Глава 237. Пересотворение мира (7)

— Ах...

— Господи...

3 апреля 2034 года, Сакраменто, Калифорния. Площадь перед медицинским центром UCD.

Тысячи лет человечество знало о чудесах лишь по старым книгам и рисункам. Верить им или считать красивой сказкой — каждый решал сам. Но теперь сомневаться было бессмысленно.

В ослепительном сиянии у людей вырастали утраченные ноги, заново формировались удалённые органы, восстанавливался повреждённый мозг. Сотни пациентов, которых вывезли на каталках, один за другим садились, вставали и делали первые шаги.

Назвать это можно было только чудом.

— О-о-о...

— Мистер Колсон, не вставайте! Это опасно!

— Сынок, я отродясь не чувствовал себя так хорошо.

— Мамочка, у меня больше не болит!

Фотография матери, которая прижимала к себе очнувшуюся дочь и рыдала от счастья, за считаные минуты облетела весь мир. Рядом на снимках неизменно появлялся седоволосый молодой человек, спокойно наблюдавший за происходящим.

Врачам было уже не до спокойствия. Один взмах его руки вылечил сотни людей, и медики почти сорвались в истерику.

— Он ведь не только травмы залечил!

— Онкологические больные тоже здоровы. Даже те, кого вывезли сюда по ошибке. Какого чёрта?..

— А у этого была тяжёлая наркотическая зависимость.

Туран слушал их вполуха. У самого уха прошелестел голос Мейсы. Она передала слова по воздуху так, чтобы никто больше не услышал.

[А свет-то зачем? К лечению он вообще никакого отношения не имеет.]

[Людям нужна была картинка поубедительнее.]

Последние несколько дней Туран отдыхал в гостинице и заодно изучал землян. Внешне люди Земли ничем не отличались от жителей Колыбели, но с точки зрения магии это были совершенно разные существа.

У землян не было ни маны, ни духовных сигилов. И всё же животными в духовном смысле они не являлись: человеческие чувства превращались в вес бытия и тянулись к тем, на кого были направлены.

Видимо, здешняя духовная система просто работала иначе.

— Зато сработало как надо, — сказала Мейса уже вслух.

— Настолько заметно?

— Ещё как.

Развитые земные средства связи показали чудо всему миру одновременно. Миллионы людей — возможно, уже сотни миллионов — смотрели прямые трансляции, и их мысли, страх, восторг и надежда обращались в вес бытия, который оседал на Туране.

На Земле, где не было сущности, эта сила оставалась бесполезной. Зато после возвращения в Колыбель она могла превратиться в колоссальную власть над миром.

Ещё несколько десятков таких случаев — и он, пожалуй, сумеет обратить в сущность весь свой мир, а затем поглотить его целиком.

Именно к этой вершине стремился Монарх.

— Едем дальше, — распорядился Туран.

— Слушаюсь!

Полковник, приставленный к ним в качестве сопровождающего, вытянулся так, будто ему в спину вставили стальной прут.

За воротами уже бесновались журналисты. Охране пришлось буквально продираться сквозь толпу, чтобы вывезти гостей к следующей больнице.

До вечера Туран и Мейса объехали почти весь Сакраменто и исцелили самых тяжёлых пациентов. Начиная со второго госпиталя Мейса работала наравне с ним. Насмотревшись на представление Турана, она тоже добавила к лечению эффектов, без которых вполне можно было обойтись.

После её прикосновения тело больного ещё несколько секунд сияло изнутри. Со стороны казалось, будто она сильнее Турана.

— Постойте... Я стою! Сам стою!

— Но его парализовало ещё до землетрясения...

Один человек много лет не чувствовал ног, а во время недавней катастрофы едва не погиб. После лечения он не только оправился от новых травм, но и полностью избавился от старого недуга.

Таких случаев становилось всё больше.

Когда число исцелённых перевалило за несколько тысяч, Туран выбрал следующую цель — Сан-Франциско.

