Глава 148. Освобождение Барахи (29)

Когда тысячи дротиков, созданных Осэлем Рабитасом, устремились к неприятелю, маги Барахи побледнели.

Страх был вполне оправдан.

Даже обычные копья, брошенные с такой скоростью и в таком количестве, выкосили бы не один строй. А эти выпустил глава Великого Дома, вложив в удар силу священной реликвии.

Если принять весь залп без защиты, от армии Барахи могло ничего не остаться.

Разумеется, враг не собирался покорно ждать смерти.

Впереди строя стоял мужчина лет сорока. Сохраняя суровое спокойствие, он поднял щит в левой руке.

Над тысячей воинов мгновенно развернулась полупрозрачная преграда.

Ту-ту-тун!

Дротики один за другим врезались в барьер. Грохот прокатился над равниной, будто с небес спускалась конница.

— Глава Дома...

— Он с нами! Не смейте бояться!

Ресион Бараха собственной рукой удержал первый залп.

Туран наблюдал за ним под магией сокрытия. До сих пор ему не доводилось видеть главу вражеского Дома вживую.

У Ресиона были золотые волосы, чуть длиннее, чем у Солифа, и красно-карие глаза. Его тело закрывали серебристые латы, по которым струился мягкий свет. В одной руке он держал щит, в другой — длинный меч.

Со стороны его можно было принять за наследника линии, созданной для ближнего боя, а не за мага Солнца.

— Вышел во всём параде, — тихо сказал Солиф.

Каждый предмет на Ресионе был священной реликвией Барахи.

Иначе и быть не могло. Если глава Дома лично идёт в бой, глупо беречь сокровища в хранилище.

— Осэль!

Ресион взмахнул мечом. Паривший за его спиной Свет Суда скользнул на клинок и сорвался с него золотой дугой.

Осэль уже собирался принять удар, но Солиф шагнул вперёд.

— Посмотрим, на что он способен.

Плащ за его спиной вспыхнул, вытянулся в длинный хлыст и встретил летящий Свет Суда.

Магическое устройство «Солнечный Плащ» могло принимать любую форму по воле хозяина. Оно помогало в ближнем бою и усиливало магию линии Солнца.

Золотой хлыст Солифа столкнулся с ударом Ресиона.

Бабах!

По равнине хлестнули свет и жар. Покрывавшая равнину сизо-зелёная трава почернела за несколько мгновений.

Ещё недавно живое поле превратилось в клочок Ада.

После нескольких тяжёлых столкновений обе стороны, готовые было ринуться вперёд, невольно замерли. Первым заговорил Ресион:

— Со... сын мой. Жаль, что нам пришлось встретиться так.

— Какой я тебе, нахрен, сын?

По традиции наследника, не состоявшего в прямом родстве с главой, формально усыновляли. Передача власти от родителя ребёнку выглядела благопристойнее.

Поэтому Ресион имел право так обращаться к Солифу.

Но считать отцом человека, который собирался украсть твоё тело, мог только круглый идиот.

Ресион мягко улыбнулся, будто услышал шалость непослушного мальчишки.

— Как грубо. Вдали от родного Дома ты совсем распустился. Я учил тебя иначе.

Старинная манера речи, безупречные движения, спокойное достоинство.

Хозяин Барахи держался как благороднейший из людей, а не как подонок, устроивший нападение исподтишка.

По словам Солифа, в родовом поместье его заставляли вести себя так же. Эта напускная утончённость настолько не подходила ему по характеру, что годы обучения казались пыткой.

— Я ожидал тебя одного, — продолжил Ресион. — Где ты раздобыл целую армию? Что за трюк провернул?

Солиф прищурился.

Ресион знал, что он придёт.

Из Паршии никто не мог передать такие сведения. Значит, утечка произошла в Рабитасе.

Теперь становилось понятно, почему враг не удивился Солифу и даже выглядел довольным. В Барахе ждали его и заранее подготовили ответ.

Ресион перевёл взгляд на Осэля.

— Вы оправились. Это наверняка далось нелегко.

— Было больно. Я едва не сдох. Но, похоже, вы тоже кое-как залатали себя.

— Не до конца. Бок всё ещё ноет там, где вы меня пробили.

Осэль машинально провёл рукой по животу.

Он до сих пор помнил боль от ослепительно-белого пламени, которое призвал Ресион. Оно жгло без конца, въедаясь в плоть.

