Глава 178. Падение Лубана (8)

Когда в Мерем явился посланник Арабиона, дворяне Рабитас наконец позволили себе расслабиться после долгих походов.

Войска Дома Паршия вернулись с войны против Барахи через Нефритовое Зеркало. У Рабитаса такой возможности не было: его людям пришлось больше месяца идти морем, а вскоре после возвращения снова отправляться в дорогу — на этот раз по суше, на переговоры с Домом Джахар. Все устали, и незваному гостю никто не обрадовался.

Осэль даже не вышел к нему. Послание выслушали несколько старейшин и дворян в расцвете сил.

— Глава Дома Арабион объявляет: Туран, глава Дома Паршия, — низкорождённый бастард, не знающий дворянских законов и потому опасный для всего мира. Если в Доме Рабитас ещё помнят о чести, они обязаны разорвать с ним отношения...

За высокопарной чушью скрывались три простые мысли.

Арабиону не нравилось усиление Паршии. Арабион собирался её раздавить. Рабитасу предлагали присоединиться — иначе его объявят сообщником и уничтожат следом.

Сочувствия в зале не нашлось.

— Что за херню он несёт?

— Если уж искать злодея, начните со своего главы Дома.

— Кто напал без объявления войны? Неужели Туран?

Арабион мог сколько угодно оправдываться старой враждой, но со стороны всё выглядело именно так. Посланник, однако, не смутился.

— Глава Дома Арабион предвидел ваше недоверие. Поэтому он предлагает дар, который поможет Рабитасу принять верное решение.

— Дар? — Рида лениво откинулась на спинку кресла. — Ну, удивите нас.

— Посмотрим, чем вы собираетесь покупать нашу совесть.

Посланник выдержал паузу.

— Вечной жизнью.

Одного слова хватило, чтобы в зале стало тихо.

Дворяне Рабитас сильнее многих мечтали одолеть предел, положенный человеческой жизни. Их тела не старели, лица веками сохраняли молодость, но однажды изношенная Цепь Души всё равно обрывалась. Смерть приходила к ним без предупреждения, забирая человека в самом расцвете сил.

Рида, старшая среди присутствующих, подалась вперёд.

— И каким же образом вы подарите нам вечную жизнь?

— Ваш Дом изучает душу не первое столетие. Значит, вы поймёте ценность предложения. У нас есть знания и способ остановить старение Цепи Души.

По реакции было ясно: посланник не бросал слова наугад. Дворяне Рабитас переглянулись.

С тех пор как Туран передал им основы магии души, они знали, что смерть их рода связана не просто со старением самой души. Проблема крылась в связи между духом и плотью.

А вдруг он не врёт?

Хотя бы выслушать стоит.

Паршия много раз сражалась на их стороне, и между Домами сложились почти дружеские отношения. Но вечная жизнь весила больше любой дружбы.

Посланник уже позволил себе довольную улыбку, когда Рида одним движением разнесла стоявший перед ней стол.

— Пошёл вон.

— Великая госпожа?.. — опешил он.

— Вы решили, что дешёвой приманкой расколете наш союз? Видно, Арабиону и правда прижало задницу, раз вы опустились до такого. За кого вы нас держите — за бесчестных тварей, готовых продать друзей за обещание?

Рида редко выходила из себя. Поэтому остальные промолчали, и переговоры закончились на месте.

Когда посланник ушёл, молчание сменилось недовольным ропотом.

— Великая госпожа, можно было хотя бы узнать подробности.

— Да. Раз они знают о Цепи Души, у них, возможно, действительно есть зацепка.

Среди присутствующих находились маги сильнее Риды, но спорили они осторожно. Она была любимой двоюродной сестрой Осэля и в своё время заменила ему мать. В Доме её слово значило очень много.

Рида оглядела недовольные лица и заговорила терпеливо, словно объясняла детям очевидную вещь:

— Будь у них такой способ, они давно применили бы его на себе. Наше нестарение — редкий дар, но замедлять увядание тела умеют и другие.