В президентском лимузине они с Мейсой сидели друг напротив друга.

— Ну что? — спросил он.

— По сравнению с первым днём вес бытия вырос в десятки раз. Может, и в сотню.

— Тогда мы сюда не зря приехали.

В Колыбели собрать столько силы подобным способом было почти невозможно. Для простого человека исцеление оставалось чудом, но глава Великого Дома вполне мог совершить нечто подобное. Люди пожали бы плечами: мол, а чего ещё ждать от такого мага?

К тому же рассказы, передаваемые из уст в уста, быстро тускнели.

На Земле всё было иначе. Здесь одно событие одновременно видели сотни миллионов, а то и миллиарды зрителей. Простенькая восстановительная магия, которой в Колыбели лечили простолюдинов, казалась землянам чудом, неподвластным даже величайшим священным реликвиям.

Туран взял у военного водителя телефон и попытался посмотреть новости. Большинство крупных сайтов уже лежало под наплывом посетителей.

Земля просто не успевала переварить случившееся.

За чтением сообщений и нелепых заголовков они не заметили, как добрались до Сан-Франциско.

Город лежал в руинах.

— Здесь вы дрались с Монархом? — Мейса долго смотрела в окно. — Вот же пиздец...

— Поэтому всё и расчистим. Я начну отсюда и снесу материковую часть. Ты возьмёшь острова. Справишься?

После битвы город было проще построить заново, чем чинить. Здания, которые должны были рухнуть ещё во время катастрофы, Туран кое-как скрепил магией преобразования земли. Жителей давно эвакуировали.

Вернуть каждую стену, перекрытие и трубу в прежнее состояние он, наверное, сумел бы. Только на это ушло бы слишком много сил. Железобетонные кварталы не так-то просто разобрать и вывезти — если, конечно, не сбрасывать на них водородные бомбы.

Туран договорился с президентом не латать мёртвый город, а полностью подготовить площадку для нового строительства. Одна только разборка завалов потребовала бы лет работы и немыслимых денег.

— С тем, что у меня осталось, будет впритык, — прикинула Мейса.

— Если выдохнешься, я поделюсь.

— Тогда не буду себя сдерживать.

Они предупредили военных, журналистов и любопытных, чтобы никто не приближался к развалинам.

Разумеется, нашлись американцы, которые сочли запрет личным оскорблением.

— Отсюда такой кадр получится...

Ух!

Человек, тайком перелезавший через ограждение, не договорил. Тело мгновенно одеревенело, и он повалился на бок. Та же участь постигла ещё нескольких умников.

Поставив простой барьер, Туран и Мейса разошлись по своим участкам.

— Ну, начнём.

Туран принял облик гигантского беркута. В этом теле он был физически сильнее, а душа, слившаяся с Бидже, чувствовала себя естественнее. Значит, и сущность подчинялась лучше.

Один взмах крыльев поднял море огня.

Белое пламя, прежде принадлежавшее Серебряному Солнцу, охватило край города и медленно двинулось вперёд, плавя бетон, сталь и стекло.

У Мейсы тоже всё в порядке.

Над другой частью Сан-Франциско поднялась исполинская женщина из бури и молний. Она напоминала саму Мейсу, только выросшую до размеров небоскрёба. Сущности у неё пока было мало, поэтому рядом с беркутом Турана фигура казалась небольшой. Землянам и этого хватало: перед ними стояла настоящая богиня грозы.

Она повела рукой.

Вихрь проглотил целый квартал. Дома один за другим сложились внутрь, будто сделанные из мокрого картона.

Через час на месте разрушенного Сан-Франциско осталась голая ровная площадка. Туран и Мейса работали осторожно и не позволили огню, ветру или обломкам задеть уцелевшие районы за пределами города.

Вернувшись в человеческий облик, Мейса тяжело опустилась на землю.

