Глава 7

Глава 6. Как перестать быть проблемным студентом (7)

— И что? Будешь торчать здесь?

— Угу. Мне нужно срочно собрать данные в полевых условиях.

— А как же Нахён?

Только после вопроса Чхве Гарам мама посмотрела на меня и мягко, заученно произнесла:

— Нахён, мама будет защищать людей с помощью своих передовых исследований.

Защищать людей? Это говоришь ты, человек, который только что искренне радостно улыбался тому, что прорвало врата?

— А еще я хочу, чтобы мое имя навсегда осталось в истории.

Голова раскалывалась от диссонанса.

— Поэтому нам с тобой придется ненадолго расстаться.

Я послушно, как кукла, кивнула.

После перерождения в этом мире я жила с ней, не особо задумываясь о многом, просто принимая её как свою маму.

Она была обычной матерью-одиночкой, только слегка помешанной на науке и исследованиях. Да, иногда она так глубоко погружалась в работу, что банально забывала обо мне, но в целом она была любящей матерью.

— Значит, поедешь в промежуточную зону как частное лицо?

— Ага. Если поеду как официальный исследователь из центра, они тут же объявят меня «важной персоной» и ни шагу ступить без конвоя не дадут. Так что буду перемещаться сама по себе, в тени. Охотников для охраны тоже за свои личные деньги найму.

— Понятно… Пошли, малявка.

Безвольно свисая с рук Чхве Гарам, я молча смотрела на маму, которая уже отвернулась от меня и увлеченно начала болтать с кем-то другим о цифрах и графиках.

Она казалась… словно одержимой чем-то.

В тот день я впервые четко осознала, что у «мамы» есть нечто гораздо более важное, чем я.

— Угу.

Конечно, в душе я была далеко не ребенком, поэтому не особо из-за этого расстраивалась и не плакала.

Просто… я как будто открыла для себя новый, непреложный факт этой реальности. Только и всего.

— Твоя мама всегда была слегка, кхм, помешана на исследованиях. Вот она и…

Чхве Гарам неловко погладила меня по голове, пытаясь утешить.

Я просто повисла на плече Чхве Гарам и закрыла глаза. То ли из-за пережитого стресса, то ли от банальной усталости, глаза слипались сами собой.

Мне наивно казалось, что стоит мне проснуться, и всё как-нибудь наладится.

— Замечено появление монстров-Доппельгангеров, способных принимать облик людей. Всем постам проявлять предельную осторожность.

— Запретить въезд через баррикады всем транспортным средствам, не имеющим официального спецразрешения.

— Транспортные средства с официальным разрешением пропускать только после тщательного, полного досмотра.

— Видимо, сверху поступил жесткий приказ. Мы еле-еле проскочили кордоны.

— Да уж. Надо будет срочно предупредить Ахён.

Уже несколько дней я безвылазно жила в убежище, где обосновалась Чхве Гарам.

Она, кажется, решила временно поработать наемным охотником в промежуточной зоне и сняла жилье недалеко от военных баррикад.

Я уже привыкла к завистливым, косым взглядам людей каждый раз, когда мы возвращались в это место, которое было куда комфортнее обычных общественных убежищ. И к бесконечной, серой веренице грязных беженцев за окном я тоже давно привыкла.

— А мама сюда не приедет?

На мой вопрос Чхве Гарам лишь раздраженно почесала затылок и отмахнулась:

— Да нет, всё будет нормально. Если военные подавят доппельгангеров в зародыше, проблем с проездом не будет.

— Но если не подавят, начнется кошмар.

— Ну, это надо быть совсем клиническим идиотом, чтобы с этим не справиться!

— И то верно!

Чхве Гарам с каким-то другом-наемником беззаботно смеялись, смотря тревожные новости и попивая дешевое пиво.

— Кстати, что теперь будет с ценами на местную недвижимость?

— Какие к черту цены, если это теперь опасная зона?

Глядя на их спокойствие, я тоже немного успокоилась. Видимо, ничего по-настоящему страшного не происходит.

О том, что это была иллюзия, я узнала всего через несколько дней.

— Не пускать!

— Огонь на поражение!

На ночной улице стоял невообразимый, жуткий шум.

Крики доносились даже до нашего дома, расположенного на безопасном отдалении от баррикад.

Ш-ш-ш, ш-ш-ш.

Запасная полицейская рация, которую оставила на столе Чхве Гарам, тревожно зашипела.

— Ш-ш-ш… Повторяю всем постам. Подтверждено массовое распространение доппельгангеров в толпе.

Я затаила дыхание, вслушиваясь в помехи.

— Блокировать любые попытки пересечь баррикады. Никого не впускать.

