Глава 142. Освобождение Барахи (23)

— Так это и есть Каламаф? Я ожидала большего. Место удобное, а город — дыра дырой.

Карета покачивалась в середине длинной процессии, медленно пробиравшейся по улицам. Мужчина напротив молодой госпожи скривил губы.

— На приёме лучше держать это мнение при себе. Мы едем не оскорблять хозяина, а добиваться его расположения.

— Не считай меня дурой. Перед ним я буду сама любезность. В любом случае здесь приятнее, чем в родовом поместье. А мужчины... Мужчине достаточно улыбнуться, и он уже готов вынуть для тебя сердце из груди.

Самоуверенность девушки не казалась пустой. Тёмно-каштановые волосы едва касались плеч, светло-лиловые глаза притягивали взгляд, а невысокая тонкая фигура придавала ей хрупкость эльфийской статуэтки. Красота, происхождение и умение подать себя — редкий мужчина устоял бы против такого набора.

Когда посольство Джахара остановилось у правительственного дома в центре Каламафа, девушка спустилась с подножки. На лицах встречающих сразу появилось восхищение.

Она ответила им робкой улыбкой, в которой не осталось ни капли прежнего высокомерия.

— Рада знакомству. Меня зовут Берит Джахар. Надеюсь, мы поладим.

Среди каламафских дворян выделялся мужчина с серыми волосами. Берит сразу поняла: это Туран, ради которого её сюда и отправили.

Лицо и правда приятное. Но слишком уж гладкий. Мне нравятся мужчины погрубее.

Куда больше её заинтересовал стоявший чуть в стороне сереброволосый дворянин. Впрочем, одной внешности было мало. Мужчина рядом с Берит должен был обладать силой и положением. Без этого она даже не стала бы рассматривать его всерьёз.

Туран подошёл к карете и протянул руку.

— Добро пожаловать, Берит. Желаю, чтобы Каламаф оставил у тебя хорошие воспоминания.

Она оперлась на его ладонь и уловила запах тела.

Никакого возбуждения.

Он касался красивой женщины, которая открыто предлагала ему внимание, и оставался совершенно спокоен. Берит пришлось признать: этот мужчина не из тех, кого можно привязать к себе парой улыбок.

* * *

Официально визит не имел отношения ни к помолвке, ни к династическому браку. Два Великих Дома всего лишь укрепляли дружбу и обменивались гостями.

Поэтому Берит считалась именно гостьей. Вводить в Каламаф собственный отряд ей не позволили: маги Джахара, сопровождавшие её через пустыню, сразу отправились обратно. Даже служанок назначили из местных.

За красивыми словами скрывалась сделка куда сложнее.

Турану было необходимо, чтобы Джахар хотя бы не вмешивался в войну с Арабионом. Джахар хотел оценить Каламаф изнутри и получить рычаг, который удержит новую силу рядом.

Так Берит одновременно стала возможной невестой, почётной заложницей и разведчицей. Будто этого было мало, на неё возложили ещё одну роль.

— Ты дочь Рахмана?

— Да.

— Значит, он приходится мне дальним родственником старшего поколения.

Рахман оставался единственным живым наследником Джахара. С Тураном его связывали странные отношения. Туран помог избавиться от прочих претендентов на наследство, хотя Рахман не знал, какую роль тот сыграл в гибели Перги. Но стоило Турану войти в Дом Джахар — и он сам становился опаснее всех прежних соперников.

Разумеется, вступать в этот Дом Туран не собирался. Там его ждало не наследство, а участь очередного тела для старого главы.

Выбор дочери Рахмана был посланием. Джахар предлагал Турану положение зятя будущего главы и взамен требовал довольствоваться собственной землёй, не претендуя на власть внутри их Дома.

Берит осмотрелась.

— Здесь повсюду световые сферы. И во дворе, и внутри.

— У Джахара нет монополии на скрытность. Незваного гостя можно ждать откуда угодно.

Дом в Каламафе изначально перестраивали так, чтобы магам Джахара было трудно проникнуть внутрь. Позже мастера Берка усилили защиту своими устройствами, а Туран лично проверил все возможные лазейки. Для человека, привыкшего полагаться на сокрытие, это место должно было казаться клеткой.

