Глава 163. Великие Дома (14)

Слово «любовь» прозвучало из уст Харуна настолько неуместно, что Туран несколько секунд просто смотрел на него.

Перед ним сидел старик, но это тело явно не было его подлинной сущностью. Харун уже признался, что не раз жил женщиной. Да и Отас мог оказаться вовсе не тем мужчиной, каким его изображали легенды.

Вера Преа осуждала однополые союзы, потому что Великие Дома дорожили продолжением родовых линий. Но запреты никогда не мешали людям влюбляться. К тому же игрок и созданный им персонаж могли различаться во всём, вплоть до пола. После воспоминаний Кадрама Туран знал это наверняка.

Хромая Богиня, к примеру, когда-то соблазняла игроков милым девичьим голосом, выманивала у них деньги, а потом получила знатных пиздюлей, когда выяснилось, что за красавицей скрывался мужчина.

По выражению лица Харун, видимо, понял, куда ушли мысли собеседника.

— Не утруждай себя догадками. Это касается только меня и Отаса. Подробностей не будет.

— Хорошо. Тогда спрошу иначе. Чего вы хотели от воскресшего Ночного Охотника?

Даже если Туран и был новым воплощением Отаса, отвечать на чужую любовь он не собирался. Его сердце принадлежало Мейсе. А представить себя в объятиях дряхлого старика он и вовсе не мог, сколько ни напоминай себе о смене тел.

— Ты ещё молод, поэтому рассуждаешь как торговец, — мягко сказал Харун. — Не всякой любви нужна плата. Иногда достаточно знать, что любимый человек жив.

Улыбался он тепло, почти по-детски. Невозможно было поверить, что этот же человек без малейшего стыда рассказал о сотнях тысяч принесённых в жертву душ.

Туран ещё не встречал существа, в котором так мирно уживались бы бездонная жестокость и почти наивная нежность.

Харун будто угадал его мысли.

— Ты меня ненавидишь? За то, что ради твоего рождения погибли люди? За то, что я разлучил твоих родителей?

Туран не ответил сразу.

Из вопроса следовало, что Харун не знает, насколько хорошо ему известны обстоятельства смерти отца. Лгать под Оком Истины нельзя, но и раскрывать карты было незачем.

— Я считаю вас чудовищем, — наконец сказал он. — При этом ваше преступление пошло мне на пользу. Поэтому я пока не понимаю, как должен к вам относиться.

Ему вспомнились дворяне Дома Балтас из Орема. Они без колебаний прикрывались рыцарями от почти безопасной атаки, и Туран презирал их за это. Но его самого они приняли как почётного гостя и открыли ему Библиотеку Орема — пусть и потому, что собирались использовать в охоте на магических зверей.

Масштабы несопоставимы, а противоречие то же: мерзавец может быть добр лично к тебе. От этого его поступки не становятся чище, но и притворяться, будто добра не было, Туран не умел.

— И ещё я не уверен, что заслуживаю вашего отношения, — продолжил он. — Я не помню прошлой жизни. Моя родовая линия не похожа на силу Отаса. С чего вы решили, что перед вами именно он?

Получить чужие воспоминания Туран не хотел. Даже обрывки памяти Кадрама заставили его возненавидеть людей, которых он никогда не видел. Если в него хлынет вся жизнь Отаса, останется ли он собой?

Харун только кивнул.

— Твоё мнение ничего не меняет. Я увидел тебя и понял. Мне этого достаточно.

По морщинистой щеке скользнула слеза.

Туран вздрогнул. Дворяне Джахар вокруг них переполошились ещё сильнее. Звукоизолирующее устройство не выпускало наружу ни слова, зато происходящее внутри было прекрасно видно. Один из приближённых даже рванул к Харуну, но его удержали.

Старик вытер лицо рукавом.

— Прошу прощения. В молодом теле я бы сдержался, а это стало слишком чувствительным. На этом закончим с личным. Незачем мучить юношу стариковскими признаниями. Лучше скажи, чего ты хочешь. Проси что-нибудь разумное — исполню.

Первой мыслью было: «Убей всех богов Джахар за своей спиной, а потом прикончи себя».

Туран тут же отбросил её. Даже если Харун принимал его за возлюбленного из прошлой жизни, на такое он не согласится. Потому и сказал заранее, что просьба должна быть разумной. Пообещай он «что угодно», Око Истины выдало бы ложь.

Взгляд Турана остановился на длинном свёртке за спиной старика.

— Расскажите, что это за палка.

— С удовольствием. А ещё лучше покажу. Испытаешь на себе.

— Вы предлагаете поединок?