— Говорить нам больше не о чем, — сказал Осэль.

— Верно. Мы оба всё знаем. Незачем ломать комедию. Потанцуем до смерти.

Осэль метнул копьё. Ресион взмахнул мечом.

Тысячи магов с обеих сторон ринулись навстречу друг другу.

Крики, стоны и взрывы магии разорвали тишину равнины.

Определить силу противника можно было лишь по одежде и оружию. Бойцы держались ближе к товарищам, молясь, чтобы враг перед ними оказался слабее. Они приводили в действие магические устройства и выпускали заклинания, отточенные годами.

Кому-то везло: он встречал более слабого и убивал за несколько секунд.

Кому-то не везло: сильный противник расправлялся с ним так же быстро.

Самые удачливые находили равного и надолго застревали в тяжёлом поединке.

Схватки сильнейших магов выглядели изящнее. Каждый искал достойного соперника и не тратил время на мелочь.

Однако вскоре дворяне Рабитаса заметили странность: по числу сильных бойцов Бараха почти не уступала им.

Этого не могло быть. За последние годы Туран и его спутники убили немало высокопоставленных магов Барахи.

Подкрепление?

Некоторые противники сражались врукопашную слишком уверенно. Их тела обладали прочностью, которой в Барахе взяться было неоткуда.

Узнать такую силу было нетрудно.

Это были дворяне Лубана, Великого Дома, сочетавшего линии Силача и Стража.

Каким-то образом Ресион добился их поддержки. Возможно, пообещал отдать часть владений.

Вот на что он рассчитывал.

Пока многочисленные сильные маги Барахи и Лубана теснили Рабитас, Ресион собирался удерживать Осэля и Солифа. После этого численное превосходство решило бы исход битвы.

— Вы, ублюдки Лубана!..

— Иди сюда!

Один из дворян Рабитаса не успел перестроиться. Его втянули в ближний бой, пронзили мечом и избили до полусмерти.

Двое товарищей вырвали его из окружения. Почти сразу на раненого легла исцеляющая магия, и изломанное тело стало восстанавливаться.

Таково было преимущество целительского Великого Дома.

По силе атаки и защиты Рабитас уступал боевым линиям. Зато пока у его магов оставалась мана, раненые быстро возвращались в строй.

Но даже это не меняло ход сражения.

Лубан прислал слишком много людей. Среди магов средней и высшей ступени противник превосходил Рабитас почти вдвое.

— Дело дрянь...

— Держитесь! Стоит главе Дома покончить с Ресионом, и мы...

Маг, пытавшийся подбодрить остальных, осёкся.

Дворянин Лубана, который только что шёл в атаку, вдруг захрипел и рухнул. Из груди хлынула кровь.

Следом упал другой. Потом третий.

В телах магов Барахи и Лубана появлялись аккуратные сквозные раны. Казалось, среди них бродил невидимый жнец и без разбора собирал жизни.

— Неужели...

Лишь теперь они вспомнили о знаменитом главе Паршии.

Турана нигде не было видно с самого начала боя.

* * *

Бах!

Хлыст Солифа снова столкнулся с мечом Ресиона.

Жар обжёг щёку. Кожа зашипела, но повреждение исчезло почти сразу: Осэль стоял за спиной Солифа и непрерывно лечил его.

Одним исцелением глава Рабитаса не ограничивался.

Китобой выпускал всё новые дротики, не позволяя Ресиону передохнуть. Из земли раз за разом вырастали лозы, которыми Осэль опутывал его ноги. Эту магию ускорения роста часто применяла Мейса.

Растения не выдерживали Света Суда и моментально сгорали. Но каждая задержка сбивала Ресиона с ритма, а в ближнем бою даже доля секунды могла стоить жизни.

— Ха. Двое на одного.

Похоже, такое соотношение его всё ещё устраивало.

Стоило Ресиону произнести эти слова, как над ним возникла Мейса и обрушила молнию.

Это был не обычный разряд.

Она соединила способности линии Бури и применила навык «Синяя Молния».

Мир на миг побелел. Ярко-синий разряд ударил Ресиона прямо в макушку.

— Кх!

Его доспех мог без труда выдержать обычную молнию. Но против навыка настолько сильного дворянина реликвия не устояла.

Ресиона затрясло. Потеряв привычное спокойствие, он судорожно поднял щит и отбил продолжение атаки.

