?
Поглаживая ребенка, который тем временем доверчиво перекатился ко мне под колючее одеяло, я крепко задумалась. Я вообще-то не особо сильна в придумывании имен.
— Хм… У тебя есть какие-нибудь пожелания? Как бы ты сам хотел, чтобы тебя звали?
Ребенок посмотрел на меня сияющими в темноте глазами и сказал:
— Такое же, как у тебя.
— Как у меня? Нахён?
Я указала на себя, и он энергично закивал.
Нет, ну звать мальчика точно так же — это уже перебор. Будем постоянно путаться.
— Тогда… возьмем слог «Кан» из моей фамилии.
Я вспомнила его красивую способность. Способность управлять мягким потоком воды. Его синие, как океан, волосы и глаза напоминали струящуюся синюю реку.
— И добавим слог «Ю» (поток).
Я прокрутила это имя в голове, пробуя на вкус, и произнесла вслух:
— Кан Ю. Как тебе звучит?
Глаза ребенка расширились от искреннего удивления. А затем он широко, невероятно радостно улыбнулся.
— Мне очень нравится!
Он закричал от счастья так громко, что я в панике зажала ему рот рукой.
— Тс-с! Тихо ты! Других детей разбудишь!
Поняв свою оплошность, Кан Ю сам виновато зажал себе рот обеими маленькими ручками. Осторожно оглядевшись в темноте, мы увидели, что все остальные спят крепким сном и даже не ворочаются.
Мы с облегчением, синхронно выдохнули и снова легли на подушки.
Совершенно не подозревая о том, какой кошмар ждет нас завтра.
Подписывайтесь на наши соцсети, ваша активность очень важна для нас *_* (а еще там доступно больше глав!)