Глава 150. Великие Дома (1)

Едва Туран вошёл в ларец, его встретил Библиотекарь. Старый дух облюбовал пространство у самого входа и устроил там настоящую библиотеку. После основания Дома Паршия он с головой ушёл в древние книги, собранные по Серым землям, и теперь почти не выходил наружу.

Увидев Турана после долгого перерыва, Библиотекарь недовольно буркнул:

— Опять притащил кого-то пытать?

— Может, обойдёмся без пыток. Если он окажется сговорчивым.

— Только не шуми.

Говорил он ворчливо, но Туран помнил: когда из Кадрама так и не удалось вытянуть ни слова, именно Библиотекарь молча поддержал его. Поэтому Туран неловко улыбнулся и слегка поклонился.

Он миновал библиотеку, прошёл мимо клетки Кадрама, который по-прежнему не подавал ни малейших признаков жизни, и остановился перед огромной темницей Ресиона.

— Ты...

Духовное тело бывшего главы Дома Бараха было стянуто длинными толстыми цепями пепельного цвета. Туран воссоздал их по памяти. Такими же магическими оковами дворяне Барахи когда-то связали Солифа. Позже Туран перебил их и забрал устройство себе.

Он всмотрелся в нечеловеческое лицо пленника.

— У тебя даже рта нет. Чем ты разговариваешь?

— И это всё, что тебя интересует?

— Нет. Но сейчас — да. А ещё мне хочется понять, что ты, мать твою, такое.

— Ресион Бараха. Глава Дома Бараха. Вернее, бывший глава. Теперь я мёртв и остался лишь призраком.

Самоирония Ресиона вызвала у Турана короткий смешок. Потом его лицо сразу стало жёстким. Даже при жизни, когда он не улыбался, в нём было что-то мрачное. Теперь вертикальные зрачки духовного тела и хищное выражение делали его совсем зловещим.

— Сразу предупрежу. Я знаю, что вы умеете отключать сознание и притворяться бесчувственными.

— И что?

— Попытаешься так от меня спрятаться — я раздеру твою душу на такие мелкие клочья, что её уже никто не соберёт. Ни один бог, ни один маг. Это не угроза, а полезный совет. Не надейся, что дружки придут тебя спасать.

Считалось, что душу нельзя уничтожить. Так учили книги по магии души, и это было одновременно правдой и ложью.

Истинное духовное тело, из которого складывалось Истинное Я, действительно не могло исчезнуть окончательно. Зато его можно было искалечить, раздробить и перемешать до полной потери личности. Даже если Туран разорвёт Ресиона на куски мельче тех обломков души, тот формально останется Ресионом.

Только какой, к чёрту, в этом смысл, если от прежнего разума останется одно имя?

Понять, испугался ли пленник, было трудно. Оба находились в духовных телах, поэтому запах не выдавал эмоций. А чуждые человеческому глазу черты Ресиона почти не поддавались чтению.

Через несколько мгновений он всё же ответил:

— Допустим, я соглашусь. Что получу взамен? Вечность в этой клетке?

— Не уверен, что существование души можно назвать жизнью. Но чем ценнее окажутся твои сведения, тем лучше будут условия.

Туран щёлкнул пальцами.

Голые стены исчезли. В камине весело затрещал огонь. Рядом возникло мягкое кресло, вдоль стены выстроились полки с добротно переплетёнными книгами. На столе появились запечённая с мёдом треска и свинина, распаренная так, что мясо само отходило от костей.

Внутри ларца Туран мог создавать точные подобия всего, что когда-либо видел, трогал или пробовал.

— Тёплый дом, вкусная еда, хорошие книги. Удовольствия простые, даже примитивные. Но всё равно лучше, чем вечная пустая камера или медленное уничтожение по частям. Хотя понятия не имею, способен ли ты есть безо рта.

Он снова щёлкнул пальцами.

Камин, кресло, книги и еда пропали, словно их никогда не было. Камера осталась прежней, но после мимолётного тепла сделалась ещё холоднее.

— И ещё. Только в самом крайнем случае. Если снаружи всё пойдёт совсем хреново, я могу временно тебя выпустить. В качестве бойца.

По опыту Туран знал: тела-сосуды богов отличались друг от друга, но даже в телах не самых выдающихся дворян они превосходили прежних хозяев на несколько ступеней. Ресион когда-то возглавлял Бараху. Значит, слабаком он точно не был.

В крайнем случае такой пленник мог пригодиться.

Правда, человек, чьё тело он займёт, почти наверняка потеряет личность. Поэтому сосуд придётся искать среди самых мерзких преступников. Но если положение станет отчаянным, подобный способ «мобилизации» вполне сойдёт.

— Разумеется, сначала ты много чего мне расскажешь. Например, как создают Узлы Душ. Или как попасть в здешнее убежище Барахи.

— Вы его ещё не нашли?

— Мы только вошли в Храм Солнца.

На самом деле храм уже успели обыскать от рассвета до темноты и не нашли ни следа. Но Туран без малейшего стыда соврал. В клетке Ресион всё равно едва ли ощущал течение времени.

