Глава 145. Освобождение Барахи (26)

— Выпей. Сначала успокойся, потом расскажешь всё по порядку.

В кабинете правителя Опена Туран усадил Армани напротив и велел подать чай. К счастью, в портовом городе нашлось кое-что получше унылого напитка из очитка, которым обычно угощали в Серых землях.

Солиф пригубил настой и одобрительно хмыкнул.

— Это с наших мест. Кислинка знакомая. Похоже, шёлковый лотос.

Самого хозяина кабинета выставили за дверь. Всё, что собирался сказать Армани, могло повлиять на судьбу нескольких Великих Домов. Такие разговоры не ведут при посторонних, даже если посторонний клянётся молчать.

Армани взял чашку обеими руками и выпил чай одним глотком.

Солиф поморщился.

— Горячо же.

— Уже нет.

На этом знакомство тритона с человеческим этикетом закончилось. Зато несколько спокойных минут пошли ему на пользу: плечи расслабились, взгляд перестал метаться.

Туран тем временем открыл зрение души.

Он не умел этого при их первой встрече и теперь впервые увидел духовное тело Армани. Оно находилось там же, где у человека, — за переносицей, чуть глубже лба. Но вокруг него кольцами свернулся крохотный морской змей.

Вот это уже интересно.

Змей поднял голову и посмотрел прямо на Турана.

Армани вздрогнул.

— Что ты сделал?

— Ничего. А что?

— На меня будто кто-то смотрел. Не глазами. Очень неприятно.

Туран закрыл духовное зрение.

— Сейчас?

— Прошло.

Значит, Армани чувствовал чужой взгляд, обращённый на его душу. Неосознанно, но безошибочно. Редкая способность.

Впрочем, большинство магов души и сами не держали духовное восприятие открытым без нужды. Постоянно видеть мёртвых и слышать обрывки их голосов — верный способ однажды решить, что ты спятил.

— Ладно, — сказал Туран. — Вернёмся к главному. С кем именно твоя семья решила воевать?

— Отец сказал, что у западных демонов хранится сокровище, способное подчинять наш народ. Мы терпели унижение много поколений, и теперь пришло время отомстить. Оно называется...

Туран вспомнил прежде, чем Армани закончил.

— Корона из синего коралла?

— Да! Она!

Когда Туран тайно проникал во владения Камайна, он слышал об этой реликвии. С её помощью морской народ можно было лишить воли.

Значит, первым врагом великих морских змеев станет Дом Камайн, владевший северными морями.

Туран покрутил чашку между пальцами.

На первый взгляд новость была даже полезной.

Лично с Камайном он не враждовал. Но Домом правили падшие боги, которые продлевали себе жизнь, забирая тела потомков. Кроме того, Камайн наладил связь с Джахаром на случай нового нападения Арабиона. А Джахар рано или поздно наверняка выступит против Паршии.

Другом такой Дом не назовёшь. В лучшем случае — врагом, который пока занят своими делами.

— Ты был против войны? — спросил Туран.

— Против того, как они хотят воевать. Отец сказал, что мы не просто заберём корону. Мы разрушим дворец демонов и убьём всех их рабов.

— Вот это уже хреново.

Маги Камайна действительно веками держали морской народ в страхе. За это им можно было предъявить счёт. Но при чём здесь рыбаки, грузчики, ремесленники и крестьяне, которым довелось родиться на их земле?

Если пастух избил тебя палкой, это не даёт права резать его овец. Такая месть — не справедливость, а дешёвая жестокость.

— Я спросил, что будет с добрыми демонами. С тобой и твоими друзьями. Отец ответил, что дружбы всё равно не получится. Рано или поздно мы станем врагами.

— Почему он так решил?

Армани опустил глаза.

— Помнишь морских зверей, которые нападали на берега? Их послал отец. Он отдал приказ заранее, ещё до того, как потерял сознание. Отец сказал: когда вы узнаете правду, то не простите нас.

— Я так и думал.

После этих слов сомнений не осталось. Король морского народа и те, кто поддержит его замысел, однажды станут врагами Турана. Возможно, их придётся убить.

Но Армани отвечал только за себя.

— Поэтому ты воспротивился?

— Я не хочу драться с добрым демоном. С тобой. Мне от этого плохо. И страшно.

Армани больше не был беспомощным мальчишкой, которого могли поймать случайные пираты. Внутри его небольшого тела бурлила сила взрослого морского змея. В открытом море он мог нырнуть, исчезнуть в глубине и бить оттуда. Даже Турану пришлось бы попотеть, чтобы его одолеть. А если Армани просто решит уйти, поймать его почти невозможно.

И всё же он боялся Турана.

Наверное, в памяти навсегда осталась их первая встреча. Тогда Армани был слаб, а Туран уже входил в число опасных дворян. Детский страх пережил все последующие перемены.

— Послушай меня, — сказал Туран. — Ты не отвечаешь за решение отца.

— Ты не сердишься на меня?

— Нет. И не стану.

Лицо Армани сразу просветлело. Его чувства читались без всякой магии: что на душе, то и на лице.