Он не собирался снимать ни одной сферы ради удобства Берит. Она поняла намёк и лишь пожала плечами.

— Ничего страшного. В главной ветви Джахара всё устроено почти так же. Пожалуй, там ещё строже.

— Даже так?

— Конечно. Мы лучше других знаем, что способен сделать человек, которого не видно.

Сведения оказались полезными. Не побывав в родовом поместье, Туран едва ли узнал бы, насколько серьёзно Джахар защищается от собственной же специализации.

Они и друг друга боятся. Небось даже в уборную ходят, озираясь по сторонам.

После ещё нескольких вежливых фраз Туран предложил Берит отдохнуть в отведённых комнатах. Она попыталась пригласить его выпить, но получила сухой ответ:

— Сегодня не смогу. Дел слишком много.

На пути к своим покоям Берит прокручивала отказ в голове и злилась всё сильнее.

Вот же каменная стена. Да что с ним не так?

Она знала, что у Турана есть женщина. Беглая наследница Арабиона, та самая Костлявая принцесса. Говорили, в последнее время она отъелась и стала выглядеть приличнее. Берит всё равно не считала её соперницей. Наверняка Туран держал рядом сильную дворянку и изображал любовь ради выгоды.

В конце коридора показалась высокая женщина с длинными рыжевато-каштановыми волосами и ясными синими глазами.

Берит никогда не сомневалась в собственной красоте. Но теперь невольно сжалась. Дело было не только во внешности незнакомки. От неё исходило давление, какое ощущаешь рядом с человеком, стоящим неизмеримо выше тебя.

— Берит Джахар?

— Да...

— Мейса Арабион.

Мейса протянула руку.

Берит на миг растерялась. Перед ней стояла сильнейшая дворянка враждебного Дома. С учётом истории Арабиона и Джахара та вполне могла раздавить ей пальцы при первом же рукопожатии.

Однако запах Мейсы не выдавал злости. Берит ощутила лишь тёплую симпатию и лёгкую жалость — так смотрят на маленького зверька, который старается казаться грозным.

— Ты проделала долгий путь. Осваивайся. Надеюсь, тебе у нас будет спокойно.

— Благодарю. Я тоже надеюсь, что мы поладим.

Они разошлись. Берит ещё долго смотрела на ладонь, будто в коже сохранилось чужое тепло.

Странная женщина.

Такой доброжелательности ей почти не доводилось встречать. Те, кто стоял ниже, не смели относиться к дочери наследника с умилением. Те, кто стоял выше, видели в ней либо угрозу, либо инструмент.

На несколько шагов Берит поддалась непривычному чувству. Потом вспомнила, зачем приехала, и заставила себя опомниться.

Рано или поздно Мейса её возненавидит. Иначе быть не может.

Берит должна соблазнить Турана, привести его к власти в Джахаре и занять место рядом с ним. Только так она получит власть, которой заслуживает.

* * *

После разговора с гостьей Туран вернулся в кабинет и положил на стол небольшую железную пластину.

По металлу побежал слабый ток.

Тр-р-р...

Пластина дрогнула и поднялась над ладонью. Туран заставил её опуститься, снова взлететь и медленно повернуться. Стоило прекратить подачу тока, как железо упало ему в руку.

Маны жрёт слишком много, а силы почти нет.

После боя с Бадалом он спросил Библиотекаря о способности двигать металл и впервые услышал о магнетизме. Если правильно управлять электричеством, можно притягивать железо.

На этом знания Библиотекаря заканчивались. Он опирался на книги, оставленные божественным народом Преа и его слугами во времена Древней Империи. Либо древние авторы сами плохо понимали явление, либо сочли его тайным искусством и не доверили бумаге. Так же они прятали ускорение мышления и Свет Суда.

Но даже понимания связи с электричеством хватило, чтобы выстроить причинно-следственную цепочку. Теперь Туран мог понемногу влиять на металл. До настоящего боя было далеко: требовалось либо годами нарабатывать мастерство, либо понять сам принцип.

Магия становилась сильнее и дешевле, когда маг точно знал, что делает.