— Всё. Ещё немного — и я бы свалилась без сил.

— Держи.

Туран передал ей часть своей сущности.

Мейса сразу выпрямилась и улыбнулась.

— Вот теперь жить можно.

Он повернулся к подполковнику. Тот стоял с открытым ртом и никак не мог прийти в себя.

— Я устал. Найдите поблизости место, где можно отдохнуть.

— Да, сэр!

* * *

Разрушение требовало несравнимо больше сил, чем лечение, и с точки зрения выгоды почти не имело смысла. Однако Туран настоял на таком плане по двум причинам.

Во-первых, сама магия разрушения не отнимала силу навсегда, тогда как восстановление утраченных частей тела понемногу расходовало сущность безвозвратно.

Во-вторых, землянам следовало напомнить, что перед ними не беззащитные целители, которых можно запереть и заставить работать.

Восстановительная магия здесь бесценна. Какой-нибудь старый и больной ублюдок у власти наверняка решит, что нас можно прибрать к рукам.

Тому же президенту США было за шестьдесят. По земным меркам он мог умереть в любой момент, и никто не счёл бы это невероятным.

Самому Турану, впрочем, было любопытно, удастся ли продлевать жизнь землян бесконечно. Омолодить тело не составляло труда. Но он понятия не имел, как стареет душа человека, выросшего в мире без маны и сигилов.

Как бы то ни было, после Сан-Франциско желающих схватить их должно было поубавиться.

А если кто-то всё-таки решится — Земля увидит трагедию, которую не забудет никогда.

— Что смотришь?

Мейса вышла из душа и плюхнулась на кровать. От неё пахло чем-то свежим и незнакомым.

— Нас обсуждают.

— Покажи.

Туран протянул ей телефон. На экране шёл прямой эфир: пожилые мужчина и женщина спорили так яростно, словно от исхода передачи зависела судьба мира.

[Если они поднимают больных с постели и карают города огнём, почему мы не можем назвать их богами?]

[Не кощунствуйте.]

[Огромная сила ещё не делает существо богом. Важно, чего оно хочет и чему способно научить человечество...]

[А они сами хоть раз называли себя богами?]

Рядом с трансляцией непрерывно бежали комментарии. Одни уже поклонялись Турану и Мейсе, другие объявляли их мошенниками. Кто-то умолял вылечить неизлечимо больного ребёнка. Кто-то возмущался, что США присвоили себе чудотворцев.

Мейса читала молча, потом вздохнула.

— Мне не по себе.

— Из-за чего?

— Они правда принимают нас за богов. А мы всего лишь два человека чуть старше двадцати, которым досталась чудовищная сила. Мы многого не знаем и постоянно ошибаемся.

Туран посмотрел на неё, отбросил телефон и обнял.

Мейсе всегда не хватало уверенности в себе. Слишком многое в детстве приучило её думать, что право на любовь надо заслужить, а спасать следует каждого, до кого можешь дотянуться. Сейчас она наверняка винила себя уже за тех, до кого не успела добраться.

— Хватит себя жрать. Мы вернули землянам долг с лихвой. А если тебе станет легче, иногда можно приезжать сюда и проводить благотворительные приёмы.

— Ладно...

— Лучше скажи, можно ли сделать у нас такой же шампунь и всякие штуки для душа. Они охрененные.

— Тебе нравится, как я пахну?

— Очень.

Они соприкоснулись лбами и оба рассмеялись.

— Пора домой, — сказал Туран.

— Уже?

— Я собирался поездить по миру и собрать ещё веса бытия, но Земля и так потрясена сильнее, чем я ожидал. Хочешь остаться?

— Немного. Но ты прав. Наш дом там. И Луска ждёт.

Перед уходом Туран отправил президенту сообщение. Написал, что они возвращаются в свой мир, а когда снова появятся на Земле — пока неизвестно. Предложил в следующий раз спокойно поужинать вместе.

