Глава 217. Боги и великаны (8)

Известие о том, что Мейса собирается на несколько дней покинуть Морген, подняло переполох.

Туран мог позволить себе почти любую поездку. Времена стояли смутные, а у молодого Дома Паршия ещё не успели сложиться строгие традиции. Но глава Великого Дома по обычаю должен был оставаться в родовом поместье. Без веской причины уезжать в одиночку считалось безответственным.

И возразить вассалам было трудно.

Что они смогли бы сделать, если бы Туран заманил Мейсу подальше от города, убил её и попытался захватить Дом Арабион?

Мейса лишь презрительно фыркнула.

— Хватит нести хуйню. Я скоро вернусь. Лучше следите, чтобы крылатые не разбежались.

— Госпожа, но...

— Я всё сказала. Разбирайтесь без меня.

В первые дни после назначения такой тон мог бы обернуться мятежом. Теперь Мейса уже доказала, что занимает своё место по праву. Именно она перебила самых буйных представителей птичьего народа, подчинила остальных и навела на равнине Дакейн хотя бы подобие порядка.

Пользуясь властью главы Дома, Мейса пресекла спор и вышла из резиденции. За городом её ждали Туран и Бидже.

Они вдвоём уселись на спину беркута и поднялись в воздух.

— Когда мы в последний раз так летали? — спросила Мейса.

— Давно.

— Перестань, щекотно!

— Не толкайся. Я свалюсь.

Они целый день дурачились на широкой чёрной спине, пока внизу тянулась равнина Дакейн. Войны разорили её, но земля по-прежнему оставалась плодородной.

К вечеру равнину сменила снежная пустошь. Воздух сразу стал холоднее.

Туран и Мейса обладали огромным запасом маны и нечеловеческой выносливостью, поэтому ощущали лишь неприятную прохладу. Для простого человека этот воздух был бы смертельно ледяным.

Туран плеснул немного воды из фляги. Капли не успели пролететь и нескольких метров: замёрзли и рассыпались снежной крупой.

— И это осенью, — сказал он.

— Думаешь, дело в снежных людях?

— Похоже на то.

Север всегда славился суровым климатом. Но если здесь круглый год держался такой мороз, прежние жители не смогли бы выжить.

Туран вспомнил легенду о пустыне Энлиль. Говорили, когда-то там лежала богатая равнина, пока великаны не превратили её в выжженную землю. Божественный народ Преа пришёл позже и не застал прежних времён, поэтому доказательств не осталось.

Теперь эта сказка уже не казалась пустой выдумкой.

Он применил магию слежения. Целью выбрал людей, способом поиска — запах. Радиус пришлось сократить больше чем наполовину. При нынешнем запасе маны обычное заклинание Джахара охватило бы слишком большую область, и отдельные следы слились бы в сплошной шум.

Первым Туран почувствовал знакомый аромат Мейсы — тёплый, сладковатый, волнующий. Он заставил себя отодвинуть его на задний план и сосредоточился.

С юга доносилось несколько слабых и почему-то неприятных человеческих запахов. Скорее всего, это были беженцы и жители пограничных поселений. Впереди не ощущалось ничего.

— Там нет ни одного человека.

— Вообще ни одного выжившего?

— Разве что кто-то спрятался в месте, которое глушит слежение.

Туран почти не верил в такую возможность.

Его заклинание давно перестало быть обычной магией. По точности оно приближалось к навыкам богов и пробивало даже гномьи способы сокрытия. Надёжно закрыться от него мог только особый барьер вроде того, которым пользовался Ким Ун. Среди союзников Монарха ни у кого такой способности не было.

— Вон один, — сказала Мейса.

Она смотрела вниз.

Туран отключил заклинание и почувствовал тяжёлый звериный запах.

— Значит, вот как они выглядят.

Снежный человек напоминал огромного мужчину, закутанного в белую шкуру. Только это была не одежда. Длинная густая шерсть росла по всему телу. Из-под неё выступали чёрные морщинистые кисти с кривыми когтями. На пальцах пахло свежей человеческой кровью.

Реликвия Мимика позволила Турану заглянуть глубже. Сила Армани была сосредоточена в плавниках, сила эльфов — в ушах. У снежного человека главным вместилищем оказалась шерсть.

— Проверю, на что он способен.

— Ты и сам знаешь, но всё же будь осторожен.

— Хорошо.

Туран спрыгнул с Бидже и полетел к земле.

Он мягко приземлился, по щиколотку уйдя в снег. Земля не вздрогнула и не провалилась: рыхлый наст погасил удар, а само тело Турана, несмотря на всю его силу, весило немногим больше восьмидесяти килограммов.

Снежный человек оказался внимательнее, чем выглядел. Он резко повернулся.

— Говорить умеешь?

В ответ раздался рёв. Существо оскалило четыре длинных клыка, и по подбородку потекла слюна.