— Учебный бой. Настоящая схватка закончится плохо для всех. Если ты серьёзно пострадаешь, мои соратники потребуют добить вашу сторону, и мне будет трудно их удержать. Заодно освоишь способности, которые только что открыл. Смотреть на пример проще, чем тыкаться вслепую.

Боги, переселявшиеся из тела в тело, зависели друг от друга. Во время перехода каждый становился уязвим и нуждался в помощи. Оставшийся в одиночестве рисковал однажды не получить нового сосуда. Поэтому даже Харун не мог без конца плевать на волю остальных.

— Я не стану применять ничего, что может тебя убить, — добавил он. — Если наши полезут вмешиваться, остановлю. Согласен?

— Согласен.

С тех пор как Туран открыл Око Истины, Харун ни разу не солгал. Такой бой и правда мог многому научить.

Старик отключил устройство и хлопнул в ладони.

— Ну что, разомнёмся после еды!

Окружающие уставились на него с недоумением. Минуту назад глава их Дома плакал, а теперь звал гостя драться. Переход получился, мягко говоря, ебанутым.

Пока Харун объяснялся со своими, Туран предупредил Осэля и дворян Паршии.

Осэль нахмурился.

— Это может быть ловушкой. Под видом поединка он не даст мне вступить в бой, ранит тебя, а потом Джахар нападут всем строем. Получится, что нас разобьют поодиночке.

— Опасение разумное. Но Харун говорил правду. По крайней мере, сейчас он не намерен меня убивать.

— Ладно. Увижу что-нибудь подозрительное — вмешаюсь без приглашения. Дай знак.

* * *

Для поединка выбрали пустошь рядом с временным залом переговоров.

Даже осторожный обмен ударами между главами Великих Домов мог разнести всё вокруг, поэтому остальные маги отошли на несколько сотен метров. Ближе всех остался Осэль: он был достаточно силён, чтобы не погибнуть от случайного осколка.

Туран и Харун встали друг против друга шагах в тридцати. Старик поправил шляпу лёгким ударом по тулье.

— Признаться, я думал, ты поторгуешься. А ты согласился сразу.

— Око показало, что вы не лжёте.

— Упрямство тоже знакомое. Вцепишься в вывод — уже не сдвинешь.

«Подтверждающее искажение», — вспомнил Туран земное выражение и достал из Бездонной Сумки пращу.

Высшие техники вроде Души Огня или рельсотрона для дружеской разминки не годились. Хватит старых приёмов, которыми он пользовался, когда ещё казался окружающим обычным сильным дворянином. Скрывать реликвию Мимика тоже больше не имело смысла.

— Начнём.

Харун исчез прежде, чем затихло последнее слово.

Абсолютное сокрытие Джахар.

Туран ожидал, что сила главы Дома обманет даже чутьё реликвии, но та безошибочно указала его положение. Вместо того чтобы сразу метнуть камень, он создал ослепительную сферу.

Белый свет залил пустошь на несколько километров.

— Любопытно.

Харун не вышел из сокрытия. Вокруг него расползлась плотная чёрная дымка, проглотившая сияние.

Туран раскрутил пращу и послал камень прямо в центр тумана. Ветровой Путь он не использовал, поэтому снаряд с грохотом разорвал воздух и понёсся быстрее звука.

Треск!

Камень не попал в тело. Харун выхватил свёрток из-за спины и отбил удар скрытым внутри предметом.

— Приём не самый полезный, — заметил Туран, когда старик снова стал видимым. — Достаточно бить в туман.

Точно прицелиться ему помогла реликвия, но и без неё область цели была слишком очевидной.

— Я лишь хотел показать один из вариантов. К тому же туман скрывает результат. Противник не знает, попал ли, ранил ли тебя, подействовала ли его магия. Такая неизвестность давит на нервы сильнее, чем кажется.

Туран нащупал внутри нужную рукоять и повторил технику. Чёрный туман, который прежде существовал только как часть сигила, окутал его целиком и позволил раствориться даже под ярким светом.

— Теперь моя очередь.

Харун размотал ткань и навёл на него длинную палку.

Туран сразу узнал очертания. В Небесном хребте гномы стреляли из похожего оружия. Их ружья работали на пару, были тяжелее и грубее, но принцип угадывался без труда.

В чёрном отверстии вспыхнул огонь.

Туран скрестил руки на груди и в последний миг переключил реликвию на линию Лубан.

Пуля ударила с такой скоростью, что взгляд не успел её поймать.

— Гх!...

Защита Стража, отдельное усиливающее устройство и одежда, созданная Мейсой, приняли удар вместе. И всё равно предплечья онемели, будто по ним прошлись кузнечным молотом. Без этих трёх слоёв металл прошил бы руки и сердце.

Турана отбросило на десятки метров. Он несколько раз прокатился по земле и поднялся, зло глядя на старика.