Тр-р-ресь!

По металлическим латам разбежались искры.

— Ты... Как ты здесь оказалась?!

Ресион ожидал одного Солифа. Но Паршия прислала двоих из трёх сильнейших магов.

Они там совсем рехнулись? Что будет, если Арабион нападёт, пока их главные силы торчат на другом конце света?

Перед походом Ресион даже воспользовался связями в Джахаре и собрал свежие сведения. Ему доложили: Солиф недавно исчез, а Туран и Мейса по-прежнему находятся во владениях Паршии.

Но Мейса стояла перед ним.

Ресион быстро залечил ожоги и оглянулся.

Сильнейшие маги его армии, которые должны были сминать союзников, один за другим падали на землю.

Имя убийцы он понял сразу.

— Туран!

Вся благородная выдержка слетела с Ресиона. Он взревел и вскинул меч к небу.

Ореол за его спиной превратился в серебряное солнце. На несколько километров вокруг стало светло, как днём.

Туран, до этого спокойно вырезавший дворян Барахи и Лубана, оставаясь невидимым, недовольно цокнул языком и показался.

— Вот чёрт.

В руке он держал меч, которым уже пользовался для убийств из засады.

Это магическое оружие пробивало почти любую защиту. Усиленный маной Турана клинок легко проходил даже сквозь тело Стража.

Вообще-то Туран мог добиться того же пращой. Но тогда удар оказался бы слишком громким и заметным.

Чем больше силы вкладываешь в магию, тем шире расходится её след.

— Г-глава Паршии...

— Когда он успел?!

Немногие уцелевшие высокопоставленные маги Барахи в ужасе попятились.

Туран решил, что здесь исход уже ясен, и присоединился к тем, кто сражался с Ресионом.

— Неплохо поработал, — встретила его Мейса.

— Ерунда. Жалко, что времени не хватило. Ещё немного — и я бы добил всех.

Даже сделанного было более чем достаточно.

Туран убил пятерых магов средней ступени, шестерых высшей и троих сильнейших дворян.

Четверо оказались телами-сосудами.

Боги, мечтавшие применить свою власть и выкосить смертных, лишились плоти прежде, чем поняли, что происходит.

Вероятно, сейчас их души уже пытались возродиться где-нибудь в родовых владениях Барахи или Лубана.

— Поймал кого-нибудь? — спросила Мейса.

— Нет. Слишком неудобное место. Сначала разберёмся с этим.

Туран не пытался захватить души.

Даже теперь, когда он далеко продвинулся в магии души, тело оставалось беззащитным, пока духовное тело ловило беглеца. В общей свалке такой риск был неоправдан.

После победы можно найти их Узлы Душ и вытащить всех разом.

Ресион с ужасом смотрел, как они спокойно разговаривают. От прежней вежливой маски не осталось и следа.

Наконец наружу полезло настоящее лицо.

— Ты вообще понимаешь, что делаешь?

— А что не так?

— Как ты посмел бросить свою землю и явиться сюда? Он не станет сидеть сложа руки...

— Вот и я переживаю. Поэтому хочу поскорее закончить и вернуться.

Солиф и Мейса поняли сигнал без слов.

Золотой хлыст и молния обрушились одновременно. Ресион отбил обе атаки щитом.

В тот же миг к его лицу с пронзительным свистом прилетел стальной шар.

Бум!

Снаряд отскочил, не оставив раны.

— Так вот почему он без шлема, — хмыкнул Туран. — Голова тоже защищена.

Он сосредоточился на внутреннем устройстве Ресиона.

Как и у Бадала прежде, в нём переплетались четыре родовые линии.

Сначала Туран увидел сияющие ладони Иллюзии и круглый огненный шар Пиромана. Свет на ладонях смешивался с пламенем и превращался в серебряный священный огонь.

Рядом находились щит Стража и посох Целителя, обвитый двумя белыми змеями. Пылающие ладони сжимали по одному из этих знаков.

Именно так, согласно собранным сведениям, выглядели четыре знака Серебряного Солнца.

Но почему он почти не использует навыки?

Если не считать света, которым Ресион раскрыл Турана, он сражался только силами главы Барахи.

Точно так же когда-то вёл себя Бадал.

Словно прочитав его мысли, Ресион стиснул зубы и направил меч на Турана.

— Я найду способ убить тебя. Чего бы мне это ни стоило.

— Ну так попробуй...

