Глава 198. Война с Арабионом (4)

Напоследок Туран ещё раз осмотрел Тюрьму Душ, выжал из Ким Уна всё, что могло пригодиться, и распрощался с ним. Потом разыскал Берит и попросил ещё раз рассказать, что творится на востоке.

Новости оказались паршивыми.

— Магические звери совсем распоясались. Стоит обстановке хоть немного успокоиться, как все снова уходят воевать. Так что удивляться нечему...

Выходило, здешним людям приходилось не легче, чем жителям далёкого Арабиона.

И всё же у Земли Озёр была ещё одна беда.

— Степные кочевники?

— Да. Раньше отряды регулярно уходили на юг и прореживали племена, которые могли стать опасными. Но последние несколько лет людей не хватало, и походы прекратились.

— Потери большие?

— Пока терпимо. А что будет через несколько лет — никто не знает.

— Столько времени нам не понадобится.

Туран не стал добавлять «надеюсь».

Всё упиралось в одно: удастся ли разбить главные силы Арабиона и Джахара и пленить души богов, которые ими управляли.

Если да, противник лишится почти всей боевой мощи. Монарх может строить какие угодно козни, но без подходящего тела много ли он сделает?

— С Солифом всё хорошо? Я его так давно не видела, что уже места себе не нахожу.

Солиф вместе с войском Барахи сдерживал наступление Джахара. Днём Туран проходил неподалёку, но не стал с ним встречаться: слишком много времени ушло на Ким Уна.

Берит передала письмо для Солифа, и Туран вернулся в Каламаф.

Когда стало известно, что тревога миновала, жители начали возвращаться к обычным делам. Асиз первым нашёл Турана и потребовал объяснений. Тот коротко пересказал всё, что случилось.

— Охренеть...

До этого Туран не говорил ему самого страшного: боги когда-то были обычными людьми, которые развлекались игрой. Услышав всё до конца, Асиз застыл с открытым ртом.

— Серьёзно... Не скажи ты, что сам побывал в их мире, я бы решил, что схожу с ума. Это же...

— Чудовищно.

Немногие смогли бы спокойно принять мысль, что они не настоящие люди, а игрушки в мире, созданном кем-то от скуки.

Глупцы, пожалуй, даже не поняли бы, отчего тут сходить с ума. Остальные, осознав, насколько всё это мерзко и жалко, сломались бы.

Таких, как Туран, было мало. Он понимал, что произошло, но умел задвинуть страх и сомнения туда, где они не мешали жить.

— Ты правильно сделал, что молчал, — наконец сказал Асиз. — Но тогда что будет после войны? Что ты собираешься делать с их миром?

— Хочешь, чтобы я завоевал ещё и Землю?

Асиз задумчиво промычал.

— Не то чтобы прямо завоевал... Но ты говоришь, там всё намного развитее. История длинная, людей полно. Наверняка и театры куда лучше наших.

— Ты всё ещё таскаешься на представления?

— Уже давно не выбирался. Работы по горло. Вот закончится эта война — хочу пару месяцев ничего не делать. Дашь отпуск?

— Заодно сходим куда-нибудь вместе.

Они тихо рассмеялись, но Туран почти сразу посерьёзнел.

— О связях с Землёй будем думать после победы. Сейчас рано делить шкуру живого медведя.

— Да, поторопился.

Асиз хотел извиниться, но Туран отмахнулся.

— Я видел вчерашний доклад. На северо-западе ничего нового?

— Ничего особенного. Они понемногу двигаются. Похоже, Бадалу стало лучше. Полностью он не оправился, но уже не лежит пластом.

— Ожидаемо.

Магов уровня главы Великого Дома трудно лечить обычными средствами. Нужна сила, сравнимая с их собственной.

Лучшие целители Рабитаса во главе с Осэлем были на стороне Турана. Значит, Арабиону и Нагину пришлось собрать десятки лекарей и латать Бадала кое-как, огромной толпой. А с учётом его возраста даже этого наверняка оказалось мало.

Можно было спросить, почему Туран не напал, пока старик ранен.

Ответ был прост.

Пойди мы тогда на север, они бы просто отступили.

Войска Арабиона и Паршии двигались примерно с одной скоростью. Догнать противника до столицы не вышло бы. А если бы Туран рванул вперёд с небольшим отрядом, мог угодить в окружение, как в Аксуме.

Против Лубана внезапный налёт сработал лишь потому, что маги Лубана привыкли рубиться врукопашную. С теми, кто бил издалека, такой трюк уже не проходил.

— Ладно, я пошёл.

— Удачи.

Они легко стукнулись кулаками. Туран развернулся к западу.

* * *

Войско Паршии добралось до намеченного места поздним вечером.

За несколько дней марша люди уже наловчились разбивать лагерь. Вокруг быстро появились световые сферы, шатры и дозоры.

— Ну и заебался я...

— Лучше бы уже подрались и закончили.

— Вот-вот. В прежних войнах мы так не мотались.

Когда брали Бараху и Лубан, рядом с вражескими позициями заранее ставили зеркала переноса. Войска появлялись внезапно и сразу били. Долгие переходы для армии Паршии были в новинку.