Вскоре в кабинет начали сходиться люди. Мейса, Солиф, Миро, Асиз, Харам и другие руководители Каламафа заняли места вокруг стола. Кабинет превратился в зал совета.

Солиф первым поднял тему новой гостьи.

— Ну? Вы же говорили наедине. Как она тебе?

— Гадюка в красивой обёртке.

С первой встречи Туран чувствовал: Берит не испытывает к нему ни малейшего желания. При этом она безошибочно отводила глаза в нужный момент, смущённо улыбалась и как будто случайно касалась его руки.

Если бы он не любил другую женщину и не видел её настоящих чувств, то, пожалуй, мог бы купиться.

Теперь же Берит не соблазнила бы его, даже останься они последними людьми в мире.

Мейса удивлённо подняла брови.

— Правда? Мне она показалась милой. Немного робкая, немного растерянная.

— Вы уже встретились?

— Случайно пересеклись в коридоре. Она хорошая девочка. И очень стеснительная.

Туран едва не рассмеялся. Похоже, разбираться в людях Мейса умела ещё хуже, чем он думал.

Впрочем, её спокойствие объяснялось просто. Она не считала Берит соперницей. Туран не раз говорил, что этот визит нужен только для политики и что своей спутницей он видит лишь Мейсу.

Они обменялись короткими улыбками, понятными только им двоим. Потом Туран посмотрел на Солифа.

— Зато ты ей, кажется, понравился.

— Чего?

— Правда, по возрасту она совсем не в твоём вкусе.

— Давай не будем, — мрачно попросил Солиф.

Туран напомнил о сведениях из архивов Барахи. Там слишком подробно описывались вкусы наследника к женщинам, и Солиф до сих пор ненавидел эту тему.

Берит было около тридцати. Ни замужества за плечами, ни зрелости, которая особенно привлекала Солифа. И всё же красивая женщина иногда заставляла забыть о предпочтениях.

Если Берит сама привяжется к Солифу, из этого можно будет извлечь политическую пользу. Он был сильным дворянином, а значит, вполне годился на роль приманки для представительницы Джахара.

— Пока считайте её дорогим украшением, — подытожил Туран. — Только следите, чтобы не натворила глупостей. Убивать её и просить Джахар прислать замену будет хлопотно.

Все посмотрели на него с лёгким ужасом.

По крайней мере, теперь никто не сомневался, что чары Берит на него не подействуют.

Тему гостьи закрыли. Асиз кашлянул и развернул бумаги.

— Я свёл последние данные по нашим силам.

После нападения Арабиона Дом Берк возглавил Миро. Асиз из сына главы превратился в младшего брата главы и оказался в неопределённом положении. Туран забрал его к себе: сделал личным управляющим и пообещал место среди первых вассалов будущего Дома.

Смерть родителей изменила Асиза. Он всё реже смеялся без причины и больше не пытался превратить любую свободную минуту в праздник. Вместо этого учился, тренировался и даже добровольно вернулся к адским упражнениям Харама, от которых когда-то сбежал.

Он занялся и хозяйственными делами, хотя большинство дворян презирало бумажную работу. Неожиданно выяснилось, что у Асиза к ней настоящий талант. Благодаря ему Туран мог больше времени отдавать собственной силе.

— В Каламафе двадцать семь дворян, — продолжил Асиз. — Трое относятся к классу сильнейших, пятеро — к высшей ступени, восемь — к средней, ещё одиннадцать — к низшей.

Границы когда-то наспех придумали Туран и его друзья. Теперь он сам проверял запас маны каждого с помощью священной реликвии.

К классу сильнейших относились Туран, Мейса и Солиф. Следом шли Харам, Миро, Асиз и двое приглашённых дворян Берка. Миро и Асиз после последней битвы поглотили достаточно маны, чтобы едва подняться до высшей ступени.

Говорить об этом было горько. В мире магов смерть одного почти всегда становилась пищей для роста другого.

Остальные пришли из боковых ветвей Берка или были присланы мелкими Домами Серых земель, которые признали власть Каламафа. Вместе с дворянами прибыли и рыцари. Раньше у Берков их было семьдесят пять, теперь общее число перевалило за двести.

