Глава 213. Боги и великаны (4)

Вот же сволочи. Даже ждать не стали.

Отбивая удар Родора, пришедшийся со спины, Туран первым делом подумал именно об этом.

Предательства от Камайнов он ждал. Они старались держать себя в руках, но ненависть всё равно прорывалась — то во взгляде, то в голосе. Ошибся Туран лишь в одном: решил, что они нападут позже. Дадут ему перебить русалок, дождутся, пока он выдохнется, и только тогда ударят. А эти ублюдки полезли сразу, едва началась драка.

Неужели успели сговориться и с русалками?

Похоже, нет. Морской народ на миг застыл, явно не понимая, с какой стати враги вдруг вцепились друг в друга. Будь у них общий план, такого растерянного вида не было бы.

Родор тем временем отдёрнул короткий трезубец. Он всего лишь ткнул им вперёд, а море вокруг едва не вывернуло наизнанку. В оружии чувствовалась сила, сравнимая с Небесной Карой Арабиона, длинноствольным ружьём Харуна и реликвией Мимика. Трезубец прежнего морского короля, видно, был лишь жалким подобием этой вещи.

Так вот он какой, Король Бедствий.

Когда-то реликвия принадлежала Монарху. Значит, он и подтолкнул Камайнов к мятежу: отдал обещанное заранее и потребовал немедленно расплатиться услугой.

Замысел у них был не самый дурной. С Королём Бедствий Камайны могли без особого труда вырезать морской народ. Нападать после победы было бы глупо — Туран ждал бы удара. Поэтому Родор решил ошеломить его в самом начале, а потом утопить всех остальных в силе реликвии.

Не сумей Туран отразить первый выпад, ему бы пробило тело, как когда-то молнией Бадала. Активировать линию Рабитас под водой означало потерять способность дышать, так что исцеление не спасло бы. После его смерти Король Бедствий добил бы и Армани, и остальных великих морских змеев.

Камайны не учли только одного: Туран всё это время ждал от них подлости. И теперь у него хватало сил не только пережить удар.

— Армани, эти тоже враги. Никому, кроме меня, не верь.

— Понял!

Армани наконец опомнился и хлестнул хвостом. Ближайшие Камайны бросились врассыпную, но несколько человек не успели. Хвост перемолол их вместе с доспехами.

О заговоре знали только свои. Иначе я бы учуял раньше.

Король Бедствий снова завибрировал. В воде любая дрожь расходилась куда лучше, чем в воздухе, а потому удар накрыл сразу огромный участок.

Твою мать...

Туран успел спрятаться за ледяным щитом, но волна всё равно прошла сквозь защиту и встряхнула кости. Теперь стало ясно, почему Родор так отчаянно разыскивал реликвию. Под водой она била не хуже Небесной Кары, только накрывала всё вокруг и частично пробивала любую преграду.

Опасное оружие. Но не настолько, чтобы Туран испугался.

О том, кем он стал после завершения линии Пастыря, знали лишь единицы даже в Доме Паршия. Камайны и русалки не знали ничего. Монарх тоже видел лишь то, как Туран издали размозжил Бадалу голову железным шаром.

Четыре сигила теперь работали как единое целое. Почти вся магия, которой Туран владел по-настоящему, подчинялась ему так же легко, как навык.

— Куда он делся?!

— Я осветил всё вокруг! Где он?!

Камайны один за другим зажигали световые сферы. Глубина озарилась, словно полдень, но Туран не появился.

Вот теперь другое дело.

Свет по-прежнему заставлял тратить больше маны на сокрытие, однако прежней пропасти между его Тенью и обычной магией свечения уже не было.

Пока Камайны метались, на них набросились русалки. Те понятия не имели, почему люди вдруг перегрызлись, зато сразу поняли: появился шанс выжить. Если дать врагам время, они могли помириться. Значит, следовало добить хотя бы одну сторону сейчас.

— Стойте! Сейчас не время драться между собой!

— Вы что, совсем охренели?!

Камайны посылали слова вместе с колебаниями воды, но их почти не слушали. Простолюдины морского народа давно обезумели от запаха крови. Дворяне держались ненамного лучше. Лишь царская кровь ещё сохраняла рассудок, однако и великие змеи предпочли нападать на Камайнов, а не искать невидимого Турана и не трогать своего сородича Армани.

Один из людей заорал, но в раскрытый рот хлынула вода, и крик захлебнулся.