Двое рыцарей, ставивших столб шатра, покосились на огромную палатку в стороне.

— Она там?

— Наверное.

— Как её вообще называть? Госпожой главы Дома?

— Пока они не заключили брак, вроде бы нельзя.

Мейса Арабион.

Когда-то наследница Арабиона. Потом беглянка, вместе с Тураном основавшая Дом Паршия.

Её положение в новом Доме оставалось странным.

Она была возлюбленной главы, но не женой и не наложницей. К тому же приходилась дочерью человеку, с которым Паршия теперь воевала.

Берит находилась примерно в тех же обстоятельствах, но как будущая жена Солифа уже распоряжалась делами Барахи. На этом фоне неопределённость вокруг Мейсы выглядела совсем уж нелепо.

— Глава Дома наверняка знает, что делает.

— Эй, не говори так, будто я ему не верю. Просто... тревожно.

— Потому что мы идём воевать с Арабионом, а войско ведёт женщина из Арабиона?

— Можно было и не в лоб, придурок.

О причинах побега Мейсы знали далеко не все.

В Арабионе о её детстве были наслышаны многие. В Паршии — почти никто. Стыдиться ей было нечего, но и рассказывать каждому встречному, как над ней издевались родные, тоже не хотелось.

— Она ещё и на людях давно не показывается.

— Говорят, джахарцы прокляли её. Лицо всё в шрамах.

Слухов ходило полно. Будто Мейсу изуродовали. Будто она получила рану, с которой не справился даже глава Рабитаса.

В поход она ехала в закрытой карете и ни разу не вышла наружу — ни при отправлении из Каламафа, ни на привалах. Разговоров от этого стало только больше.

Именно этого верхушка Паршии и добивалась.

Слух о беременности тоже ходил, но терялся среди десятка более громких выдумок.

Сама Мейса вошла в шатёр прямо из пристыкованной к нему кареты и сразу рухнула на кровать.

— Госпожа, приготовить воду для купания?

— Сегодня не надо. Меня укачало. Просто полежу.

— Да, госпожа.

Служанка поклонилась и отошла. Мейса застонала и растёрла веки.

Казалось бы, она всего лишь долго ехала в карете. А вымоталась так, словно весь день сражалась.

Срок подходил, и тело уже перестраивалось перед родами. Хорошо, что Рида заранее объяснила: вместе с этим слабеет магическое укрепление плоти. Иначе Мейса наверняка решила бы, что с ней что-то не так.

Остаться в Каламафе она не решилась.

С армией шли десятки дворян и больше тысячи рыцарей. В городе оставалось несколько представителей небоевых линий и полсотни рыцарей для охраны порядка.

Если Джахар пришлёт убийц, здесь хотя бы будет кем прикрыться.

Даже теперь я думаю о них. Неужели мне до конца жизни придётся ждать удара из темноты?

С детства Мейса чувствовала рядом чужой взгляд. Невидимый убийца будто всегда стоял за спиной.

И всё же пожелать, чтобы кровь Джахара исчезла, она не могла.

Эта кровь текла в человеке, которого она любила, в близкой подруге и даже в ребёнке, спавшем у неё под сердцем.

Жаль, Рида не поехала со мной.

Мейса отправила служанок в переднюю часть шатра и осталась одна.

Чужое присутствие раздражало. Но и лежать в одиночестве ей не хотелось.

Рида же была занята в подземельях Каламафа. Она исследовала магию души и Цепь Души, а после недавнего прорыва наверняка вообще забыла о сне.

Мейса немного отдохнула и вдруг услышала шум снаружи.

— Что там ещё?

Первым порывом было выйти и посмотреть. Потом она вспомнила о животе и осталась на месте.

Бадал совсем недавно тоже вылез из укрытия, не подумав, и едва не получил пулю в голову.

Жаль, не получил.

Мрачная мысль мелькнула и исчезла. Из голосов за пологом вырвалось знакомое слово.

— ...для нас честь, глава Дома!

Сердце Мейсы заколотилось.

Через миг полог откинулся, и вошёл человек, которого она любила больше всех. И который любил её так же сильно.

Туран Паршия выглядел довольным и немного виноватым. Серые волосы растрепались после бесконечных перелётов.

— Прости, задержался.

— Я сама приехала только вечером. Всё закончилось хорошо?

— Смотря что считать хорошо.

Туран сел рядом и ещё раз пересказал то, о чём недавно говорил Асизу.

Он рассказал о рухнувшей Гробнице Богов, о резне в Банипеле, о перебежчике из Джахара и о причине предательства.

— Значит, моё тело нужно им для войны с Землёй, — тихо сказала Мейса.

— Похоже на то. Бадал скоро умрёт от старости, а нового подходящего сосуда у них нет.

Наверняка они думали и о будущем «новом человечестве». Чтобы сохранять абсолютное превосходство над обычными людьми, им пришлось бы постоянно выращивать сильнейших магов с кровью глав Великих Домов.

— Понятно.

В отличие от Асиза, Мейсу Земля почти не заинтересовала.

