Глава 129. Освобождение Барахи (10)

Ночной лес, которому полагалось спать в тишине, превратился в кровавый кошмар. Между деревьями вспыхивали огонь и молнии, воздух резали полосы света, а земля темнела от крови.

Зверьё давно разбежалось. Доставалось только растениям: деревьям и кустам некуда было уйти, и они гибли под ударами чужой силы.

Кадрам Арабион, один из тех, кто устроил эту бойню, взмахнул рукой и сбил летевшее в него лезвие ветра. Следом он метнул полупрозрачную сферу. Та взорвалась, и воздух вокруг неё исчез, на миг оставив посреди леса настоящий вакуум.

— Фух...

Кадрам воспользовался короткой передышкой и перевёл дух.

Имир выбыл из боя, а Туран получил новую силу, но положение Кадрама пока не стало безнадёжным. Разгадка тайны сочетания сигилов не залечивала раны и не возвращала кровь, которую Туран уже потерял.

Беда была в другом: вместо того чтобы следить за боем, Кадрам думал чёрт знает о чём.

Он применил сочетание сил через магию души. Неужели его тело успел занять кто-то из наших? Но мы только что разговаривали, и я ничего не заметил.

Они жили в этом мире уже несколько тысяч лет. Не всё это время провели рядом: кто-то надолго оставался без тела и отдыхал, кто-то веками не встречался с остальными. И всё же при личной встрече они почти всегда узнавали друг друга. Слишком уж заметно проступали в словах и поступках привычки тех, кто родился и вырос совсем не так, как обычные люди.

Не меньше Кадрама тревожила сила линии Бури.

Ни линия Мимика, ни реликвия с её свойствами не позволили бы воспроизвести подобное. Значит, тело Турана либо вмещало сразу четыре линии, включая Бурю, либо поселившийся в нём неизвестный дух сам умел управлять ветром и молнией.

Тех, у кого в душе отпечатаны архетипы Аэроманта или Громовержца, почти не осталось. А уж оба сразу...

Неужели вернулся кто-то из давно погибших? Как Отас, которого считали восставшим из мёртвых?

Нет. Не сходилось.

Туран прекрасно владел ветром, но новой силой пользовался на удивление неуклюже. Так действовал не древний мастер, а новичок, который только что добился сочетания архетипов и теперь наугад пробовал всё, до чего мог дотянуться.

— Ух!...

Лодыжку обожгло болью. Кадрам дёрнулся и увидел, как назад отползает платиново-белая плеть. Туран снова бросил лезвие ветра, а сам незаметно приблизился и провёл Свет Суда у самой земли, вне поля зрения.

Кадрам не попался бы на такую дешёвую уловку, если бы не отвлёкся.

Вот же сука...

Он рванул вверх на магии полёта, чтобы потеря ступни не лишила его подвижности. Туран тут же ударил ветром сразу с нескольких сторон и сбил его равновесие.

Туран направлял на каждую конечность отдельный поток — разной силы, под разным углом. Кадрам уже видел этот приём и всё равно не мог поверить, что подобный талант достался человеку от рождения. С тем же успехом морской мусор мог бы сам собраться под ударами волн в исправный самолёт.

Сам Туран дрожал от озноба. Крови он потерял слишком много, но продолжал нащупывать в сознании незримые рукояти.

Эта вызывала вихрь. Эта — лезвие ветра. Следующая поднимала воздушную стену.

Поначалу он хватался за них, как ребёнок за рычаги сложного механизма. Теперь уже понимал, какая рукоять слишком тяжела и пока ему не поддастся, а какая связана именно с ветром.

К силе молнии Туран даже не прикасался. Если доспех Кадрама и правда был тем самым «Небесным Стражем», о котором рассказывала Мейса, молния лишь подпитала бы реликвию.

Вот уж не думал, что поединки так пригодятся.

Сохранять ясную голову, когда тело изрублено и смерть дышит в лицо, почти невозможно. Но Туран уже переживал нечто похожее в боях с Мейсой и Солифом — и раны тогда были ещё хуже. Для другого такие воспоминания стали бы ночным кошмаром. Для него они стали закалкой.

Теперь вот это.

Щёлк.

Он потянул очередную незнакомую рукоять, и тело резко ускорилось. Не мысли, как при ускорении мышления, — быстрее стало двигаться само тело.

Добавив магию полёта, Туран понёсся над землёй, почти не касаясь её ногами. Он удержал нужную дистанцию и щедро плеснул в сторону Кадрама Водой Смерти.

«Небесный Страж» сразу распознал яд и испарил жидкость. Вот только ядовит был и пар.

— Кха! Кхе-кхе!...

Кадрам вдохнул отраву и попытался отогнать её ветром. Туран без труда перехватил воздушный поток. В управлении ветром он превосходил противника настолько, что спорить было не о чем.

Пар уже отходил от Кадрама, но тут же вернулся и облепил его снова. Пришлось задержать дыхание и на одной ноге выбираться из ядовитого облака.