Или совсем глупый, или разговаривать не хочет. Возможно, строение пасти мешает.

Температура вокруг начала падать.

— Любопытно...

Даже крепкому дворянину долго не выдержать такого холода. По всей видимости, это и была основная способность снежного народа.

Туран перевёл реликвию Мимика на линию Камайн и получил присущую Инею устойчивость к холоду. Мороз сразу перестал причинять неудобство.

Существо решило, что добыча окоченела. Оно неторопливо подошло и замахнулось, собираясь распороть Турану грудь.

Тот перехватил его за запястье.

— Одежда дорогая.

Снежный человек глухо зарычал и дёрнул руку. Потом ещё раз. На морде появилось настоящее недоумение: с какой стати еда осмелилась сопротивляться?

Туран медленно усилил хватку.

Сначала противник только злился. Когда кости начали трещать, он взвыл и ударил свободной рукой.

Туран не дал ему этого сделать. Он размахнулся и швырнул великана в снег, затем снова поднял за одну руку. Существо было вдвое крупнее, но вес почти не чувствовался.

По силе и выносливости — примерно дворянин средней ступени, не обученный ближнему бою. Скорость ниже. На обычной земле ничего особенного, зато здесь...

В таком морозе мышцы обычного мага быстро деревенели. Если несколько снежных людей нападут одновременно, отбиться будет трудно. Для Нагина всё сложилось ещё хуже: родовая линия этого Дома почти не помогала в прямом бою.

Туран не спешил заканчивать испытание. Он проверил, как шерсть держит удары, на какие чувства существо полагается, насколько быстро бегает.

Снежный человек умел не только вымораживать воздух. Он поднимал снег, обращал его в острые снаряды и скользил по насту так быстро, будто ехал по гладкому льду. Похожим приёмом когда-то пользовался Имир.

Когда всё стало ясно, Туран создал из снега ледяное копьё длиной больше четырёх метров и насквозь пробил противника.

Создать лёд здесь было не сложнее, чем вдохнуть.

— Живучий.

Даже с пробитым сердцем снежный человек почти минуту бился руками и ногами. После смерти Туран поглотил его силу. Маны оказалось ничтожно мало, хотя само существо было опасным.

Он вернулся на спину Бидже и изложил Мейсе свои выводы.

— Я знала, что они сильные, но не настолько. Можешь определить, сколько их здесь?

— Точно не скажу. По следам — больше тысячи.

— Теперь понятно, почему люди исчезли.

Простолюдинам нечего было и думать о сопротивлении. Несколько десятков дворян и несколько тысяч рыцарей тоже не удержали бы север.

Когда придёт время вернуть эти земли, Турану и Мейсе придётся идти впереди лично. Рядовые маги здесь быстро ослабеют, а длинную жёсткую шерсть снежных людей наверняка не пробьют обычные пули.

По пути они убивали всех снежных людей, которых встречали. До столицы Нагина добрались примерно через половину дня.

* * *

Дослак стоял у одного из немногих горных массивов северной области. Его отроги тянулись далеко на запад и там соединялись с Небесным хребтом.

Город возвели на высоком плато в глубокой чаше между вершинами. Стены были сложены из белого полупрозрачного материала, похожего на лёд, но не имевшего с ним ничего общего.

Внутри обосновались сотни снежных людей.

Скорее всего, их привлекли замёрзшие тела прежних жителей. В этой стуже другой пищи почти не осталось.

Мейса опустилась на городскую стену и оглядела улицы.

— Да их тут кишмя кишит.

Ближайшие существа дружно повернули головы.

Скрытность всё равно не входила в план. Зрение у снежного народа было обычным, зато слух и обоняние — превосходными. Постоянно маскировать запахи и звуки оказалось бы утомительнее, чем просто зачистить город.

— Бегут, — сказал Туран.

С протяжным воем к стене ринулись десятки великанов. После долгих месяцев на замёрзшей падали вид живых людей привёл их в неистовство.

Несколько самых крупных издавали короткие визгливые крики, и остальные меняли строй. Значит, какой-то примитивный язык у них всё-таки существовал.

Проверять это сейчас никто не собирался.

— Ну, пошли!

Мейса выхватила Небесную Кару.

Один широкий взмах разорвал тела первых нападавших. Следом ударила фиолетовая молния и охватила тех, кто бежал сзади. Белая шерсть мгновенно почернела.

Электричество ушло в снег, вернулось к Мейсе и впиталось в нагрудник — реликвию Страж Небес. Две реликвии Арабиона работали вместе: молот выпускал заряд, доспех собирал остаточную силу и позволял использовать её снова.

Бадал так и не получил этого преимущества. Кадрам когда-то унёс обе реликвии, а затем потерял их.

С ними в руках история Дома могла сложиться иначе.

Пока Мейса проламывала толпу, Туран скрылся и занялся беглецами. Он выпускал железные шарики один за другим.