Блокировать? Но мама ведь еще не перебралась в промежуточную зону.

— В случае попытки прорваться через баррикады силой — стрелять на поражение без предупреждения.

Разве она не должна была приехать именно сегодня?

Я тихонько слезла с кровати и накинула куртку. Нужно было своими глазами проверить, что происходит на улице.

— Ш-ш-ш… Запрос экстренного подкрепления в 4-й сектор…

Сжимая в холодной руке рацию, я осторожно выскользнула из дома в темноту.

Как только я оказалась на улице, шум стал просто оглушительным.

БАХ! БАХ! БАХ!

— Убейте их! Это доппельгангеры!

— Нет! Я человек! Пожалуйста!

— Спасите! Там монстры в толпе!

Ледяное, липкое предчувствие змеей поползло по спине.

Как там мама? Что с ней?

Крадучись, вжимаясь в стены домов, я продвигалась вперед. И когда мой взгляд наконец упал на освещенные прожекторами баррикады, я увидела настоящий ад на земле.

За колючей проволокой люди и монстры смешались в одну кровавую кучу.

Монстры разрывали кричащих людей на части, жутко смеясь, а люди в слепой панике давили друг друга, отчаянно пытаясь прорваться к спасительной колючей проволоке.

Тех, кто оказался в первых рядах у забора, толкали в спины, сбивали с ног и безжалостно затаптывали насмерть свои же.

В свете прожекторов летели брызги крови и куски красной плоти.

— Нахён!

Сквозь этот кошмар я вдруг увидела маму. Она стояла в толпе и тянула ко мне окровавленные руки из-за баррикад.

А прямо за ней нечто… нечто, выглядевшее точь-в-точь как человек, но с когтистыми лапами монстра, уже тянулось к её шее.

БАХ!

Раздался хлесткий выстрел. Монстр с пробитой головой упал.

Я видела, как мама, шатаясь, идет ко мне сквозь давку.

— Мама!

Я отпустила стену и, как в трансе, пошла к баррикадам.

И тут раздался еще один выстрел.

Я увидела, как мама падает на землю.

Мама… А? Что-то не так. Почему у мамы из головы течет кровь? Мама не шевелится.

Это было настолько нереально, настолько неправильно, что я просто оцепенела, не в силах даже крикнуть.

На лежащую маму сверху упало чье-то разорванное мертвое тело. Люди истошно кричали.

— Помогите!

— Умри, тварь!

Люди погибали от когтистых лап монстров, от слепых пуль солдат, от того, что их в панике затаптывали такие же обезумевшие люди. От этого тошнотворного зрелища к горлу подступила едкая желчь.

— Буэ!

Меня вырвало прямо на асфальт.

Сквозь слезы я видела, как из нормальных на вид, плачущих людей вдруг с мерзким хрустом вырывались монстры. Я догадалась, что это и есть те самые доппельгангеры.

— Неизвестно, кто из них доппельгангер! Убивайте всех без разбору!

— Толкай забор! Иначе мы тут все сдохнем!

И я с ужасом поняла, что эти твари идеально прячутся под человеческими масками.

Я хотела закрыть глаза, отвернуться от этого кошмара. Но не могла отвести взгляд от тела матери.

Никто не обращал на меня, одиноко стоящего ребенка, никакого внимания, все были заняты своим кровавым делом.

Солдаты — чтобы любой ценой защитить границу, люди по ту сторону — чтобы любой ценой выжить.

— Умри!

— Огонь!

— Толкай!

— Спасите!

Вскоре позади ревущей толпы показалась огромная орда монстров, прорвавшихся из города. Увидев их, люди с еще большим отчаяннием попытались перелезть через колючие баррикады. Началась форменная бойня.

И только когда горы изломанных трупов выросли до небес, только когда горячая кровь потекла ручьями, образуя черные лужи под ногами… всё закончилось.

— Угх…

Я обессиленно держалась за сведенный спазмом живот, из которого уже нечему было выходить.

За это бесконечное время ночь сменилась серым рассветом. Некоторые выжившие люди уже начали молча убирать тела от забора.

— Малявка, ты что здесь делаешь одна?!

И тут я услышала сорванный голос Чхве Гарам. Только тогда из моих сухих глаз хлынули горячие слезы.

— Мама… мама…

— А что с Ахён?! Где она?!

— Мама умерла…

— Что?

Чхве Гарам, видимо, не знавшая о том, что происходило на границе, переспросила дрожащим, неверящим голосом, но мой ответ не изменился.

Она, расталкивая солдат, бросилась к баррикадам. И истошно, страшно закричала:

— Кан Ахён! Где Кан Ахён!