Солиф, до этого молча слушавший, наконец не выдержал.

— Погоди. Ты отказался убивать людей, и вся семья решила прикончить тебя?

— Да. Отец, мать, братья и сёстры жалели меня. Но плохой ребёнок, который не слушается короля, должен умереть.

Он почесал плечо. Ещё недавно там зияла рана от огромного клыка.

Туран вспомнил семью Армани при прошлой встрече. Они казались дружнее многих человеческих родственников: смеялись, касались друг друга, заботились о младших. Но у морского королевского рода был обычай — новый правитель после восшествия на престол убивал всех братьев и сестёр своего поколения.

Любовь у них не отменяла долга. Если по закону следовало разорвать родного ребёнка, они могли плакать и всё равно рвать.

— Как же ты выбрался? — спросил Туран. — За тобой гнались все?

— Почти все.

В роду Армани оставалось около десятка великих морских змеев. Если они действительно преследовали его вместе, побег казался чудом.

— Никто не дошёл за тобой до Опена?

— Нет. Они ещё долго не смогут попасть в Северное море.

Туран нахмурился.

— Почему?

Армани смутился.

— Потому что мне повезло. И потому что я забрал зеркало.

Несколько дней назад он охранял родовое убежище, когда полностью восстановившиеся сородичи объявили о войне. Армани возразил. Король и старшие поддержали нападение, спор быстро превратился в драку, а убежище — в груду камня.

Убегая, Армани добрался до огромного зеркала, соединявшего северное и южное королевства морского народа.

— Того самого, через которое можно пройти из одного моря в другое? — спросил Туран.

— Мы называем его Нефритовым Зеркалом.

Каждая половина была больше двадцати метров в ширину, почти с дом. Даже морской змей мог пройти сквозь неё, если сложит плавники и вытянется.

Армани нырнул в северную половину и оказался в Южном море. Там немного отдышался и дождался преследователей. Когда семья прошла следом, он разобрал южную половину, забрал её с собой и активировал переход обратно.

Солиф подался вперёд.

— Так можно было сделать?

— Владеть зеркалом, разбирать его и ставить заново могут только великие морские змеи. Поэтому оно и хранилось рядом с нашим домом.

Обычно две половины стояли в разных местах, и проходом пользовался кто угодно. Но если уменьшить одну часть и взять с собой, её хозяин мог переместиться ко второй. После перехода путь назад исчезал: на прежнем месте ничего не оставалось.

Армани обманул преследователей и запер их на юге.

— Они ищут дорогу через сушу, — закончил он. — Но на земле много сильных магов. Джахар и другие. Им придётся быть осторожными.

Он полез за пазуху и вынул два небольших зелёных зеркала. До этого их сияние терялось на фоне его собственной силы. Теперь от них расходилось ровное, тяжёлое присутствие.

Солиф присвистнул.

* * *

Предложение Армани оказалось простым.

Он позволит Турану пользоваться Нефритовым Зеркалом, а взамен Паршия защитит его от родичей и наземных врагов.

Отказываться было бы полным идиотизмом.

Два зеркала открывали столько возможностей, что Туран не сразу мог их перебрать. Войска, грузы, срочные подкрепления — всё это теперь можно было перебрасывать через полмира без долгого пути.

Мейса стала сильнейшим Зачарователем со времён падения богов, но даже она не умела создавать устройства, способные мгновенно соединить две далёкие точки.

— Это безумие, — бормотал Солиф, вертя зеркало в руках. — Какой бог оставил такую реликвию?

— Реликвиями вы называете вещи, созданные вашими демонами, — возразил Армани. — Тогда это не реликвия.

Он ловко крутанул второе зеркало на ладони.

Туран дёрнулся, хотя прекрасно понимал: такая вещь не разобьётся от обычного падения.

— Отец говорил, что зеркало существовало ещё до прихода демонов из-за границы мира. Может, его создали древние морские змеи. Может, сам мир. Никто не знает. Но оно старше ваших предков.

Это походило на правду. В обычном магическом устройстве мана двигалась по сложным каналам, поддерживая набор заклинаний. В Нефритовом Зеркале не было ничего похожего. Оно ощущалось как цельный сгусток силы — грубый, простой и непостижимый.

Они летели к Каламафу на увеличенной Бидже. Армани сидел позади Турана, завернувшись в плотный плащ.

Бидже недовольно дёрнула крылом.

— Туран, у меня на спине рыбой воняет.

— Потерпи.

Армани её не услышал. И хорошо. Бидже явно невзлюбила его после превращения в морского змея, хотя раньше относилась спокойно.

Наверное, чувствует в нём хищника.

Спрашивать у неё было бесполезно. Такие вещи Бидже ощущала нутром и объясняла примерно как человек, которому не нравится чей-то голос: «Просто не нравится, и всё».

Через несколько часов они добрались до Каламафа. Защитный барьер узнал хозяина и разошёлся, пропуская Бидже во внутренний двор.

Асиза предупредили заранее. Он уже ждал у лестницы.

— Наконец-то! Что было в Опене? Вы справились?

— Более-менее. Пойдём внутрь.

