Глава 195. Война с Арабионом (1)

Когда-то жители равнины Дакейн любили повторять: земли Арабиона всегда сыты и спокойны. Теперь эти слова звучали насмешкой.

Всё началось несколько лет назад, когда с юга хлынули тёмные эльфы. Войска ушли подавлять вторжение, и на дорогах стало неспокойно. За городской стеной путника мог растерзать магический зверь, а в деревню без защиты — заявиться беглый маг-разбойник и творить что вздумается. Ничего удивительного: патрулей не хватало, окрестности прочёсывали всё реже.

Люди боялись, но терпели. Во время давней войны с Джахаром было так же. Тогда маги вернулись с фронта, перебили зверьё, перевешали разбойников — и порядок восстановился. После южного похода случилось то же самое: несколько месяцев жестоких облав, и равнина снова притихла.

Настоящая беда пришла позже, когда Мейса Арабион бежала из Дома.

Главная ветвь сцепилась с вассальными Домами, которые больше ей не доверяли. Патрули почти перестали выходить за стены. Затем верхушка Арабиона захватила старшего сына Дома Берк, надеясь заманить в ловушку Турана и Мейсу, — и получила в ответ бойню. Погибли многие влиятельные дворяне, а вслед за этим поползли дикие слухи: будто Арабионом на самом деле заправляют белые эльфы, владеющие искусством живых душ.

Бадал задавил недовольных силой, но заставить людей забыть случившееся не смог. Дом Берк первым вышел из-под власти Арабиона и примкнул к новому Великому Дому Паршия. За ним потянулись другие.

Равнина беднела на глазах. Урожаи, которые ежегодно благословляли молниями, гнили в амбарах: продавать зерно было некому. Торговые пути закрылись, и привозные товары исчезли даже для тех, кто мог заплатить втридорога. После ухода Берка, единственного Дома Зачарователей в Арабионе, магические устройства стали недоступной роскошью. У Камайна ничего не купишь: ещё недавно обе стороны готовы были вцепиться друг другу в глотку.

Аксель Арабион винил во всём главу Дома.

Удержи Бадал своих людей в узде — Мейса не сбежала бы, а Туран Паршия не превратился бы в заклятого врага. Более того, согласись Туран на равноправный брак с Мейсой и войди в Дом Арабион, имя их рода, возможно, гремело бы на весь мир. Человек, сумевший в одиночку основать Великий Дом и заключить союз с несколькими равными ему силами, под знаменем Арабиона добился бы ещё большего.

Так думал не один Аксель.

Многие молодые дворяне давно считали, что с Мейсой обошлись несправедливо. Туран когда-то назвал их «молодой партией». Прежде их голоса тонули в гуле старших, куда более сильных магов. Но после череды конфликтов большая часть старой верхушки погибла, и молодёжь подняла голову.

Они хотели вернуть Мейсу и провозгласить её новым главой Дома.

Для этого старый, выживший из ума Бадал должен был умереть.

— Ты правда решился?..

В голосе двоюродного брата дрожал страх.

— А у нас есть выбор? — Аксель стиснул зубы. — Так дальше жить нельзя. Победим мы или проиграем — будущего всё равно нет.

Сегодня ночью они собирались убить главу Великого Дома Арабион.

— Это безумие. Шансов почти нет.

— Я знаю. Хватит повторять.

Обычный дворянин против главы Великого Дома — звучало даже не дерзко, а смешно. И всё же Аксель считал покушение своим долгом. К тому же другого случая могло уже не представиться.

— В Моргене мы бы к нему и близко не подошли. А здесь есть шанс. Именно сейчас.

Войско стояло лагерем посреди равнины, далеко к югу от столицы. В родовом дворце Бадал скрывался за стенами, охраной и десятками барьеров. Здесь же его отделяло от остальных всего несколько рядов шатров.

— Брат, мне всё это не нравится. Твой отец, мой дядя, погиб от рук людей Паршии. А теперь мы помогаем Турану прикончить собственного главу Дома?

— Моего отца погубили ублюдки из верхушки. Не затей они ту бойню, он был бы жив.

Аксель огрызнулся, проверил снаряжение и уже мягче добавил:

— Страшно — оставайся. Если потом начнут допрашивать, скажешь, что я тебя заставил.

— Да не за свою шкуру я боюсь...

Брат тяжело вздохнул. Аксель легонько ткнул его кулаком в живот.

— Добряк ты, вот что. Потерпи ещё немного. Мы делаем это ради всех.

Он вышел из шатра, перевёл дух и оглядел лагерь.

На равнине стояли тысячи магов. Ночь сияла ярче дня: повсюду горели световые сферы. Их зажгли ради Турана, носителя линии Джахар, чтобы тот не смог подобраться под покровом абсолютного сокрытия. Люди сновали между шатрами, словно солнце и не садилось. За последние дни караулы окончательно перепутали день с ночью.

Значит, и в прежнюю войну было так...

Акселю исполнился сорок один год, и по меркам дворян он оставался юнцом. В прошлой войне с Джахаром он не участвовал, поэтому впервые видел огромную армию в походе. Зрелище впечатляло, но любоваться им было некогда.