Началась настоящая свалка. Камайны, Армани и русалки сцепились со всех сторон — сверху, снизу, справа, слева. Армани держался между двумя вражескими стаями и не позволял ни одной окружить себя. Иногда русалки принимали его за союзника и закрывали от ледяных копий собственными телами.

Туран тоже не терял времени. Он снял одежду с мёртвого Камайна, изменил лицо и влез в общую драку. Несколько мгновений рубил русалок плечом к плечу с людьми, затем внезапно убивал соседа и снова исчезал.

После этого Камайны перестали доверять даже друг другу. Любой знакомый рядом мог оказаться Тураном. Повернёшься спиной — и всё, пиздец.

Им повезло лишь в том, что бой шёл под водой. Здесь не разогнать рельсотрон как следует и не устроить нормальную молнию. На суше невидимые снаряды рельсотрона уже рвали бы их со всех сторон.

* * *

Родор Камайн, которого товарищи когда-то прозвали Адвокатом, оглядел бойню и стиснул зубы.

Ещё миг назад Туран будто бы смотрел только на великого морского змея. Как он успел встретить удар? Один удачный выпад решил бы всё. Они снова подчинили бы взбунтовавшихся рабов и убрали наглого местного, возомнившего себя хозяином мира. Если Туран и правда уничтожил Дом Джахар, его смерть и разгром Паршии открыли бы Камайнам дорогу к прежнему величию.

Ледяное шило бесшумно рассекло воду и метнулось ему в бок.

Родор уклонился лишь потому, что Король Бедствий чувствовал колебания. Он ответил ударом и пробил насквозь одного из великих змеев. В тот же миг Армани проглотил Камайна. Перед смертью тот беспомощно посмотрел на Родора и одними губами попросил:

Спаси.

Игроки знали, что гибель тела ещё не означает гибели души. Но здесь это мало утешало. Если победит Туран, никто не гарантирует, что они вернутся в Узел Душ. Старое убежище давно сменили, однако сперва душе надо было вырваться из боя.

У проглоченного Камайна не вышло. Едва его духовное тело показалось наружу, рядом возник Туран и схватил его.

Где он прячет тело? Прицепился к Армани?

Родор мог ударить в тот миг, когда враг выходил из плоти. Только попробуй найди крошечное тело на стометровом змее, когда ещё двое таких тварей рвутся откусить тебе голову.

Он ушёл от распахнутой пасти и выругался сквозь зубы.

— Суки...

В его душе вспыхнули четыре сигила: Поток, Иней, Хранитель Земли и Музыкант.

Родор ударил трезубцем по дну.

Море взбесилось. Дно содрогнулось, течения рванули в разные стороны, и удар разошёлся на несколько километров.

— А-а-а!

— Хватит! Ты и нас убьёшь!

— Господин, спасите!

Тысячи слабых русалок погибли сразу: внутренности лопнули от бешеного напора. Камайнов швыряло следом, и их крики тонули в грохоте воды. Даже великие змеи потеряли равновесие.

Туран тоже не удержал сокрытие. Мозг так встряхнуло, что магия на миг перестала слушаться.

Пальцев двадцать. Отлично, блядь.

Перед глазами всё плыло, но он заметил Родора. Тот уже вытягивал из трезубца вибрирующее лезвие.

Туран поднял ледяной щит.

— Туран!

— Надо было готовить предательство получше.

Под водой голоса не дошли друг до друга, но слова легко читались по губам.

Армани бился с морским королём. Остальные русалки рубились с Камайнами и не смотрели сюда. Лучшего места для поединка не придумать.

Туран снова исчез и, двигаясь вместе с водой, оказался рядом с Родором. Ледяной хлыст ударил по его защите.

Грохот!

Вокруг Родора вспухла волна и остановила удар.

Он не должен был почувствовать то, что не отделялось от моего тела. Значит, защита срабатывает сама.

Туран продолжил давить. Он плавил и заново замораживал лёд прямо в движении. Десятки гибких отростков обвили Родора, словно на него набросился огромный ледяной осьминог.

Родор разбрасывал волны во все стороны, пытаясь зацепить невидимого врага. Но Туран уже понял слабость реликвии. На пути очередного удара выросли десятки тонких ледяных стен. Волна пробивала одну за другой и с каждым слоем теряла силу, пока не рассыпалась совсем.

Одна толстая преграда уступала множеству тонких.

Пока защита Родора держала ледяные плети, сквозь брешь проскочило шило. Оно вошло в живот и разорвало внутренности.

