Глава 216. Боги и великаны (7)

Тёмных эльфов было не меньше трёх тысяч. Среди них насчитывалось несколько десятков некромантов. Такую армию не смогли бы одолеть даже объединённые силы нескольких магических Домов.

Даже несколько тёмных эльфов-простолюдинов могли загнать одного рыцаря. Здесь же перед Мейсой стояла целая армия.

Её это, похоже, ничуть не волновало.

Она шла в первых рядах и разбрасывала по полю боя фиолетовые молнии. Когда-то так сражался Бадал, но он был уже стар и давно миновал свой расцвет. Мейса же находилась в самом соку: сильное, закалённое тело выдерживало такую мощь, от которой у большинства магов разорвало бы мышцы и кости.

Её длинный боевой молот, Небесная Кара, со свистом рассекал воздух. От одного взмаха ближайших эльфов ломало и швыряло в стороны, а земля под ногами заходила ходуном.

Туран наблюдал за ней издалека. Некоторое время он просто любовался, а потом решил всё-таки заняться делом.

Некроманты, пытавшиеся хоть как-то сдержать Мейсу, не сразу заметили тонкую полосу света, пришедшую им в спину.

— А?.. — успел выдохнуть один из них.

Остальные не поняли даже этого. Их тела смяло прежде, чем они осознали нападение. Окутывавшая их нежить не помогла: железные шарики Турана несли в себе столько маны и так грубо ломали привычные законы мира, что вся защита рассыпалась в одно мгновение.

Лишившись главной силы, строй тёмных эльфов рухнул.

Маги Арабиона и Паршии вместе с крылатыми воинами ударили по бегущим. Началась уже не битва, а резня.

Туран больше не скрывался. Он вышел на открытое место и направился к Мейсе.

Они молча посмотрели друг на друга, обнялись и поцеловались.

Через несколько мгновений Мейса отстранилась и провела тыльной стороной ладони по губам.

— Наверное, при людях стоило бы вести себя посдержаннее.

Отношения между Домами Арабион и Паршия оставались непростыми. Показная близость глав двух Домов могла породить лишние разговоры. Но Туран не видел смысла считать выгоду всякий раз, когда хотел обнять любимую женщину.

К счастью, большая часть войска гнала уцелевших врагов, а немногие приближённые Мейсы были достаточно воспитаны, чтобы смотреть в другую сторону.

— Как ты вообще забралась так далеко на юг? — спросил Туран. — И откуда взялись эти крылатые?

— Птичий народ. Я их понемногу приручаю. Внутри равнины Дакейн уже стало поспокойнее, вот я и двинулась дальше.

Одной фразы было мало. Мейса велела нескольким вассалам принять командование погоней и, когда рядом остались только свои, рассказала всё по порядку.

Сразу после возвращения божественной эпохи она занялась стаями птичьего народа, которые бесчинствовали по всей равнине. Ничего особенно сложного в этой охоте не было. Для Мейсы крылатые оказались столь же слабой добычей, как для Турана враждебные гномы.

Проблема заключалась в другом: Мейса была одна, а стай насчитывались десятки.

Пока она носилась за ними по всей равнине, выяснилась любопытная вещь. Птичий народ преклонялся перед теми, кто летал быстрее остальных.

— Только не говори, что ты воспользовалась именно этим.

— А чем ещё? Я показала им полёт на магнитной тяге, и они решили, что я какая-то главная птица. Тупые они, конечно, пиздец, но учатся. После долгих побоев удалось втолковать, что людей жрать нельзя.

Арабион был разорён. Собрать полноценное магическое войско сейчас не получалось, поэтому несколько тысяч крылатых бойцов выглядели слишком заманчиво, чтобы от них отказываться.

Мейса одну за другой подчиняла стаи, всякий раз доказывая своё превосходство в скорости и силе. Затем приставляла к ним магов, чтобы те следили за порядком и повторяли урок: людей, а особенно магов, трогать запрещено.

— Насколько они вообще разумны?

— Самый глупый человек умнее. Самое умное животное глупее. Где-то посередине.

Примерно на том же уровне находились одичавшие современные гномы. Только у гномов были предки, оставившие им убежища от богов и магов. У птичьего народа такой защиты не оказалось.

С гномами Туран заключил союз как с другим разумным народом. Мейса поступила проще: сломила крылатых и выдрессировала, как опасных зверей.

— Они слишком дикие, — сказала она. — В будущем, наверное, придётся их истребить. Постоянно держать рядом сильного мага всё равно не получится.

В этот момент Бидже, прятавшаяся в теле Турана, выскочила наружу и с размаху бросилась Мейсе на грудь.

— Мейса!

— Бидже! Давно не виделись!

После Турана Бидже больше всех любила именно её. Раньше причина оставалась непонятной, теперь всё стало очевидно.

Туран и Мейса были единственными на этой земле, кто нёс в себе четыре родовые линии. По праву силы они стояли рядом с древними богами. Бидже происходила от зверей, служивших божественному народу Преа, и каждый из них мог стать для неё недостающей половиной.