Родовая реликвия Рабитас, Скромное Желание, непрерывно наделяла владельца силами Целителя и Очистителя. Того же результата можно было добиться, если держать рядом дворянина Рабитас и заставлять его постоянно исцелять и очищать хозяина.

Если бы Арабион действительно умел спасать Цепь Души, он давно похитил бы нескольких магов Рабитас и превратил их в рабов. Или приставил бы к каждому важному человеку по Целителю и Очистителю. Способов хватало.

— Неужели вы думаете, что их остановили бы дворянские правила? — спросила Рида. — Ради вечной жизни эти люди переступили бы через кого угодно.

— Тут вы правы...

— Пожалуй.

Старейшины знали о магии души и о страшных возможностях, которые открывались при соединении нескольких родовых линий. Полной правды о падших богах им пока не рассказывали, но они понимали: некоторые древние Великие Дома гораздо опаснее, чем кажутся.

И всё же сомнения не исчезли.

— Я по-прежнему считаю, что разговор надо продолжить, — возразила одна из дворянок. — Пусть шанс ничтожен. Если Арабион и правда способен дать нам вечную жизнь, разве мы не обязаны пересмотреть союз?

Жажда бессмертия оказалась сильнее доводов. Сторонники новых переговоров обратились прямо к Осэлю, и Дом Рабитас почти мгновенно раскололся на два лагеря.

* * *

— Вот тогда и пришло ваше письмо, — закончила Рида. — Лучшего случая я и желать не могла. Я объявила, что лично займусь тайной Цепи Души и что слушать арабионскую брехню больше незачем. После этого сразу отправилась сюда.

— Власть Осэля пошатнулась? — спросил Туран.

— Он ещё молод. Главой Дома стал совсем недавно.

Осэлю перевалило за сто лет. По обычным меркам он давно был зрелым мужчиной, но среди глав Великих Домов считался едва ли не мальчишкой. Он правил всего несколько лет, а потому многие старшие родственники относились к его решениям снисходительно и считали их поспешными. В лицо ему этого не говорили, но авторитета, который копится веками, одним титулом не получишь.

— Они не подняли мятеж, — продолжила Рида. — Они будто бы заботятся о Доме и предлагают иной путь. За это всех не перебьёшь. Самая опасная гниль растёт внутри и прикрывается благими намерениями.

— Знаю.

Когда Туран был бродягой, он бы посоветовал Осэлю немедленно снести головы всем сторонникам Арабиона. Теперь, побыв главой Дома, он понимал, к чему приводит такая простота. Убивать каждого несогласного — значит собственными руками ослаблять Дом и превращать верных соратников в испуганных врагов. Пока человек не предал род открыто, расправа только множила подозрения и ненависть.

— Я хочу отправить Осэлю новое письмо через Бидже, — сказала Рида. — Пусть узнает, что маг живых душ действительно найден и работа уже началась. Тогда он сможет заткнуть сторонников Арабиона.

— Хорошо. Бидже, справишься? Ты в последнее время и так носишься без отдыха.

Это совсем нетрудно!

— Она согласна.

— Спасибо, умница.

Рида прижалась носом к клюву Бидже. Бидже переступила с лапы на лапу и отвернулась, будто ей совершенно не нравилась ласка. Получилось неубедительно.

Туран помолчал.

— Рида, вопрос может показаться бестактным...

— Почему я так резко отказала Арабиону?

— Да.

Рида принадлежала к старейшим дворянам Рабитас. Из сотни с лишним представителей Дома едва ли трое прожили дольше. Чем больше маны было у человека, тем медленнее изнашивалась Цепь Души, но точного срока никто не знал. Рида могла прожить ещё век, а могла умереть завтра.

Именно она должна была первой ухватиться за обещание бессмертия.

— Меня уже спрашивали, — призналась Рида. — Только ответ трудно уложить в красивые слова.

Она задумчиво надула губы.

