Глава 173. Падение Лубана (3)

Пока Туран поднимал боевой дух своих магов спектаклем и наградами, за морем, в восточной Барахе, тоже готовились к войне.

— Пора выступать. Дальше тянуть нельзя.

— Полностью согласен.

Солиф, уже оправившийся от ран благодаря Турану, молча смотрел на дворян вассальных Домов. Лица у них оставались серыми от усталости, зато в глазах появился новый огонь.

Не надежда — ненависть.

Радость способна поднять измотанного человека на ноги, но ненависть порой действует куда сильнее.

— После последнего сражения прошёл почти месяц, — продолжил один из дворян. — Наши раненые вернулись в строй. А новый глава Лубана после поединка с вами наверняка ещё не восстановился. Лучшего времени не будет!

Вместе с ненавистью Солиф видел в их лицах ожидание. Во время прошлой войны он показал силу, которой от него никто не ждал. Да, Калайс едва его не убил, но Солиф выдержал бой с главой Великого Дома и вернулся живым.

— Я тоже не собирался оставлять их в покое, — сказал он. — Просто у меня уже есть план нападения. Не хотелось бы всё испортить лишней спешкой.

— План?..

— Пока тайна. Как и в прошлый раз.

Дворяне переглянулись, но возражать не стали. Предыдущий тайный план Солифа сработал достаточно хорошо, чтобы они снова смирились с тем, что подробностей им не сообщат.

Его положение в Барахе ещё не сравнялось с властью Турана в Паршии. Однако репутация беглеца, убийцы приёмного отца и марионетки чужого Дома понемногу уходила в прошлое.

Люди любят рассуждать о добродетели правителя, но в тяжёлые времена судят проще: способен ли он защитить своих и покарать врагов.

— Подготовка к войне идёт?

— Да, господин. Потери магических устройств уже восполняем.

Так ответил глава вассального Дома Атиб, известного своими Зачарователями. Он держался сухо и прямо. Во время вторжения Лубана его город разорили почти до основания, поэтому жажда мести в нём была не показной.

— Хорошо. Насколько я знаю, на другой стороне тоже почти закончили приготовления. Значит, сегодня ночью ударим по Лубану.

— Сегодня ночью?

Только что они требовали немедленной войны. Теперь, когда нападение назначили на эту же ночь, многие растерялись. Война между Домами — не соседская драка, куда можно вломиться после пьяной ссоры. Даже армия магов шла до столицы Лубана несколько недель.

Солиф не удержался и фыркнул.

— Минуту назад вы готовы были рвануть туда хоть босиком. Не бойтесь, я это не сейчас придумал. Всё подготовлено.

После этого спорить стало не о чем. Перед ними стоял хозяин Барахи, уже доказавший, что умеет побеждать.

Тем же вечером маги собрались в подземном зале Храма Солнца.

— Опять война...

— Сил больше нет.

— Тихо ты. Услышат.

Некоторые семьи лишились домов и родных во время похода Лубана. Они рвались в бой. Большинство же чувствовало то, о чём Туран предупреждал Солифа: люди устали от бесконечных сражений.

Открыто перечить старшим никто не решался. Оставалось смириться и идти туда, где тебя, скорее всего, убьют.

Но внизу их ждал сюрприз.

В зале стояли около трёхсот магов Паршии.

— Это ещё что?..

— Вы?!

— Здорово, — приветствовал знакомого один из рыцарей Паршии. — Тебя ведь Роби зовут? Кажется, мы встречались.

Участники последних сражений узнавали многие лица. Никому и в голову не пришло бы, что целый отряд Паршии прячется под Храмом Солнца. Если бы рядом не стояли спокойные старейшины Барахи, пришельцев уже объявили бы захватчиками.

— А вы здесь зачем? — осторожно спросил рыцарь Барахи.

— Воевать. Зачем же ещё?

Тот тяжело вздохнул. Ответ был очевидным, но от прямого подтверждения легче не стало.

Рыцарь Паршии, напротив, не мог усидеть на месте. Он улыбался во весь рот и нетерпеливо постукивал пяткой по полу. Со стороны он выглядел законченным безумцем, которому только дай кого-нибудь зарезать.

— Чему ты так радуешься?

— А чего мне грустить? Победим — наши семьи и Дом останутся целы.

Услышать привычную казённую речь начальства из уст такого же рядового рыцаря было странно. Маг Барахи уже решил, что собеседник немного тронулся, когда заметил у него на груди несколько металлических знаков.

— А это что?

— Это? Медали!