Миро задумчиво произнёс:

— Если смотреть только на цифры, нападение нас не обескровило. Пожалуй, сейчас мы даже сильнее, чем до него.

В схватке великих магов рыцари и слабые дворяне казались бесполезными. На деле их присутствие часто решало исход боя.

Несколько рыцарей связывали дворянина низшей ступени. Освободившийся маг низшей ступени мешал противнику средней. Тот, в свою очередь, отвлекал дворянина высшей ступени. В конце цепочки один из сильнейших бойцов внезапно получал преимущество над равным соперником.

Именно так вмешательство Рабитаса переломило недавнюю битву.

— Жаль, их маги уже ушли, — заметил Туран.

— Им тоже надо защищать свои земли, — ответила Мейса. — Нельзя навечно оставить здесь половину войска.

Отряд Рабитаса недавно вернулся домой, и связь между Домами почти прервалась. Впрочем, вскоре ожидалось официальное посольство во главе с Ридой. Тогда можно будет обсудить настоящий союз и дальнейшие действия.

Туран повернулся к Асизу.

— А новые люди? Не расползаются по своим шайкам?

— Конечно, расползаются. Дай троим оказаться в одной комнате — и двое начнут дружить против третьего. Но приказы выполняют. Пока твоё имя действует лучше любой плети.

Слава человека, который отбил нападение самого Бадала Арабиона, держала амбиции приезжих под замком. Однако Туран не обманывался. Любой страх со временем тускнеет. Даже вассалы Арабиона однажды забыли, насколько страшен их хозяин, и подняли против него голову.

Дальше совет обсуждал городское управление, снабжение, подготовку разведчиков и способы следить за соседними Великими Домами. Они определяли общие решения, а подробности оставляли чиновникам.

Под конец возник вопрос, который казался мелочью лишь до тех пор, пока о нём не начинали думать.

Новому Великому Дому требовалось имя.

— Вот ведь дрянь, — пробормотал Солиф. — Драться с Бадалом было проще.

Они перебрали всё: старые изречения, строки из летописей, названия мест, имена героев. Ни один вариант не нравился всем.

Имя могло прожить тысячи лет. Ошибка осталась бы на каждой печати, каждом знамени и в каждом договоре.

Особенно важно было не напоминать ни Джахар, ни Арабион. Туран родился от двух линий, и даже случайное созвучие заставило бы окружающих считать его ближе к одной из сторон. О силах Арабиона в его крови знали не все, но лишние подозрения никому не требовались.

— Мне нравился Артос, — снова сказал кто-то.

— Слишком похоже на Арабион.

— Тогда Коллога?

— Ничего не значит и звучит плохо.

Разговор пошёл по привычному кругу. Наконец все замолчали.

Асиз развернул ещё один лист.

— Мы уже который раз упираемся в стену. Поэтому я спросил чиновников, а они собрали предложения у горожан.

— У простолюдинов? — переспросил Миро.

— Силы у них нет, зато головы на месте. Некоторые соображают получше нас.

Просить обычных людей назвать Великий Дом было поступком, на который решился бы не каждый дворянин. Асиз пробежал пальцем по длинному списку и остановился на подчёркнутой строке.

— Вариантов пришло несколько сотен. Один мне понравился. Думаю, Турану тоже подойдёт. Паршия. Так называют того, кто ведёт стадо. Ещё это слово может означать проводника или властителя.

Предложить бывшему пастуху имя, связанное с его старым ремеслом, мог лишь человек, хорошо знавший Турана. Большинство выскочек сочло бы такое напоминание оскорблением.

Туран, напротив, почувствовал, что имя легло на место.

Для тех, кому пастух казался слишком простым образом, оставались другие смыслы — проводник и правитель. Они вполне подходили Великому Дому.

— Мне нравится.

— Ни на Джахар, ни на Арабион не похоже, — сказал Миро. — Звучит спокойно. Значение достойное.

— Может, на этом и остановимся? — предложил Солиф.

Все согласились. Отчасти потому, что имя действительно оказалось удачным. Отчасти потому, что никто больше не хотел обсуждать эту проклятую тему.

Так Великий Дом, которому предстояло объединить Серые земли, получил имя почти случайно.

Туран Паршия.

С этого дня миру следовало знать его именно так.