— В старости люди делятся на два сорта. Одни хотят жить дальше, потому что им хорошо. Другие — потому что жить тяжело, а умирать страшно.

Обычные люди с возрастом переходили из первой группы во вторую: тело разрушалось, каждый день приносил новую боль. Дворяне Рабитас были устроены иначе. Их молодость не кончалась, а смерть появлялась внезапно, как незваный гость посреди праздника.

— Мне нравится моя жизнь, — сказала Рида. — Я получаю удовольствие, уважение и всё, чего пожелаю. Но если ради нескольких лишних веков придётся сидеть на костях друзей, много ли радости останется? Мне и собственных мелких грехов хватает, чтобы по ночам ворочаться.

К тому же она по-прежнему не верила, что Арабион способен выполнить обещание.

— Согласен, — сказал Туран. — Если бы они умели замедлять старение Цепи Души, то давно попытались бы захватить Рабитас.

От полуэльфов Барахи и других бывших богов Туран узнал, как те подчиняли Великие Дома.

Сначала исчезал дворянин невысокого положения — одинокий, редко поддерживающий связь с роднёй. Его тело занимал падший бог. После возвращения «изменившийся» человек начинал заводить знакомства и сближался с теми, кто был связан с верхушкой Дома.

Выбрав следующую жертву, захватчики изучали её до мелочей: речь, привычки, отношения, старые обиды. Затем человека похищали, а его тело отдавали лучшему притворщику.

После второй подмены половина дела была сделана. Два дворянина, сохранившие родовые навыки, без труда заманивали и подавляли третьего. Трое — четвёртого. Рано или поздно они добирались до наследника, занимали его тело, а затем сажали своего человека во главе Дома.

Иногда план раскрывали, и тогда падшим богам приходилось вырезать весь род. Но чаще захват проходил тихо.

— В любом случае спасибо вам, Рида.

Туран слишком хорошо знал, что добро редко возвращается добром. На этом фоне её выбор казался почти невероятно благородным.

— Не ставьте меня в неловкое положение, — пробормотала она и неожиданно покраснела. — Давайте лучше о другом. Мейса, вы уже давали ребёнку слушать музыку?

Разговор мгновенно ушёл в область, где Туран и Мейса ничего не понимали, а Рида чувствовала себя непререкаемым знатоком.

* * *

На следующий день Бидже улетела в Дом Рабитас с письмом, привязанным к лапе.

Туран выдал Риде почти неограниченный доступ к владениям Паршии. По правам она теперь мало отличалась от него самого. Поэтому, кроме опытов над Ниа в подземелье, Рида успевала совать нос во все интересные работы.

Особенно её привлекло оружие, которое разрабатывали под руководством Мелло.

— Так эта штука и правда убивает на расстоянии? — спросила она, разглядывая ружьё.

— Пока не всегда так, как хотелось бы, — признал исследователь. — Недостатков хватает.

— Но какая мощь! Дай подобное магам Рабитас — и нам больше почти нечего бояться.

Родовая линия Рабитас была великолепна для исцеления и очищения, но в бою уступала большинству Великих Домов. Поэтому оружие, которое позволяло любому человеку выпустить огромную силу одним нажатием, покорило Риду сразу. Мейса даже изготовила для неё зачарованный пистолет.

Развлечения не мешали работе. Несколько дней Ниа заставляли применять искусство живых душ до полного истощения, а Рида собирала сведения, сравнивала ощущения и проверяла догадки. Результат появился на удивление быстро.

Однажды с Тураном заговорила не Рида, а приговорённый к смерти преступник — пьяница, недавно вырезавший целую семью в трущобах Каламафа.

— А-а... Теперь понятно. Вот как происходит вселение через живой дух.

Голос принадлежал Риде. Она управляла телом преступника, а сама стояла рядом с закрытыми глазами.

Человек увидел и услышал слишком много. После опыта его всё равно ждала казнь.

— Я знала, что связь духовного тела не подчиняется обычному расстоянию, — продолжила Рида чужими губами. — Но всё ещё глубже. Похоже, каждая связь между душой и плотью проходит через далёкое море духовных тел...