Я обязан довести дело до конца.

Войско шло на юго-восток, к владениям Паршии. Там людей Арабиона снова бросят в бессмысленную мясорубку.

Допустим, они победят. Что дальше? Бадал стар и скоро умрёт сам. Мейса, его единственная наследница, никогда не простит Дом, который убьёт её любимого. Да, Туран и Мейса ещё не объявили о помолвке, но об их связи знали все.

— Аксель.

— Дорин.

Аксель неспешно приближался к шатру главы Дома, изображая праздную прогулку, когда навстречу вышел знакомый.

Дорин Селмероу, наследник вассального Дома, владел линией Иллюзии. Он был лет на тридцать старше Акселя, приходился ему дальним родственником из старшего поколения и сегодня участвовал в заговоре.

— Принёс?

— Конечно. Что с охраной?

Дорин помрачнел. Морщины на его лице стали ещё глубже.

— Всё хреново. Вокруг шатра полно людей Нагина. Либо Бадал перестраховывается, либо кто-то проболтался.

— Лучше бы эти твари стерегли своего главу.

Аксель бросил быстрый взгляд по сторонам. Никто не прислушивался. Прохожие видели двух знакомых дворян и шли дальше.

— Что будем делать?

— То же, что собирались. Просто риск стал выше.

— Наши старики всё равно попытались бы нас остановить. А маги Нагина хотя бы слабее. Может, так даже проще.

— Не расслабляйся. Сами они дохляки, но их звери — совсем другое дело.

Линии Повелителя и Укротителя плохо подходили для прямого боя, поэтому дворяне Нагина уступали большинству магов других Великих Домов. Даже маг Рабитаса, способный бесконечно лечить себя, был опаснее в схватке.

Зато связанных с ними магических зверей недооценивать нельзя. Укротитель всего лишь соединял души мага и зверя, но сама родовая линия позволяла заключать связь с куда более сильными и полезными тварями.

— Докатились, — процедил Дорин. — Глава Арабиона доверил свою жизнь Нагину. Уже и не скрывает, на чьей он стороне.

— Позорит имя Дома.

Они двинулись к главному шатру по диагонали, не торопясь и не привлекая внимания. Примерно в ста метрах от цели к ним присоединились остальные.

— Опоздал, Аксель.

— Простите. Пришлось поговорить.

Всего их было семеро. Среди сотни с лишним дворян — ничтожная горстка, да и сильными магами считались не все. Зато у них хватало решимости. И было оружие, которое, как они надеялись, убьёт Бадала или хотя бы искалечит.

— Начинаем. Чем дольше торчим кучей, тем подозрительнее выглядим.

— Идём.

Командовал самый старший из молодых заговорщиков. По пути у них несколько раз спрашивали пароль. Ответить было нетрудно: охрана искала переодетого Турана, а не предателей среди своих.

У самого шатра дорогу преградил маг Нагина.

— Дальше нельзя.

— С какого хрена? Мы у себя дома, куда хотим, туда и идём.

Страж скривился.

— Семеро вооружённых людей направляются к важному месту посреди ночи. По-вашему, это не подозрительно?

— Тут светло, как днём. А если ты намекаешь на шатёр главы Дома, то твоё присутствие здесь куда оскорбительнее нашего.

— Верно! — поддержали Акселя остальные.

Маг Нагина растерялся. И правда: чужой дворянин не пускал людей Арабиона к их собственному главе. Получалось, Бадал открыто признавал, что не доверяет своей крови.

— Всё равно уходите. Разбудите господина своим криком — тогда...

— Что здесь происходит?

Негромкий голос заставил всех вздрогнуть.

Полог большого шатра откинулся. На пороге стоял Бадал Арабион.

Его лицо, изрезанное морщинами, оказалось в тени: яркий свет бил со спины. Заговорщики не могли понять, сердит он или просто устал.

— Приветствуем главу Дома.

— Аксель. Сын Имеллона.

— Да, господин.

Услышав имя отца, Аксель едва не заскрежетал зубами.

Тогда Дом Паршия ещё не существовал. Бадал повёл небольшую группу самых сильных и преданных дворян в налёт на Каламаф, но после вмешательства Рабитаса отступил. Отец Акселя погиб, прикрывая отход. Никто за его смерть не ответил. Старшие только повторяли, что Имеллон пал с честью во имя Арабиона.

Вырази Бадал хотя бы сожаление, Аксель, возможно, не пришёл бы сюда с оружием.

— Так отчего вы шумите?

— Господин, мы...

Аксель почтительно склонил голову.

В тот же миг сухо треснуло. Бадал пошатнулся.

Молодые дворяне разом выхватили спрятанное под одеждой оружие.

— Сейчас! Убейте его!

Бадал узнал эти короткие металлические стволы.

Пистолеты.

Укороченная и куда более удобная разновидность ружья, которое Туран недавно создал и успешно применил против Джахара.

Но какого чёрта пистолеты оказались у дворян Арабиона?

Бадал не мог знать, что Туран заранее передал оружие через Асиза тем представителям «молодой партии», с которыми Паршия поддерживала тайную связь. Заговорщики сами задумали покушение, а получив пистолеты, решили, что судьба даёт им шанс.