Под водой нельзя было использовать порох и магнитное ускорение, но метать снаряды Туран умел и без них. Его старая праща давно стала частью тела.

Родор выпустил изо рта кровь и отчаянно оглянулся в поисках помощи. И только тогда понял: против невидимого Турана численное превосходство ничего не стоило.

Этот бой нельзя было выиграть с самого начала.

На лице Родора осталось одно отчаяние.

* * *

После его смерти Камайны дрогнули и бросились бежать. Уйти от русалок в море оказалось почти невозможно.

С этого момента Туран начал бить уже морской народ, не позволяя одной стороне слишком быстро одолеть другую. Он пронзил голову последнего царского змея. Взбешённая королева кинулась следом, и Туран сам нырнул ей в пасть, а затем ударил молнией изнутри.

Морской король отвлёкся от Армани и рванул к нему. Туран прикрывался Камайнами, стравливая врагов, а в конце вместе с Армани добил короля.

Русалки сражались до последней и погибли все. Из Камайнов спаслись лишь те, кто удрал раньше остальных. Доберутся ли они до суши, миновав зверей и уцелевших морских хищников, Турана не волновало. Все тела-сосуды он поймал. Остальные были мелочью.

Вода, ещё недавно прозрачная, стала мутной от крови и клочьев плоти. На запах быстро собрались магические звери. Туран не мешал им жрать. После стольких войн лишняя мана почти никому не требовалась, а брошенные тела всё равно могли превратиться в нежить.

Трупы Родора и нескольких сильнейших дворян он всё же забрал. Дать морскому зверю сожрать такую плоть и подняться до мифической ступени было бы редкостной глупостью.

Король Бедствий и прочие наполненные маной вещи тоже отправились в Бездонную Сумку. Туран управлял водой как телекинезом, поэтому сбор трофеев занял немного времени.

Армани тем временем лежал среди тел своего рода. Его самого изодрали почти до мяса. Он тихо, глухо рычал, глядя на мёртвых великих змеев.

Туран подошёл и положил ладонь на громадную голову.

У него никогда не было настоящей семьи, кроме матери. Он не мог до конца понять боль Армани, но видел: другу сейчас паршиво до предела.

— Туран...

— Прости меня, Армани.

Он просил прощения за то, что убил его родных. Да, они сами хотели смерти Армани, но от этого кровь не переставала быть родной.

Туран невольно представил, что его мать пережила бы падение Арабиона, встала на сторону Бадала и пошла против сына. Смог бы он спокойно смотреть, как её убивает Солиф? Конечно нет.

Армани долго молчал, опустив голову.

— Им не нужна могила?

— Нет... Здесь тела разойдутся по морю и станут его частью.

Так хоронил свой народ. Туран не стал спорить. Тела великих змеев были для царских русалок лишь оболочками и сами по себе не представляли ценности.

— Другие русалки не смогут забрать эти тела и стать великими змеями?

— Не смогут. В оболочках нет истинной сути.

Туран кивнул и вошёл в разрушенное поселение.

Ещё недавно улицы сверкали кораллами. Теперь от них остались развалины. Чутьё реликвии не находило ни одного живого. Даже дети, прятавшиеся в подводных пещерах, погибли в потоке, поднятом Родором.

В глубине души Туран испытал облегчение. Оставлять будущую угрозу было нельзя, но и резать маленьких братьев и сестёр Армани у него на глазах не хотелось.

— Здесь жил царский род?

— Да.

Армани вернулся в человеческий облик и повёл его во дворец. Здание тоже превратилось в руины, хотя по разбросанным украшениям было видно, насколько богатым оно было прежде.

За останками юных русалок лежало тело древнего великого змея, которого царский род когда-то убил и превратил в нежить. Его останки обработали каким-то особым способом, и теперь они занимали куда меньше места.

— Мы приносили ему жертвы и получали силу.

— Понятно.

Туран создал огромный ледяной клинок, разделил останки на части и убрал их в Сумку. Они оказались намного прочнее свежих оболочек. На разрез ушло немало маны.

Последними он забрал сокровища морского народа. Среди них нашёлся и венец из голубого коралла, когда-то подаренный Камайнами. Раз эта вещь позволяла управлять русалками, позже с её помощью можно будет подчинить оба моря. Или, если понадобится, довести дело до полного истребления.

— Здесь больше нечего делать. Поднимемся.

— Хорошо...

Туран похлопал Армани по плечу, и они пошли к поверхности.

Наверху море было тихим и ясным, словно не замечало тех, кто только что рвал друг друга на части в его глубине.