Туран занял это место первым, но Мейса оттого не перестала быть ей родной.

Пока та щекотала Бидже подушечки лап, Туран вспомнил о просьбе, переданной через неё.

— Ты узнавала насчёт Кеорна?

— Узнавала. В землях Арабиона его нет. Он давно исчез.

— Исчез?

— Когда Арабион впервые пошёл на Паршию, Кеорн был уже слишком стар для призыва. Перед второй войной его решили разыскать, но оказалось, что он давно ушёл из дома.

Туран нахмурился.

Он готовился услышать, что Кеорн умер от старости или болезни. В худшем случае — что его по ошибке забрали в войско и убили как рядового рыцаря. Но человек, который так гордился именем Арабиона, едва ли бежал бы от призыва.

Хотелось немедленно выяснить, куда он делся. Однако сейчас это было личным делом Кеорна. Турану как главе Паршии следовало думать о другом.

— А что с Домом Нагин?

— Его больше нет.

На лице Мейсы мелькнуло мрачное удовлетворение.

— Жена Бадала ещё перед походом перебралась туда вместе с сыном. Я попыталась их найти, но вся снежная область стала непригодна для жизни. Скорее всего, их уже сожрали снежные люди.

Не требовалось уточнять, о ком она говорила. Законная жена Бадала из Дома Нагин и её сын приходились Мейсе мачехой и единокровным братом.

В её взгляде смешались облегчение и глухая досада.

— Конец у них вышел страшный, — сказала она. — Но мне всё равно жаль, что я не добралась до них сама. За мать и младшего брата я так и не отомстила своими руками. Всё как будто решилось без меня.

— С Лето ты всё-таки рассчиталась.

Яд, которым Лето отравила Мейсу и её родных во время той давней прогулки, наверняка изготовил Алхимик. Обычное средство не свалило бы женщину с маной дворянского уровня. Значит, Дом Джахар тоже, скорее всего, был замешан.

Туран не стал развивать эту мысль.

— Ты сказала, снежные люди их съели?

— Сейчас они захватили весь север. Магов Нагина перебили, жители бегут на равнину Дакейн.

Туран знал о снежных людях немного. Высокие, покрытые белой шерстью существа владели холодом и снегом. Как большинство иных народов, они охотно ели людей.

— На равнину они пока не лезут, — продолжила Мейса. — Видимо, климат им не подходит. С беженцами тоже справляемся. Из-за сорванной торговли в хранилищах скопилось много зерна.

— Гляжу, ты стала настоящей хозяйкой владения.

— А чем мне ещё было заниматься, пока я сидела взаперти?

Туран рассмеялся.

Пока Мейса носила Луску и почти не выходила из комнат, она часто подменяла главу Паршии. Теперь этот опыт помогал ей поднимать из руин родной Дом.

— Ладно, обо мне хватит, — сказала Мейса. — Лучше расскажи, как вы там. Я слышала только самое важное. Луска здоров?

Туран почувствовал укол вины. С этого стоило начать сразу. Мейса оставила совсем маленького сына и уехала спасать Арабион. Конечно, она думала о нём каждый день.

Перед отъездом Туран видел Луску и успел с помощью магии запечатлеть его облик на бумаге.

Мейса ахнула.

— Какой хорошенький... Мы расстались совсем недавно, а он уже так вырос.

— Дети меняются каждый день.

— Хочу, чтобы он чаще видел маму, пока совсем не стал большим.

Но привезти ребёнка сюда было нельзя. Земли Арабиона оставались опасными, да и Серые земли под властью Паршии нельзя было назвать спокойным местом.

Налюбовавшись портретом, Мейса выслушала новости.

О войне с Джахаром и возвращении божественной эпохи она знала от Бидже. Но гонять беркута туда-сюда постоянно не удавалось, поэтому многое прошло мимо неё.

Туран рассказал о гибели Дома Камайн и рода великого морского змея, о договорах с несколькими гномьими республиками и обо всём, что произошло в Серых землях за последнее время.

Больше всего Мейсу поразили гномы.

— Ты всерьёз с ними сотрудничаешь?

В вере Преа иные народы считались непримиримыми врагами человечества. Открытый союз с гномами выглядел почти кощунством. Не зря Туран когда-то так тщательно скрывал происхождение Армани.

В спокойные времена подобное решение стоило бы ему немалой части сторонников.

— Пока да. У них есть то, чего не хватает нам: способность придумывать новое. Было бы глупо этим не воспользоваться.

Когда-то Монарх опасался, что развитые гномы истребят людей. Такой риск существовал. Но Туран рассчитывал удержать равновесие. Люди почти не создавали новых технологий, зато неплохо копировали уже готовые.

К концу разговора войско вернулось.

Маги Арабиона и Паршии выстроились перед Мейсой. Рядом с ними толпились воины птичьего народа: руки у них заменяли крылья, тела покрывали густые перья. Они разглядывали Турана с откровенным любопытством.