Её больше волновали Бадал, Монарх и способ навсегда избавиться от них.

Она хотела одного: чтобы ребёнок родился в мире, где ему не придётся оглядываться по сторонам.

И Туран принёс подарок, который мог помочь.

— Ты хочешь укрепить его душу прямо сейчас?

— Да. Я думал, безопаснее дождаться рождения. Но Ким Ун рассказал ещё кое-что. Начальную подготовку лучше проводить до родов. И чем раньше, тем лучше.

Из пленников в Тюрьме Душ Туран уже вытянул немало приёмов. Теперь перебежчик из Джахара подсказал ещё один.

Это была не полноценная перестройка, а подготовка, которая упростит будущую работу с душой.

Камайн веками враждовал с Монархом. Бараха и Лубан развивали собственные обходные методы искусства живых душ. А вот Джахар долго сотрудничал с Монархом и получил от него немало знаний. Тайные искусства Джахара оказались куда глубже, чем Туран ожидал.

Мейса не обрадовалась. Наоборот, нахмурилась.

— А если он соврал? Или оставил ловушку?

— Техника простая. Спрятать в ней что-то опасное невозможно.

Туран объяснил суть.

Духовное тело плода меняли с помощью души, используя другое духовное тело как источник силы. Ничего принципиально нового. Важны были пропорции и порядок действий.

Харун раньше рассказывал о правильном соотношении формы и сосуда души, о пользе раннего расширения. Ким Ун уточнил предел, за которым вмешательство могло вызвать выкидыш.

Туран несколько раз всё перепроверил.

Мейса долго молчала, потом кивнула.

Она родилась магом и хотела, чтобы ребёнку досталась как можно большая сила.

— Но для такого нужна чужая душа.

— Это только подготовка. Хватит одной божественной души. И подходящая у нас есть.

— Кадрам?

— Он самый.

Полуэльфы пока сотрудничали, поэтому их Туран трогать не хотел. Духовные тела Камайна тоже следовало сохранить хотя бы ради союза.

Кадрам же оставался в Тюрьме Душ. Из него вырвали один фрагмент, остальное так и лежало там, разорванное на части.

Может, для него это даже было милосердием.

Лучше окончательно распасться и однажды переродиться, чем навечно застрять в тюрьме духовным трупом.

— Что мне делать?

— Ничего. Лежи спокойно. Только приподними одежду.

Туран обнажил её живот и положил ладонь на тёплую кожу.

Он пробудил духовное восприятие. Его духовное тело вышло из плоти, проникло внутрь и нащупало крошечную жизнь.

Привет.

Ребёнок ещё не видел и не слышал. Его духовное восприятие тем более не проснулось.

Туран осторожно изучил почти не сформировавшееся духовное тело. Оно было даже слабее, чем у обычного взрослого, не говоря уже о маге души.

Он раскрыл тонкую оболочку и заглянул внутрь.

Позже, когда ребёнок родится и духовное тело окрепнет, такая тонкая работа станет невозможна.

Так и знал...

Расчёты заставили Турана замереть.

У ещё безымянного ребёнка был потрясающий дар.

Магическое чутьё ребёнка лишь немного уступало чутью Солифа. В нём сочетались три родовые линии, в том числе Буря Мейсы и Охотник Турана.

Даже без вмешательства запас маны со временем превзошёл бы уровень высшей знати и почти достиг бы уровня глав Великих Домов.

Для чистой, ещё не изменённой души это было невероятно.

Среди живых ближе всего по силе дара был Осэль Рабитас. Для обычных магов он был чудовищно силён. Среди глав Великих Домов считался слабейшим.

Первый ребёнок Турана и Мейсы уже при рождении мог сравняться с ним.

Может, не стоит рисковать и что-то менять?

Мысль была разумной. Туран всё равно отбросил её.

Он хотел, чтобы ребёнок однажды встал рядом с ними. Чтобы ему никогда не пришлось чувствовать себя хуже родителей.

Сила потекла из разорванного духовного тела Кадрама.

Сосуд души стал чуть шире. Наполняющая его субстанция — плотнее. Внутренняя структура выровнялась.

Туран делал это впервые, но в магии души уже считался мастером. Ни капли силы не ушло впустую.

Когда от Кадрама осталась почти пустая оболочка, Туран рассеял её и вернулся в тело.

По вискам стекал холодный пот. Он давно не тратил столько духовной силы за один раз.

— Всё?

— Да. Получилось.

Мейса глубоко выдохнула. Сколько бы Туран ни говорил, что опасности нет, мать всё равно боялась за ребёнка.

— Насколько хорошо?

— Лучше, чем я рассчитывал. Трудно поверить, что хватило одной души.

Конечно, Кадрам прожил тысячи лет и по силе стоил нескольких великих магов.

Но главное было не в нём. Просто душа ребёнка оказалась необычайно сильной.

Чуджак когда-то говорил: чтобы поднять обычного человека до уровня Мейсы, пришлось бы перемолоть треть населения мира.

Туран обошёлся без такой бойни. Он израсходовал остаток души одного мерзавца.

Если не случится беды, их ребёнок однажды поднимется до уровня трансцендентов.