Пленник долго молчал, затем заговорил тихо и уже совсем другим тоном:

— Хорошо. Но я надеюсь, что вы сдержите слово. Я отношусь к вам с уважением и жду того же в ответ, Туран Паршия.

Ещё недавно он отвечал отрывисто и зло. Теперь вдруг вернулся к старомодной вежливости, будто надел привычную маску. От этой перемены Турану стало гадко.

Он кивнул без улыбки.

— Тогда начнём. Кто ты такой? Почему твоё духовное тело не похоже на человеческое?

— И что я получу за ответ?

Туран не стал спорить. Просто щёлкнул пальцами.

Цепи резко затянулись.

Хруст!

По темнице прокатился сдавленный стон.

— Уже торгуешься? Ты, похоже, не понял. Это не обмен сведениями. Я устанавливаю личность пленного.

— Кх... У вас тяжёлая рука.

Ресион попытался сохранить прежнее спокойствие, но боль проступала в каждом слоге. Туран ослабил цепи, и тот заговорил с усталой обречённостью:

— Я человек. По крайней мере, сам считаю себя человеком. Хотя, возможно, на самом деле я белый эльф.

— Белый эльф?

Туран невольно поднял бровь.

С чего вдруг здесь взялись белые эльфы?

Хотя, если присмотреться, некоторое сходство действительно было. Белая кожа. Длинные, гибкие уши, почти похожие на щупальца. Формально всё совпадало с главным признаком эльфов — ушами, непохожими на человеческие.

Но остальное выглядело слишком чуждо.

— Тёмные эльфы, которых я встречал, отличались от людей только ушами.

— В теле белые эльфы тоже почти не отличаются от людей. Такими мы выглядим лишь в духовном облике.

— Ладно. Тогда объясни, что значит «считаю себя человеком, но могу быть белым эльфом».

Ресион замялся.

Туран едва шевельнул цепями. Пленник дёрнулся и сразу продолжил:

— В глубокой древности один из народа Преа, ныне известный как Ресион... Нет, тогда его знали под прозвищем Механик. Он был напуган внезапной гибелью товарищей.

Туран слушал молча, но быстро понял, о какой эпохе идёт речь. Это случилось в те далёкие времена, когда жизнь божественного народа Преа подошла к концу и Древняя Империя рухнула.

Даже Библиотекарь почти ничего не знал об этом периоде: тогда он был заперт в Библиотеке Орема. И вот наконец появился очевидец.

— Механик и несколько выживших друзей ценой многих жертв выяснили, что причина связана с возрастом и душой. Но в магии души они разбирались плохо. Почти все знания в этой области держал при себе Кукольник с запада.

— Кукольник?

— Да. Кажется, он чувствует, когда кто-то говорит о нём или о связанных с ним вещах. Поэтому за пределами этого места лучше его не упоминать.

Туран сразу понял, о ком речь. Кукольником Ресион называл Жизневеда, главу объединённых сил Домов Арабион и Нагин. Едва ли в мире существовали два древних существа с такой редкой способностью. Скорее один и тот же бог просто носил разные имена.

Кукольник... Вполне подходит.

Повелитель и Укротитель, две линии Нагин, обе позволяли подчинять чужую волю или глубоко воздействовать на душу. Более точного прозвища не придумать.

— Механик и его товарищи ненавидели Кукольника и не хотели к нему обращаться. Тогда они нашли магов живых душ среди белых эльфов. Это было непросто. Их искусство считали опасным, поэтому белых эльфов почти истребили. Но нескольких всё-таки удалось отыскать.

— И с их помощью вы попытались переселить души в новые тела?

— Именно. Только белые эльфы не собирались покорно спасать богов Преа, которые обрекли их народ на исчезновение. Во время переноса они вмешались в ритуал. Хотели сами занять человеческие тела, приготовленные для богов.

— Неужели...

Теперь Туран понял, к чему вёл пленник.

— Да. Я помню себя древним богом Преа, одним из игроков, пришедших в этот мир. И одновременно помню жизнь белого эльфа по имени Аплесойя, родившегося здесь. Во мне сохранились обе жизни целиком. Как мне выбрать одну из них и объявить другой ложью? Я — духовная помесь. Наверное, это самое точное определение.

Недавно Туран пустил слух, будто верхушку Арабиона захватили белые эльфы. Он придумал эту ложь ради выгоды, а здесь она внезапно оказалась правдой.

Хотя назвать Ресиона просто белым эльфом тоже было нельзя. В нём жил и падший древний бог.

— Вы, похоже, удивлены.

— Ещё как. Значит, вся ваша компания в Барахе — наполовину белые эльфы?

— Да. И Лубан тоже.

Туран вспомнил наследника Лубана, которого видел совсем недавно. Уже само по себе то, что древний бог собирался отнять его тело, вызывало отвращение. Теперь к этому добавилось ещё и чужое происхождение захватчика.

После недавнего конфликта отношения с Лубаном всё равно испортились. При удобном случае стоило заняться и ими.

— А Джахар? Другие Дома?

— Точно не знаю, но, думаю, нет. Они, похоже, владеют способом использовать человеческое тело без потери прежней силы.