Асиз посмотрел на закутанного Армани.

— А это кто? Вы же улетали вдвоём.

— Сейчас увидишь.

В кабинете Армани снял ткань с лица.

Асиз попятился.

— Тритон?!

— Здравствуй, добрый демон, — тихо сказал Армани.

Он явно ожидал другой встречи и сник от испуга Асиза.

Тот перевёл взгляд с него на Турана, потом на Солифа и осторожно протянул руку.

— Привет... Ты Армани?

— Ты знаешь меня?

— Туран рассказывал.

От этих слов Армани сразу ожил. Оказалось, ему достаточно знать, что Туран упоминал о нём перед друзьями.

Через несколько минут они уже болтали, будто знакомы давно. Бидже сидела на шкафу и смотрела на тритона с явным подозрением.

— Теперь я буду служить Турану, — объявил Армани.

Фраза прозвучала по-детски неуклюже. Асиз спорить не стал. Он лишь вопросительно посмотрел на Турана.

— О его природе никто не должен знать, — пояснил тот.

— Тогда ему нужна маска. Лучше закрытый шлем.

— Сделаешь? Мейса занята вещью для Солифа.

— Моя нынешняя работа почти закончена. Сделаю.

Нужна была лёгкая маска, которую можно носить целый день. Она должна скрывать лицо и ушные плавники, не мешать видеть и не слетать в драке.

Покончив с этим, они вернулись к зеркалам.

— Сначала надо решить, где их поставить, — сказал Асиз.

— На войне они пригодятся точно, — ответил Туран.

— Жаль, что их всего два. Будь больше, можно было бы связать все города Каламафа.

Тогда нападение на Опен не застало бы их врасплох. Система сигнальных костров, которую сейчас строили по всему владению, превратилась бы в дорогой хлам.

— Может, Мейса сумеет сделать копию? — предложил Асиз.

— Спросим.

Даже слабая копия имела бы огромную цену.

Они перебрались в комнату отдыха, ели, спорили и рассказывали Асизу подробности. Через несколько часов из мастерской вышла Мейса. Вид у неё был такой, словно она несколько суток жила на одном упрямстве.

Увидев Армани, она замерла.

— Ты? Какого чёрта ты здесь делаешь?

Армани растерянно поднялся.

Ей рассказали всё: о решении короля, погоне, ранах, зеркале и просьбе о защите.

Мейса выслушала, тихо выругалась и вдруг обняла его.

— Эй... — Армани застыл, не зная, куда деть руки.

— Тебе было страшно, да?

Туран понял, что она увидела в нём себя. Мейсу тоже отверг собственный Дом. Её родные не пытались разорвать её клыками, но предательство от этого не стало легче.

Армани ещё несколько мгновений держался, а потом уткнулся лицом ей в плечо и разрыдался. Не всхлипнул пару раз, а заплакал по-настоящему — с судорожным дыханием, дрожью и глухими стонами.

У морского народа тоже были слёзы.

Иногда они казались холодными, почти насекомыми. Иногда — слишком похожими на людей. Понять их до конца было невозможно.

Когда Армани наконец отстранился, кожа вокруг глаз отливала фиолетовым.

— Можешь ещё поплакать, — сказал Туран.

— Я не плакал!

— Конечно. Это чай из глаз пошёл.

Армани вспыхнул и забился в угол дивана. Остальные засмеялись, похлопали его по плечу и не стали продолжать издёвку.

Потом разговор снова стал серьёзным.

— Итак, — начал Туран, — у нас появился новый враг. К счастью, пока он идёт не за нами.

— Великие морские змеи хотят ударить по Камайну, — сказала Мейса.

Если удастся скрыть, что Армани находится в Каламафе, его родня займётся северным морским Домом. Возможно, Камайн и сам справится. Его маги управляли водой и льдом, а среди правителей оставались падшие боги.

— Асиз сделает Армани шлем, — продолжил Туран. — Мейса, сколько тебе ещё работать над устройством Солифа?

— Около трёх недель. Потом я примерно месяц буду почти бесполезна.

— Значит, укладываемся.

Флот Рабитаса уже должен был выйти в Южное море. Даже на старом зачарованном корабле путь до земель Барахи займёт месяц или два. К моменту решающего боя Мейса успеет восстановиться.

— Изначально я хотел отправить одного Солифа, — сказал Туран. — Армия слишком медленная. А если уйдём мы с Мейсой, Арабион увидит свободную дорогу к Каламафу.

— Так и было, — кивнул Солиф.

Все посмотрели на два зелёных зеркала, лежавших посреди стола.

— Теперь можно действовать иначе, — сказал Туран.

Когда Рабитас начнёт вторжение, Армани возьмёт одну половину зеркала и заранее доберётся на восток. Вторая останется в Каламафе.

В нужную ночь Паршия сможет перебросить туда не одного Солифа, а всех сильнейших магов и отборное войско. Без перехода, без обозов, без недель пути. Удар будет нанесён сразу и полной силой.

Ни один Великий Дом не мог позволить себе подобную роскошь.

И ни один враг пока не знал, что у Паршии она появилась.