Гость явно ждал вопроса. Он заговорил быстро, почти не переводя дыхания:

— Их дают в память о настоящих сражениях. Получают только те, кто действительно воевал. Сам глава вызывает тебя по имени и лично прикрепляет каждую медаль. Вот эта за бой с Арабионом, эта за освобождение Барахи, а эта...

Рыцарь Барахи слушал, всё сильнее теряя нить.

Хлоп!

Хлопок заставил весь зал замолчать. На возвышении стоял Солиф.

— Отлично. Никто по дороге не потерялся. Сейчас мы идём воевать.

Маги Паршии ответили дружным рёвом.

— Да!

Люди Барахи недоумённо посмотрели на соседей. Война вроде бы была их, а гости радовались ей куда сильнее хозяев.

— Мы собирались перебросить вас тайно, — продолжил Солиф, — но людей слишком много. Да и скрывать дальше особого смысла нет. Те, кому надо, и так уже всё знают.

Нефритовое Зеркало прятали прежде всего из-за великого морского змея и его сторонников. Теперь, когда тайна всё равно раскрылась, прежняя осторожность стала бесполезной.

Впервые маги Барахи увидели зеркало своими глазами.

— Вот это да...

— Так мы всё это время проходили через него?

Пятиметровая гладь засияла, и в воздухе раскрылся проход. Даже люди, привычные к чудесам, не могли отвести глаз.

Солиф ухмыльнулся.

— Как вы уже поняли, мы не будем неделями месить грязь, как всякие захудалые Дома. За зеркалом — Слоун, столица Лубана.

По залу прокатился возбуждённый гул.

— Переходим и сразу наступаем. Вперёд!

Один за другим маги шагнули сквозь свет. Знакомое ощущение заставило многих вздрогнуть: прежде их проводили с закрытыми глазами, и они не знали, что именно происходит.

Тёплая Земля Озёр остался позади. Щёки обжёг резкий воздух Леса Морозного Ветра.

— Пришли.

— Это уже Слоун?

— Вон он.

Все повернулись на запад.

Под яркой луной темнел город, окружённый чёрной стеной. Ночь стояла тихая и прозрачная.

— Добрались, значит.

При звуке спокойного голоса маги Паршии разом выпрямились и склонили головы.

Туран устроился на толстой ветви, а на его плече сидела Бидже, самка беркута. Рядом стоял невысокий человек в маске, по фигуре которого трудно было понять, мужчина это или женщина.

Маги Паршии уже встречали таинственного спутника Турана, хотя не знали его настоящего имени. Теперь они украдкой косились на него, словно спрашивая: «А ты-то здесь откуда?»

— Не шумите, — сказал Туран. — Где Солиф?

— Сейчас будет, господин.

Будто в подтверждение этих слов, из зеркала вышел Солиф. Обе армии собрались у самой столицы Лубана.

— Опоздал, — заметил Туран.

— Извини. Срать приспичило.

— Обойдусь без подробностей. Что-нибудь случилось?

— Ничего. У тебя?

— Тоже тихо.

Для разговора двух глав Великих Домов это звучало неприлично буднично. Но близкие друзья и не обязаны соблюдать церемонии. Правда, ровесниками их можно было назвать лишь с большой натяжкой.

— Больше всех намучился Арн, — добавил Туран. — Бидже не любит его возить, пришлось тащить на спине.

Человек в маске дёрнулся, словно хотел возразить, но почувствовал чужие взгляды и промолчал.

Под именем Арн скрывался юный тритон Армани. Он знал, что его манера речи кажется людям странной, и при незнакомцах предпочитал не открывать рот.

— Потрудился на славу, мелкий, — сказал Солиф.

Нынешний поход подготовили совсем не так, как прошлое вторжение Барахи. Тогда войско неделями шумно шло к границе, и о нападении знала половина мира. Теперь даже дворянам сообщили о походе лишь накануне.

В Паршии тайну берегли не хуже. Магов, получивших медали и рвавшихся доказать свою верность, собрали якобы для совместных учений. Несколько дней они просидели в подземельях поместья Барахи, не имея связи с внешним миром.

Тем временем Армани снял Нефритовое Зеркало в Паршии. После этого Туран посадил Армани себе на спину, взлетел на Бидже и добрался до Слоуна. В лесу он установил зеркало и открыл прямой путь из Барахи к столице Лубана.

— Мы должны закончить всё одним ударом, — сказал Туран. — Если война затянется, враги поймут, что наше поместье почти без защиты.

Половина армии и Мейса остались в Каламафе. Этого хватало против обычного налёта, но не против серьёзного нападения.