Харун рассмеялся:

— Я знал, что ты выдержишь. Твой камешек тоже проломил бы мне кости, поймай я его грудью.

Спорить было бессмысленно. У этого старого хрена был редкий дар выставлять возражающего дураком.

— Ты слишком быстро узнал оружие, — продолжил Харун. — Кадрам рассказал? Или Ресион?

— Я видел паровые ружья у гномов в горах. А откуда вы знаете, что Кадрам и Ресион у меня?

— Наш приятель с северо-запада пожаловался, что кто-то украл Лабиринт Душ. Если это сделал ты, то наверняка вытащил души побеждённых и допросил их.

Туран удивился, что Жизневед признал потерю. Впрочем, тому было выгодно напугать Джахар и натравить их на нового врага.

Не прекращая двигаться, Туран выбрал ещё одну способность из тех, что обнаружил внутри. Она меняла свойства выстрела.

Он снова метнул камень.

Харун привычно отбил его стволом и вдруг вскинул брови.

Улетевший в сторону снаряд резко свернул, будто забыл о собственной инерции, и снова бросился к цели.

Обычная магия слежения позволяла добиться похожего эффекта, но пожирала чудовищное количество маны: приходилось силой компенсировать потерю скорости на каждом повороте. Новая способность вела камень легко, без заметной платы.

Именно так Отас мог стрелять с расстояния в сотню километров. За время полёта любая цель успела бы уйти, если бы стрела не охотилась за ней сама.

Надо попробовать соединить это с рельсотроном. Вот тогда получится совсем пиздец.

Правда, Туран чувствовал: удар станет слабее. Но даже ослабленный самонаводящийся рельсотрон оставался оружием, от которого хотелось держаться подальше.

Из тени Харуна вырвались чёрные щупальца и проглотили камень.

— Это уже не урок, — предупредил старик. — Повторить не сможешь.

— Я и не рассчитывал. Но разве линия Тени не исчезла?

Туран погасил свет и снова ушёл в сокрытие. Чтобы найти его, Харуну пришлось бы самому осветить пустошь.

Вместо этого старик топнул.

Из земли вокруг него на сотни метров ударили тёмно-фиолетовые щупальца. Они прошили всю область разом. Одно прошло совсем рядом, и Туран взлетел, уворачиваясь.

Край щупальца всё же задел одежду.

Харун мгновенно повернул голову.

— Там.

Бах!

На этот раз Туран услышал выстрел. Пуля не попала: он взорвал за спиной порох и рывком ушёл в сторону.

Опустившись на землю, Туран раскрылся. Харун тоже убрал щупальца.

— Мы сохранили линию Тени, — сказал старик. — Но держим её слабой. Носители обычно не способны пробудиться как маги. Если рождается кто-то слишком сильный, ветвь обрезают.

— Из-за законов о родовых линиях?

— И из-за них. Но прежде всего потому, что Тень опасна. Не так, как Алхимик, но близко.

— Поэтому вы уничтожили обе линии?

— Да. Останься они в мире, всем жилось бы куда хуже. Тут можешь поверить мне на слово.

Разговаривая, Туран сократил расстояние и ударил кулаком.

Харун не стал отступать. Он принял бой врукопашную и оказался неожиданно крепок. Даже сила линий Лубана не дала Турану явного преимущества. Скорее наоборот: старик теснил его. Наверняка при нём было устройство, усиливавшее тело по образцу линии Силача.

Они обменялись ещё несколькими ударами. От очередного попадания у Турана загудела челюсть.

Харун первым отступил и закинул ружьё на плечо.

— На этом закончим. Ещё немного — и я выдохнусь.

Он не притворялся. Лицо осунулось, движения стали тяжелее. То же Туран когда-то видел у Бадала.

Теперь причина была понятна. Душа и тело Турана составляли единое целое, а у вселившихся богов духовное тело не совпадало с плотью. Цепь Души, удерживавшая их вместе, быстро уставала. Если же не совпадал ещё и вид тела, как у Ресиона, использование навыков становилось мучением.

В будущей войне эту слабость следовало использовать до предела.

На мгновение Туран задумался, не добить ли Харуна прямо сейчас. Старик устал, расстояние небольшое, рельсотрон под рукой...

Он прогнал соблазн.

Напасть на хозяина во время оговорённого учебного боя означало опозорить себя перед подчинёнными и союзниками. Даже Осэль после такого перестал бы ему доверять. Каким бы чудовищем ни был Харун, нарушать слово первым Туран не собирался.

— Благодарю за бой.

Они поклонились друг другу.

Вдалеке раздались восторженные крики. Зрители наконец поверили, что поединок закончен и можно снова дышать.