Природный дар Турана к магии души был сильнее. Зато Рида веками изучала душу и накопила знания, которых у него не было. Она несколько раз посмотрела, как Ниа применяет искусство живых душ, потом уединилась — и создала собственный способ вселения.

Он отличался от техники падших богов. Те превращали себя в подобие духов и внедрялись в чужое духовное тело. Рида же создавала собственный живой дух и на время подавляла им дух жертвы, перехватывая управление плотью.

Иными словами, она научилась воспроизводить искусство живых душ средствами обычной магии души.

Ниа смотрела на неё с откровенным ужасом.

— Как человек вообще смог это повторить?

— Принцип я уже уловила. Осталось записать его так, чтобы глава Дома Паршия тоже понял. А теперь продолжим, принцесса.

— Я хочу ещё немного отдохнуть...

— Нехорошо молодой девушке лениться.

— Я старше тебя лет на сто.

Их препирательство прервало письмо Осэля. Некоторые дворяне Рабитас всё ещё не верили, что у Паршии есть настоящий маг живых душ. Осэль просил разрешить нескольким представителям Дома приехать и убедиться лично.

Туран дал согласие, и Бидже снова пришлось лететь через полмира.

За несколько дней Бидже налетала десятки тысяч километров. После этого жизнь ненадолго стала спокойнее.

Только не для Турана.

Он сам заменял магов, ушедших с войском на восток. Вместе с Ридой разбирался, как применять искусство живых душ через магию души и как восстановить Цепь Души. Параллельно думал над улучшением огнестрельного оружия. Дел становилось только больше.

Наконец в подземном зале родового поместья дрогнула поверхность Нефритового Зеркала, и из него начали выходить солдаты.

— Докладываю главе Дома! — Харам, командовавший войском после раннего возвращения Турана, вытянулся перед ним. — Экспедиция в Лубан вернулась без потерь!

Последний месяц армия помогала Солифу навести порядок во владениях Лубана. Затем бойцы собрались в Хелио и ушли домой через зеркало.

Туран встретил их лично, исцелил раненых и отдельно вызвал Харама.

— Как закончили дела в Лубане, учитель?

— Основные задачи выполнены. Проблем осталось немало, но срочных среди них почти нет.

Полностью уничтожать Дом Лубан было нельзя. Тогда в Лесу Морозного Ветра не осталось бы магов, способных защищать жителей от магических зверей. Поэтому Солиф выбрал молодого и сравнительно одарённого дворянина из Дома Лубан, сделал его главой и оставил под жёстким контролем союзников.

Лубан ненавидел Бараху за убитых родственников. Но договоры, разница сил и полная зависимость нового правителя гарантировали, что открытой войны не будет ещё много поколений.

— К тому же они лишились маны прежнего главы, — напомнил Харам.

Именно наследуемый запас маны делал глав Великих Домов чудовищно сильными. Лубан потерял тело Калайса, в котором хранилась эта сила. Новому главе оказалось нечего наследовать. Чтобы род восстановился, пройдёт десять поколений, а то и больше.

— Значит, Лубан пока можно считать закрытым вопросом, — решил Туран. — Солиф вернётся через несколько недель. До тех пор всем отдыхать. Передайте приказ.

— Будет исполнено.

Через месяц можно было ударить по Камайну или Арабиону. Туран склонялся к Арабиону. Мейса могла расколоть Дом изнутри, а после падения Бадала враг лишился бы сильнейшего козыря.

Но спокойствие продлилось всего два дня.

Через Нефритовое Зеркало пришла Берит. Она выглядела бледной и измученной.

— Господин глава.

— Что случилось?

Сейчас, когда Солиф отсутствовал, Берит должна была управлять ослабленным Домом Бараха. Она не стала бы бросать всё без серьёзной причины.

— Я ещё не знаю подробностей, — сказала она. — Но в Доме Джахар, кажется, произошли большие перемены.