Мейса резко повернулась к ним.

— Это Туран. Он летает быстрее меня. Уважать. Понятно?

— Туран!

— Быстрее?

— Быстрее Мейсы.

— Быстрый!

При таком скромном уме говорили они на удивление чисто. Впрочем, у одичавших гномов речь портилась прежде всего из-за строения рта.

Крылатые окружили Турана и наперебой спрашивали, правда ли он быстрее. Пришлось подняться в воздух и показать.

Их это впечатлило, но по-настоящему они обезумели, когда Туран выпустил Бидже.

— Быстрая!

— Самая быстрая!

— Быстрее Мейсы!

Бидже довольно фыркнула и уселась Турану на плечо.

Похоже, то, что ему подчинялся магический зверь, способный летать почти со скоростью звука, окончательно убедило крылатых в величии Турана. При дележе добычи и на пути к Моргену они не спорили и не разбредались.

Мейса облегчённо вздохнула.

— С Бидже будет проще. По дороге сюда я с ними намучилась.

Крылатые то покидали строй ради охоты, то садились пить из первого попавшегося ручья. Это ещё можно было терпеть. Хуже, что трое, несмотря на все запреты, напали на людей и сожрали их.

Каждого виновного Мейса поймала и разорвала перед всей стаей. Только после этого остальные начали слушаться.

* * *

В обратный путь взяли лишь тех, кто мог держать темп птичьего народа: летающих магов и всадников на быстрых зверях. Поэтому путь от лесов у равнины Дакейн до Моргена занял несколько дней.

Стоило выдаться свободной минуте, Туран и Мейса исчезали подальше от чужих глаз.

Слишком долго они были порознь. Сначала беременность Мейсы, потом войны и бесконечные поездки. Молодым супругам было что наверстать.

Иногда Бидже являлась без приглашения и требовала, чтобы с ней играли. Больше им никто не мешал.

На третий день показался Морген.

Город изменился. На улицах стало тише, людей заметно поубавилось.

— Уже не тот Морген, — сказал Туран.

— Значит, я должна вернуть его к жизни.

В голосе Мейсы появилась твёрдость, которой раньше не было.

Когда они встретились в Каламафе, она призналась, что за последнее время будто сильно повзрослела. Теперь Туран понял, что она имела в виду.

На осушенных землях и в Каламафе Мейса тоже распоряжалась людьми, но действовала рядом с Тураном и от его имени. Здесь над ней не стоял никто. Она сама принимала решения и сама отвечала за последствия.

Эта ноша изменила её.

— Ты справишься, — сказал он.

Остаток дня Туран держался в стороне и наблюдал, как Мейса управляет Домом. Она наградила отличившихся в походе, распределила дежурства и велела выдать крылатым столько мяса, чтобы им не пришло в голову снова охотиться на людей.

К вечеру они вошли в резиденцию главы Арабиона. Туран прежде здесь не бывал.

Под домом находился Узел Душ — такой же, как те, что он видел в резиденциях Барахи и Лубана. Когда-то им пользовались боги Арабиона.

Туран приложил ладонь к камню и заглянул внутрь.

— Пусто.

— Да. Думаю, после смерти Бадала уцелевшие забрали всё, что могли.

Мейса говорила спокойно, но разочарование скрыть не сумела.

Без родового убежища тела-сосуды были не слишком опасны. В теле простолюдина или рыцаря невозможно проявить настоящую силу, а овладеть крепким дворянином трудно. Для вселения требовались жертвы и время. Разве что кто-то решился бы на самоубийственный приём вроде того, которым однажды воспользовался Харун.

Туран всё равно рассчитывал найти след.

Он ещё раз осмотрел пустой Узел Душ, затем повернулся к Мейсе.

— Ты можешь ненадолго оставить Морген?

— Насколько ненадолго?

— Точно не знаю. Думаю, дня на три или четыре.

Она сразу поняла.

— Хочешь добраться до столицы Нагина?

— Да. Другого места, где мог сохраниться след Монарха, у нас нет.

Будь у Монарха время, он наверняка уничтожил бы все улики. Но Дом Нагин пал уже после возвращения божественной эпохи, когда на север хлынули снежные люди.

Если Монарх не умел управлять и ими, то прежняя столица стала опасна даже для него. Возможно, там остались книги, инструменты или записи.

— Вести войско слишком долго, — продолжил Туран. — Слетаем вдвоём, зачистим родовое поместье и вернёмся.

Армия иных существ, уничтожившая Великий Дом, была серьёзным противником. Но в голосе Турана не звучало страха.

Мейса улыбнулась и легонько стукнула его кулаком в плечо.

— Прямо как раньше. Кажется, мы целую вечность не дрались бок о бок.

— Больно вообще-то.

— Тебе не больно!

Она рассмеялась и хлопнула его ладонью по спине.

На этот раз Туран не притворялся. Было действительно больно.