Туран велел Мейсе бежать, если положение станет безнадёжным. Правда, он не был уверен, что она послушается. Мейса не испытывала его почти болезненной потребности защищать простолюдинов, зато прекрасно понимала: Туран не простит себе гибели тех, кого считал своей паствой.

— Ты уже все уши мне прожужжал, — отмахнулся Солиф. — Мы с тобой вдвоём этого ублюдка размажем. Быстро закончим и вернёмся.

Солиф мог ворчать сколько угодно, но в бою всегда действовал собранно и не подводил.

Туран вернулся к своим людям и изложил план. Ничего сложного в нём не было.

— Идём прямо к городу. Стену преодолеем сверху. Затем без остановки атакуем поместье Лубана. Тех, кто сдастся, берите в плен. Если связывать и охранять некому — убивайте.

— Да, господин!

Никто не спросил, как тысяча человек перелезет через городскую стену. Раз Туран сказал, значит, сам и устроит проход.

Во всяком случае, их глава никогда не поручал подчинённым задачу, с которой они заведомо не справятся.

У Солифа вопросов оказалось больше. Ответы их не вполне убедили, но они всё равно подчинились.

Вскоре объединённая армия покинула лес и двинулась к Слоуну.

Стояла глубокая ночь, однако скрыть на открытом поле больше тысячи человек было невозможно. В холодном краю росла лишь короткая трава, и тёмная масса войска выделялась издалека.

— Луна сегодня как назло, — проворчал один из дворян Барахи. — Нас сейчас любой дозорный заметит... Что за?..

Лунный свет вдруг потускнел.

Над армией сомкнулся полупрозрачный чёрный покров. Маги Барахи испугались и уже потянулись к светлым заклинаниям, но воины Паршии только рассмеялись. После окрика старших все успокоились.

Солиф шёл впереди. Он оглянулся и присвистнул.

— Это и есть твой новый навык? Вживую вижу впервые.

— Он самый.

Покров Ночи окутывал выбранную цель и скрывал её от глаз и слуха. До абсолютного сокрытия Джахара он не дотягивал: следы всё ещё позволяли догадаться о присутствии врага. Зато покров прятал очертания и глушил звук, поэтому обычный наблюдатель ничего не замечал.

Умей кто-нибудь из богов Джахара применять эту силу во время похода Камайна и морского народа, жители Каламафа увидели бы захватчиков только у самых домов. Итог битвы вряд ли изменился бы, ведь две армии уже ждали нападения, но среди мирных людей погибло бы куда больше.

Под Покровом Ночи войско дошло до городской стены незамеченным.

Туран коснулся реликвии на груди и призвал силу Камайна. Весна здесь только начиналась, снег ещё не растаял, и материала вокруг хватало.

Снег зашевелился, пропитался маной и потёк к стене. За несколько мгновений к стене протянулся широкий пологий подъём. По нему могли одновременно идти целые ряды.

Пока потрясённые маги поднимались на стену, Солиф тихо спросил:

— Ты не слишком много маны тратишь?

— На это? Почти ничего. Снега вокруг полно.

Создать из пустоты столько воды, заморозить и удержать её потребовало бы огромных затрат маны. Собрать уже лежащий снег и придать ему форму было куда естественнее, а потому намного дешевле.

Туран продлил снежную дорогу вниз по внутренней стороне стены. Армия оказалась в городе и пошла по широкой улице.

— Тихо, как в могиле.

— Город большой. Думал, хоть кабаки ночью работают.

— Здесь холодно. Люди по домам сидят. Я слышал, на юге бывает наоборот: днём жара, поэтому все выходят после заката.

— И всё-таки ни одного дозорного?

Маги вполголоса обсуждали чужие обычаи, пока войско без помех не дошло до стены родового поместья Лубана.

— Дальше скрываться не выйдет, — сказал Туран.

Вокруг поместья не было световых сфер, превращавших Цитадель Света Арабиона в сияющую крепость. Однако здесь работала хотя бы простейшая защита от невидимых лазутчиков. Покров Ночи свою работу выполнил.

Туран усилил голос ветром, чтобы его услышали задние ряды.

— Через пять секунд снимаю покров и пробиваю ворота. Сразу идём на штурм.

Все замерли.

Туран достал два предмета, которые уже стали его узнаваемым оружием: зачарованную пращу и стальной шар.

Туран раскрутил пращу. В воздухе перед ним с сухим треском возник невидимый электрический канал.

Бабах!

Ночь разорвали вспышка и оглушительный удар. Этот звук хорошо знали и ветераны Паршии, и маги Лубана, недавно ходившие войной на Бараху.

Рельсотрон смял огромные ворота и вышиб их внутрь.

Так началась война трёх Домов.