Туран не договорил.

Ресион сорвался с места быстрее луча света.

Туран успел метнуться в сторону, но серебряный клинок одно за другим прорубил все защитные устройства и вспорол его от ключицы до бока.

Если бы Душа Огня не рванула тело прочь, удар рассёк бы его пополам.

— Держите его!

Осэль вскинул Китобой, осыпал Ресиона дротиками и поспешил к Турану.

Две исцеляющие силы соединились. Огромная рана закрылась за считаные секунды.

— Это был... навык? — спросил Осэль.

— Да. Он решил больше не сдерживаться. Будьте осторожны.

За время их короткого разговора Ресион успел смять Солифа и Мейсу, вставших у него на пути.

Ресион отбросил щит и выбросил из свободной ладони белое пламя. Оно облепило Небесного Стража, прикрывавшего верхнюю половину тела Мейсы. Меч тем временем распался на десятки иллюзорных клинков и исполосовал Солифа.

— Да он, блядь, спятил...

Солиф едва успел превратить Солнечный Плащ в щит и отступил.

Стоило Ресиону задействовать навыки, и его сила выросла на порядок.

Он всё ещё уступал Бадалу Арабиону, с которым они сражались прежде. Но разница между нынешним Ресионом и обычным главой Дома была чудовищной.

Если бы во время нападения на Осэля он бился так с самого начала, Рабитас погиб бы в тот день.

Туран, наблюдавший сзади, заметил другое: Ресиону становилось хуже.

Значит, я прав. Причина неизвестна, но он, как и Бадал, не может долго пользоваться всей своей силой.

Тогда оставалось только тянуть время.

Туран поручил Осэлю лечить Солифа, перехватил меч и сам бросился на Ресиона.

Грохот!

От столкновения Ресион отлетел на несколько шагов и уставился на противника.

— Ты... Неужели?..

Маг линии Джахар не мог нанести такой тяжёлый удар при своём запасе маны.

Объяснение было одно: либо Туран довёл до предела линию Берсерка, либо...

— Сила Лубана мне нравится, — усмехнулся Туран.

Перед этим он поглотил родовую линию убитого дворянина Лубана и временно заменил ею Берсерка.

На этом возможности Турана не кончались.

Он пробудил духовное восприятие, соединил сигилы Бури и ускорил себя. Багровый луч, вырвавшийся из ладони Ресиона, прошёл мимо.

На земле осталась длинная борозда почти в километр.

— Ещё и магия души?

— Я думал, ты в курсе.

Боги Арабиона и Джахара знали об этом давно. Похоже, с Барахой они сведениями не поделились.

Да и разобраться в слухах о Туране без помощи богов было непросто.

Одни называли его незаконным сыном Джахара — что было недалеко от правды. Другие уверяли, что в нём смешалась кровь Джахара и Арабиона — а это уже было чистой правдой. Ходили и совсем безумные версии: будто Туран наполовину из Барахи и приходится Солифу братом или будто он ребёнок главы Рабитаса и дворянина Джахара.

Иногда избыток сведений мешал сильнее, чем их отсутствие.

Дальнейший бой складывался в пользу Турана.

Он держался позади, бил пращой и выпускал Воду Смерти. Когда Солиф получал ранение, Туран переключался на линию Лубана и занимал его место, пока тот лечился.

Ресион бросал в них один навык за другим, но даже его силы не хватало против четверых.

Его гоняли по полю, как быка перед матадорами. Наконец, тяжело дыша, Ресион выкрикнул:

— Почему вы так упорно сопротивляетесь?.. Мы ваши отцы! Мы создали этот мир! Без нас вы до сих пор оставались бы скотом!

— У скота просто сменились хозяева, — отрезал Туран. — Свободнее он от этого не стал.

Рядом стоял Солиф, которого собирались превратить в сосуд, а Ресион всё равно нёс эту чушь.

То ли он вовсе не умел понимать других, то ли был туп как пробка. А может, от отчаяния уже не разбирал, что говорит.

В любом случае обсуждать богов лучше было без лишних ушей. Даже в Паршии и Рабитасе правду знали лишь немногие из верхушки.

Ветряной клинок Мейсы пронёсся над полем и отсёк обессиленному Ресиону голову.

Туран достал ларец, закрыл глаза и освободил духовное тело от плоти.

Из мёртвой оболочки Ресиона поднялось огромное серебряное сияние.