Называть это стрельбой было трудно. Каждый выстрел гремел, как пушечный залп, сносил несколько домов и перемалывал целую группу снежных людей.

Среди них попадались особи сильнее остальных. Для Турана и Мейсы разницы почти не было. Лев, загнавший стаю волков, не станет выяснять, кто перед ним — молодой зверь или вожак.

Бидже кружила над окраинами. Стоило кому-то выбраться из города, в голову беглеца била молния. Самые крепкие выдерживали первый удар, иногда второй. После третьего они падали, и беркут спускался, чтобы вырвать голову когтями.

Через полчаса всё закончилось.

Около четырёхсот снежных людей, для уничтожения которых обычному войску потребовались бы тысячи бойцов, лежали мёртвыми. Большая часть времени ушла на поиски тех, кто после первого столкновения спрятался среди развалин.

Мейса опустила залитый чёрной кровью молот.

— Будто дом прибрала.

— У меня то же чувство.

С окровавленным молотом в руках это сравнение звучало странно, но Туран не стал спорить. Когда любишь человека, даже самые нелепые его слова кажутся уместными.

Воздух стал немного теплее.

Массовая гибель снежных людей ослабила холод, который они распространяли одним своим присутствием.

Туран и Мейса прошли через разрушенный город к родовому поместью Нагина. Улицы были завалены камнем, клочьями белой шерсти и кусками мяса.

Дворец выглядел богато для столь далёкой северной глуши, но внутри почти всё обвалилось.

— Изуродовали, — сказала Мейса.

По следам на стенах и замёрзшей крови было видно, какой ожесточённой была последняя битва магов Нагина со снежными людьми.

Они переходили из здания в здание и пытались понять прежнее назначение помещений.

— Здесь жили дети, — сказала Мейса. — Смотри, одежда совсем маленькая. А там, похоже, женская половина... Подожди.

— Что?

— Расположение домов. Оно почти такое же, как в поместье Арабиона.

— Неудивительно. Оба места проектировал Монарх. Он любил строить города и раскладывать всё по полочкам.

Морген вмещал больше миллиона жителей, но был спланирован так чётко, что в это трудно было поверить. В разрушенном Дослаке угадывался тот же почерк: навязчивая симметрия, строгие линии, ни одного случайного поворота.

Мейса осмотрелась.

— Тогда дом главы должен быть там.

— Слишком скромный.

Указанное ею здание уступало соседним и размерами, и убранством. Камень защищало зачарование, но для важного строения это было обычным делом.

— Всё равно проверим.

Внутри Туран быстро понял, что она не ошиблась.

Небольшим дом казался только снаружи. Основная часть уходила под землю.

— Ничего себе...

Под лестницей открылся коридор высотой больше пяти метров и шириной около двадцати. В боковых комнатах стояли ряды непонятных приборов.

Это была не просто резиденция. Здесь Монарх жил и работал.

— Нашли, — сказал Туран.

Он вдруг поднял руку, останавливая Мейсу.

Снизу к ним приближалось нечто, чего не замечали ни обычное чувство маны, ни реликвия Мимика. Существо поднималось по винтовой лестнице.

— Что там?

— Движется за счёт маны... Похоже на мертвеца.

Через несколько мгновений из-за угла вышел зверь. При жизни он, вероятно, был снежным барсом.

[□■□■□■□■-!]

Искажённый рёв нежити прокатился по коридору.

Барс оказался необычно опасным. Он нырял в тени и появлялся в другом месте, выпускал когтями режущие ударные волны и одним взглядом замораживал кровь противника.

Маны в нём было не меньше, чем у сильного дворянина. Почти любой маг погиб бы, не успев понять, что произошло.

Но перед зверем стояли двое сильнейших людей нынешнего мира.

Он метался по коридору, пока молния Мейсы не настигла его в прыжке. Дух вспыхнул бирюзовым светом, распался и оставил на полу пустую шкуру.

Туран присел рядом.

— Думаю, это был подопытный зверь.

— Почему?

— Слишком много разных способностей. Даже у сильных магических зверей обычно бывает одна основная сила.

Бидже управлялась с четырьмя родовыми линиями, но она происходила от соединённых божественных зверей. У снежного барса все способности явно принадлежали его собственному телу ещё при жизни.

Монарх владел Жизневедом. Вполне возможно, он пытался менять силы магических зверей.

Мейса поняла его мысль.

— Тогда он умер здесь после нападения?

— Скорее, его забыли кормить. От холода снежный барс точно не погиб бы. А став нежитью, он выбрался из клетки.

Значит, после возвращения божественной эпохи Монарх не успел навести здесь порядок. Шанс найти полезные записи заметно вырос.

Они решили разделиться.

Мейса осталась осматривать первый подземный уровень. Туран направился туда, откуда пришёл барс, — в область, которую не видело чутьё реликвии.