Ответа он ждать не стал. Бросил телефон на кровать: в Колыбели, с её иными законами природы, аппарат всё равно превратился бы в бесполезный кусок металла.

— Ну что ж.

В следующее мгновение они покинули Землю, оставив её разбираться с последствиями своего визита.

* * *

— Я вернулся.

— Быстро, — удивился Асиз. — Ты же собирался задержаться.

— Сам так думал.

Туран сел за стол в рабочем кабинете и пролистал несколько накопившихся документов.

За те считаные дни, что он провёл на Земле, Колыбель продолжала меняться. По всем регионам распространяли полученные с помощью Хранителя знания: основы ремёсел, земледелия, медицины и прочих наук, необходимых миру, который пока оставался на уровне Средневековья.

До земной цивилизации было ещё бесконечно далеко. После роскошного приёма в США разница бросалась в глаза особенно сильно.

— Где Мейса? — спросил Асиз.

— Пошла к Луске.

— А ты чего не с ней?

— Сначала закончу одно дело. Кажется, теперь сил хватит на то, о чём мы говорили.

— Настолько хорошо всё прошло?

— На Земле людей в сотню раз больше, чем у нас. Возможно, и не в сотню, а намного больше.

Точное число погибших во время Возвращения Богов никто ещё не подсчитал. По самым осторожным оценкам, мир потерял не меньше трети населения.

Если в Колыбели теперь жило меньше десяти миллионов человек, население Земли превосходило население их мира почти в тысячу раз.

— Даже представить не могу, — пробормотал Асиз. — И суши у них, говоришь, не так уж намного больше?

— Когда-нибудь сам посмотришь. Но сначала научись защищаться.

— Четыре способности родовой линии и власть над сущностью — это у тебя называется «научиться защищаться»? Ну ни хрена себе требования.

Он ворчал, но спорить не стал.

Поговорив с другом и немного отвлёкшись от земных впечатлений, Туран подписал последние бумаги и поднялся.

— Начинаем.

— Ничего особенно жуткого прямо сейчас не случится?

— Сразу — нет. Хотя есть неприятная новость. Порох и Воду Смерти больше нельзя будет делать по старым рецептам.

— С какого хрена?

— Потому что при нормальных законах природы эти вещества в нынешнем виде не существуют.

Порох Колыбели на самом деле не был чёрным порохом. Игровые законы «Песни Солнца, Луны и Звёзд» воплотили не химическое соединение, а общее человеческое представление о том, как должен вести себя порох.

Вода Смерти тоже лишь напоминала соляную кислоту. Она обладала теми свойствами, которые обычный землянин приписывал кислоте, не особенно разбираясь в химии.

Если вернуть природе естественные правила, обе выдуманные субстанции исчезнут.

— Зато похожие вещества можно будет получать обычными способами, — добавил Туран. — И на производстве смогут работать простолюдины.

— А новый завод проектировать мне.

— Разумеется.

— Заебись...

Оставив Асиза ругаться, Туран переместился за пределы мира.

Он оказался у границы мира. Перед ним стояла белая мировая преграда, за ней лежала пустота, и больше не было ничего.

Почти ничего.

У преграды стояли три двери — синяя, жёлтая и красная. На них значилось: «Рай», «Перерождение» и «Ад».

Н-да. Сделал на скорую руку и забыл.

Позже стоило взять земные религиозные книги и всё, что сохранилось в чужих воспоминаниях, чтобы придать загробному миру более достойный вид. Умершие, которые приходили сюда впервые, наверняка ожидали чего-то посолиднее трёх крашеных дверей.

Перед тремя дверями находился суд. Духовные тела, скрытые друг от друга Покровом Неведения, выносили приговоры таким же умершим.

Туран миновал судилище и вошёл в Рай.

Здесь каждый вновь и вновь переживал самые счастливые минуты жизни.

Поначалу замысел казался хорошим. Но, присмотревшись, Туран увидел проблему.