— Тогда они не знают, кто вы на самом деле.

— Знали бы — давно нас уничтожили. Их ненависть к нашему народу ни для кого не была тайной. Нам повезло, что в нас сохранились хотя бы обрывки памяти прежних хозяев. Благодаря этому мы могли изображать богов и поддерживать отношения с остальными.

Искусство живых душ белых эльфов, как выяснилось, зависело не от тела, а от самой души. Поэтому даже в человеческой плоти они могли снова и снова проходить перерождение. По словам Ресиона, западные боги добивались того же совсем иным способом.

— Хорошо. Где остальные? За этот ответ я заплачу.

Туран щёлкнул пальцами, и цепи сами сползли с духовного тела Ресиона.

Без оков тот всё равно не мог ничего сделать внутри ларца, но возможность свободно двигать руками и ногами должна была показаться ему настоящим освобождением.

— Вы отпускаете меня до ответа?

— Если ответ окажется дерьмом, цепи вернутся.

Туран нарочно дал награду заранее. Пусть пленник сначала почувствует облегчение. После такого возвращаться в тесные оковы станет куда страшнее.

— И не трать моё время. Я уже знаю, что убежище где-то под землёй. Спрашиваю только потому, что не хочу возиться с поисками.

Сказал он это небрежно, хотя на самом деле считал задачу крайне важной. Если остальные боги Барахи сами выберутся из хранилища душ и займут новые тела, придётся снова их выслеживать и уничтожать.

Ресион долго не отвечал. Несколько раз тяжело вздохнул. Видимо, блеф про подземелье сработал. Или помогло угрожающее позвякивание цепей.

Как ни крути, он оставался пленником. Без воли Турана ему не светила ни свобода, ни даже покой.

Наконец Ресион кивнул.

— В кабинете рядом со спальней встаньте перед вторым книжным шкафом и произнесите: «Ом амога вайрочана махамудра мани падма джвала правартая хум». Чтобы закрыть проход, повторите то же самое.

— Что это значит?

— Фраза из романа, который мне когда-то нравился. Сам я смысла не знаю. Возможно, буддийская мантра.

Слова «буддизм» и «мантра» Туран слышал впервые, но спрашивать не стал. Боги постоянно вспоминали чужой мир и вещи, которых он не понимал. Он давно привык.

— Сначала проверим. Потом продолжим разговор.

— Хорошо.

Если Ресион соврал, его ждало нечто куда хуже цепей. Это было ясно любому не совсем безмозглому существу. Однако держался он спокойно, и способ хотя бы отчасти походил на настоящий.

* * *

Закончив переговоры, Туран вышел из ларца и пересказал разговор двум спутникам.

Оба были потрясены. Но Солиф, которого открытие касалось напрямую, отреагировал особенно бурно.

— Ресион — белый эльф? Да какого чёрта... Все боги нашего Дома тоже?!

— Называть их просто белыми эльфами не совсем верно. Но в целом — да.

Не обращая внимания на ошеломлённого Солифа, Туран подошёл к указанному кабинету и произнёс заклинание перед вторым шкафом.

З-з-зинь...

Прямо в воздухе открылся проход.

— Вот это уже знакомо...

Такой же пространственный разлом вёл в подземный лабиринт Гробницы Богов. Значит, боги Барахи тоже умели управлять пространством, пусть и в ограниченных пределах. Позже стоило выяснить, как они создали этот проход.

Туран первым шагнул внутрь. Оба спутника последовали за ним.

Тёплый воздух кабинета исчез мгновенно. Из темноты пахнуло подземным холодом — почти как при переходе через Нефритовое Зеркало Армани.

— Пещера?

— Скорее подземелье. Я чувствую людей высоко наверху, в нескольких сотнях метров отсюда.

По ощущениям Турана, убежище находилось где-то под Хелио. Всё сходилось: раньше он уже видел, как смутные духовные тела уходили под землю.

За проходом располагалась ухоженная тайная резиденция. Стены высекли и гладко выровняли прямо в толще пещеры, между ними расставили дорогую мебель. Когда-то здесь явно жили с большим удобством.

Но теперь всё покрывалось пылью. На полу валялись брошенные вещи. Место больше походило на забытую загородную усадьбу, чем на логово тайного общества.

Ничего удивительного. Сюда допускали только тех, кто стоял на самой вершине Дома. Обычного слугу для уборки не позовёшь, а сами эти господа и пальцем не пошевелят, даже если одним движением могут очистить весь зал магией.

— Ну что, поищем...

— Да чего там искать? Вон оно.

Солиф указал в сторону.

— Ага.

У стены стояла вертикальная каменная плита высотой около трёх метров. Туран пробудил духовное восприятие и увидел, как внутри неё колышутся души.

Одни выглядели ещё более чужими, чем Ресион. Другие сохраняли почти человеческий облик.

Правители Барахи были заключены в одной каменной плите и ждали, что он с ними сделает.

Туран протянул руку и мрачно улыбнулся.

— Рад знакомству, друзья.

Пора было вытащить их оттуда и переселить в место получше.