Но мертвые в куче трупов не отвечают.

Позже в новостях говорили, что инцидент с доппельгангерами привел к чудовищным жертвам исключительно из-за некомпетентности и паники военного командующего операцией.

Но мне было плевать на новости.

Я знала лишь то, что видела своими глазами: все люди по ту сторону колючей проволоки были безжалостно убиты. И монстры, и люди.

Солдаты по эту сторону напивались до беспамятства и кричали, пытаясь убедить себя, что все убитые были монстрами, но многие так и не смогли в это поверить и сошли с ума от пожирающего чувства вины.

Люди, чьи семьи остались по ту сторону, как призраки бродили среди гор трупов. Они в слезах молились, чтобы не найти там своих близких, но в то же время отчаянно надеялись хотя бы на возможность по-человечески похоронить их тела.

Чхве Гарам какое-то время после смерти мамы ходила как в воду опущенная, словно живой мертвец, а потом с головой ушла в завершение её незаконченных исследований и развитие бизнеса.

А я…

Меня, как ненужный багаж, просто оставили в относительно безопасном, элитном убежище для выживших.

— Нахён, ты живешь в том большом красивом здании? Везет тебе!

Это было место, где жили люди с большими деньгами и связями, а не простые смертные.

Видимо, Чхве Гарам решила, что раз я такая самостоятельная, не по годам умная и нахожусь в безопасном месте с охраной, то меня можно ненадолго оставить одну.

Это был явно не лучший её выбор, но, наверное, это был наилучший вариант в ситуации, когда она физически не могла бросить ни ребенка своей погибшей подруги, ни дело, которому они обе посвятили всю жизнь.

Мне оставалось лишь тихо сидеть и не добавлять ей лишних проблем.

— Ага. Да. Там и живу.

— Твои мама с папой, наверное, очень крутые охотники!

— Они умерли.

— А, извини…

Но если мне будет угрожать реальная опасность, она ведь обязательно придет. Я послушно нянчилась с младшими детьми в убежище, то и дело с надеждой поглаживая сигнальный маячок, который оставила мне Чхве Гарам.

— Всё нормально.

Я же не маленький, глупый ребенок. Я смогу о себе позаботиться, пока её нет.

Но вскоре выяснилось, что я была слишком, непростительно наивна.

Я сильно недооценила, насколько опасна ситуация на улицах в условиях полного отсутствия закона и порядка. Ребенок, гуляющий в одиночку в такое темное время, — это отличная, легкая добыча.

— Что делать?

Я забыла об этом базовом правиле, и вот закономерный результат.

Я изо всех сил сжала кнопку маячка в кармане куртки. Меня в темном переулке плотным кольцом окружили жутковатые мужики.

— О, а она ничего такая. Чистенькая.

— Думаешь, купят задорого?

Чьи-то грубые, толстые руки жестко схватили меня за плечи.

Я отчаянно вырывалась, кусалась, но справиться со взрослыми, тяжелыми мужиками не могла. Внезапно я почувствовала сильный, тупой удар по затылку, и мир перед глазами погрузился в спасительную тьму.

Когда я снова открыла глаза, я лежала со связанными руками и ногами на полу в трясущейся, едущей машине.

Внутри было темно и тихо. Ленивый разговор водителя с пассажиром на переднем сиденье был прекрасно слышен.

— А что вы в итоге сделали с тем маячком, что был у девчонки?

— А, с ним? Оказывается, сигнал с этой дешевки идет не владельцу, а к ближайшему военному патрулю. Я просто сунул им пачку денег. Сказали, что будут молчать как рыбы, так что никто не узнает, куда мы её везем.

А мне говорили, что сигнал идет прямо к ней. Обманщица.

Хотя, если подумать логически, конечно, правильнее, чтобы экстренный сигнал шел к вооруженным военным поблизости, а не к Чхве Гарам, которая вечно занята в лаборатории и находится неизвестно где. Она сказала так просто для того, чтобы я чувствовала себя в безопасности и не волновалась.

Военные бы проверили сигнал и только потом уже сообщили ей, так что технически это была не совсем ложь с её стороны.

Но всё же…

«Нажмешь — и я тут же примчусь, так что не бойся ничего!»

И всё же…

…Какая глупость. Я же не ребенок, чтобы верить в сказки. Чем лежать и мысленно ныть о предательстве, лучше подумать, как отсюда сбежать. Это будет рациональнее.

— Эм, простите…

Пока я лихорадочно ломала голову над планом побега, откуда-то сбоку в темноте салона донесся слабый, неуверенный детский голосок.

Подписывайтесь на наши соцсети, ваша активность очень важна для нас *_* (а еще там доступно больше глав!)