Счастливых воспоминаний у большинства слишком мало. Они повторяются, и люди уже скучают. Ещё немного — и мой Рай превратится в Ад, где всех до смерти мучают одной и той же радостью.

Можно было бы стирать счастливые воспоминания после каждого круга, но такое вмешательство оказалось бы и сложным, и сомнительным с нравственной точки зрения.

Придётся обсудить это с другими и придумать что-то лучше.

В Перерождение заглядывать не имело смысла. Зато при виде Ада Туран нахмурился.

— Да вы издеваетесь...

Загробный мир существовал всего несколько недель, а Ад уже трещал по швам. В нём теснились сотни, если не тысячи духовных тел. В Раю при этом набралось едва несколько десятков обитателей.

Впрочем, мир совсем недавно пережил настоящий конец света. Чтобы выжить, люди годами были готовы на что угодно. Неудивительно, что праведников оказалось так мало.

Может, когда Колыбель станет богаче и спокойнее, мерзавцев тоже поубавится.

Туран прошёл мимо душ убийц, насильников и предателей, разыскивая тех, кого бросил сюда лично.

— Чуджак и Хапс на месте...

А-а-а-а!

Чуджак когда-то завладел телом Талиса, деда Турана. Хапс носил тело Бадала, отца Мейсы. Оба бога находились на самом дне Ада и испытывали на себе всё, что творили с другими.

Даже этого было мало. Они погубили миллионы, если считать войны, которые развязали чужими руками, в том числе войну Джахара и Арабиона.

Осмотрев пленённых богов Камайна и Арабиона, Туран добрался до полуэльфов Лубана и Барахи.

— Давно не виделись.

— Не скажу... что рад... встрече...

Ресион был прикован цепями и медленно горел. Чтобы поговорить без воплей, Туран на время остановил казнь.

— Кого ты пытал огнём, если тебя до сих пор жарят?

— Это было слишком давно. Не помню. Проклятье, я помогал тебе изо всех сил, а наградой стал Ад.

— За прежние дела надо отвечать. Я и так сократил срок в десять раз.

— Засунь себе такую милость.

Жалеть Ресиона было трудно. Он помогал только потому, что Туран пригрозил уничтожить его. До этого полуэльф собирался похитить Солифа и сделать его тело своим новым сосудом.

Ким Уну повезло больше. Он сам сдался, признал вину и искренне раскаялся. После естественной смерти его решили отправить на Перерождение без наказания.

Похоже, раскаяние тоже следовало включить в правила суда.

Туран заверил принца полуэльфов: пока уцелевшие белые эльфы не вернутся к людоедству, он не станет истреблять их народ. После этого он покинул Ад.

Крики там не смолкали ни на миг. Проведя внутри совсем немного времени, Туран чувствовал себя так, будто в грязи вывалялась сама душа.

Интересно, мне после смерти тоже придётся сюда отправиться? Так было бы честно.

Он усмехнулся собственной мысли.

Хозяин загробного мира боялся попасть в собственный Ад — звучало нелепо. А если Туран проиграет захватчику из иного мира, тот скорее вырвет весь загробный мир с корнем и переработает в силу.

Отбросив мрачные мысли, он протянул руку к мировой преграде и заглянул внутрь себя.

Сущности осталось намного меньше, чем прежде. Значительную часть Туран передал Мейсе: собранный на Земле вес бытия дал ей достаточно власти, чтобы удержать эту силу.

Освободившееся внутри место давало нужный запас контроля. Без него Туран не смог бы сорвать с мира целый пласт законов и обратить его в сущность.

Ну что, попробуем.

Туран потянулся к правилам, которые божественный народ Преа когда-то насильно вписал в Колыбель, прибыв сюда с Земли. Законы «Песни Солнца, Луны и Звёзд» один за другим отделялись от мира.

Молодой бог начал переписывать реальность.