Размышлять было некогда. Первая пуля, выпущенная издалека, угодила точно в висок. В голове Бадала гудело, перед глазами плыло.

Шесть стволов ударили почти одновременно. Тело Бадала дёрнулось. На землю брызнула тёмная кровь.

Кх...

Силач от природы, обладатель огромного запаса маны, Бадал превосходил крепостью даже многих глав Великих Домов. Удар магического устройства средней силы он бы выдержал, не заметив. Прямую молнию — пережил бы без особого труда.

Но залп в упор оказался опаснее.

Это оружие позволяло простолюдину убить рыцаря, а рыцарю — дворянина. Старое тело Бадала хуже сопротивлялось обычному железу, чем магии. Он вышел на шум прямо из постели и не успел надеть защитные устройства.

К тому же нападавшие были не жалкими недоучками. Каждый входил как минимум в середину дворянской иерархии.

Сильные руки сами по себе не заставляли пулю лететь быстрее. Мана — заставляла. Чем могущественнее маг, тем больше силы он мог влить в выстрел. По тому же принципу праща Турана становилась страшнее, когда он насыщал её снаряд маной.

— Берёт!

— Стреляйте, мать вашу!

Увидев кровь главы Дома, заговорщики обезумели от надежды.

Бах! Бах! Бах!

Каждый принёс по три пистолета. Пули рвали Бадала, пока его одежда не превратилась в окровавленные лохмотья. Опустошив оружие, дворяне выхватили кинжалы и бросились добивать старика.

Раздался такой рёв, что задрожала земля.

Нападавших отбросило ударной волной.

[Мерзавцы... Как вы посмели!]

Из глаз и рта Бадала, из каждой пробоины в теле хлынула не кровь, а молния.

На человека он больше не походил. Перед ними стояло воплощение грозы.

В заговорщиках что-то сломалось. Они замерли, забыв о кинжалах. Бадал поднял взгляд — и с неба рухнули молнии. Через мгновение на месте молодых дворян остался только обугленный прах.

Но ярость ещё не насытилась.

Бадал взмыл над лагерем и указал вдаль. Молния вытянулась копьём, пересекла равнину и пробила последнего убийцу — стрелка, который первым попал ему в висок. Тот вспыхнул и исчез в белом огне.

Лишь после этого Бадал вернулся в человеческий облик. Он тяжело дышал, а каждое движение отзывалось болью.

— Вот уж... чушь собачья...

Его едва не убили дворяне, которых прежде он не счёл бы достойными внимания.

Будь они немного сильнее, умей лучше обращаться с оружием и вливать в пули больше маны — он бы не выжил. Конечно, в облике Владыки Грома и с полным набором защитных устройств эти жалкие стволы ничего бы ему не сделали. Но невозможно каждую минуту жить готовым к бою.

Подбежавшие маги Нагина принялись останавливать кровь.

Бадал прикрыл глаза и представил лицо Турана.

— Значит, вот какого мира ты добиваешься... Хорошо. Посмотрим, кто кого.

Он всё ещё верил, что Паршия проиграет. Несколько хитрых трюков не меняли исхода войны.

* * *

Весть о покушении быстро дошла до Дома Паршия.

Асиза она не обрадовала. Он шумно выдохнул и поморщился.

— Жаль. Было бы славно закончить всё одним выстрелом.

Если бы Туран сам участвовал в заговоре, он занял бы место одного из убийц под чужим лицом и не оставил Бадалу шанса. Но молодые дворяне Арабиона придумали план без помощи Паршии.

Со своей стороны Паршия лишь передала им несколько пистолетов — на случай, если представится возможность убить главу Дома или хотя бы серьёзно его ранить.

Оружие было одноразовым. Асиз наложил особое зачарование: стоило разобрать пистолет ради изучения устройства, как внутренний механизм ломался и превращался в груду бесполезного металла.

[Теперь понятно, почему боги так яростно запрещали подобное оружие.]

Голос Турана доносился из ручного зеркала Асиза.

Недавно опасность осознали рыцари. Теперь её почувствовал на собственной шкуре один из сильнейших магов мира.

Разумеется, группа дворян и раньше могла тяжело ранить безоружного главу Великого Дома. Но магическая атака почти всегда выдавала себя заранее. Пистолет бил мгновенно и потому идеально подходил для убийства исподтишка.

— Может, после войны всё это железо придётся собрать обратно?

[Возможно. Но я бы не хотел. Для простолюдинов ружья могут стать единственным способом защититься от магических зверей.]

— Тут не поспоришь... Ты уже добрался?

[Почти. Будет что-то важное — свяжусь.]

Армия Паршии разделилась и выступила на запад и юго-восток. Туран тем временем не остался в Каламафе. Оседлав Бидже, он облетал мир и проверял сооружения Древней Империи.

Туран подозревал, что Монарх, лишившись силы Библиотеки, воспользуется войной и начнёт вытягивать энергию из других древних построек.

Похоже, он оказался прав.

Впереди показалась Гробница Богов. Как и Библиотека Орема, огромная постройка была наполовину разрушена.