Значит, реликвия отнимает управление у чужой магии, а с такой дрянью ничего сделать не может.

Туран продолжал разливать Воду Смерти, превращая её в ядовитое облако, и теснил Кадрама вихрями и лезвиями ветра. В голову и корпус бить было бессмысленно — противник успевал уклониться или отбить удар. Поэтому Туран принялся разбирать его по частям.

Несколько магов Арабиона заметили, что их предводитель попал в беду, и бросились на помощь. Первому Туран небрежным взмахом снёс голову. Остальные остановились. Даже им хватило ума понять: этот бой давно вышел за пределы, доступные обычным магам.

Через минуту всё было кончено.

Кадрам валялся на земле без обеих ног и одной руки. Туран остановился над ним.

— Ты всё равно не скажешь, кто ты такой, верно?

— Верно.

В голосе Кадрама слышалась досада, но не страх. На лице не было ни отчаяния, ни ужаса человека, которому осталось жить несколько секунд.

— Ты не боишься смерти?

— Кто знает.

Кадрам с кривой усмешкой повторил его недавнюю уклончивую интонацию.

Он прожил тысячи лет и рассчитывал прожить ещё столько же. Гибель очередного тела для него была не смертью, а неудачной попыткой. Вероятно, по той же причине Имир так спокойно ушёл, когда истекло отведённое ему время. Будь победа действительно последней надеждой, он бы дрался, экономя каждый вдох.

Турану эта невозмутимость была отвратительна.

Он и его товарищи ставили на кон единственную жизнь. А эти твари могли менять тела, как одежду, и возвращаться снова и снова — десятки, сотни раз.

Пора было лишить их этой роскоши.

— Тогда я научу тебя бояться.

Кадрам не успел спросить, что он имеет в виду. Лезвие ветра отделило голову от тела.

* * *

Мир завертелся перед глазами. Кадрам ощутил тупую боль и мысленно поморщился.

Чёрт. Всё-таки убил.

Он надеялся, что Туран оставит его в живых ради допроса. Глупая надежда: бой ещё не закончился, и возиться с заложником было некогда.

Душа медленно отделялась от мёртвого тела. Первым делом Кадрам подумал о том, как его встретит начальство. Когда-то они были равны, а временами Кадрам даже стоял выше. Теперь спорить с этим существом он не смел.

За провал ему наверняка придётся долго плестись в хвосте. Подходящее тело с нужными способностями со временем найдётся, и тогда он получит ещё один шанс. Но власть над целым Великим Домом, скорее всего, отдадут кому-нибудь другому.

Придётся снова выслуживаться. И на Имира свалить часть вины...

Он уже прикидывал, что скажет после возвращения, когда заметил странность. Душа уходила слишком медленно.

Нет, не просто медленно.

Кто-то держал её.

[Куда собрался?]

Незнакомый голос прозвучал прямо в духовном мире, и Кадрама рвануло в сторону.

Только теперь он увидел перед собой Турана. Тот тоже покинул тело и принял облик духовного существа.

Лицо, волосы и сложение остались прежними, но за спиной выросли два крыла, а на голове — оленьи рога. Кадрам слишком хорошо знал магию души, чтобы не понять их смысл. Крылья означали птицу, рассекающую ветер, рога — дракона, повелевающего молнией. Так в духовном облике проявлялась линия Бури.

И это были не единственные метки.

Зрачки Турана вытянулись вертикально, как у змеи. Вокруг тела клубилась чёрная пыль. Следопыт и Охотник.

Четыре архетипа...

Само число Кадрама не удивило. Он и прежде подозревал, что Туран — один из «перешедших». В душе каждого из них таилось по четыре силы.

Но такое сочетание не укладывалось в голове.

Громовержец и Аэромант. Охотник и Следопыт.

Отпечаток души не зависел от линии захваченного тела. Значит, эта смесь составляла саму сущность Турана. Но среди известных Кадраму игроков не было никого с подобной нелепой сборкой.

[Твоё место здесь.]

Туран протянул руку. Возникла чудовищная тяга, и сознание Кадрама поволокло к маленькому ларцу, который держало тело Турана в материальном мире.

Кадрам сразу узнал вещь. Её создал их предводитель именно для того, чтобы ловить и удерживать духовные тела.

[Какого чёрта?!]

Имир ведь потерял ларец, едва успев им воспользоваться.

И тогда всё сошлось. Туран был одним из незнакомцев, которые в тот день называли себя наследниками Отаса.

Неужели Отас и правда вернулся? Нет, он сдох. Тогда что это...

Додумать Кадрам не успел. Туран налетел на него, и началась драка.

Равной она не была ни секунды.

Кадрам лишился тела и теперь мало чем отличался от духа без опоры. У Турана, пусть тяжело израненное, оставалось живое тело. Схватка душ тоже требовала сил, и тот, кто сохранял связь с источником, неизбежно получал преимущество.

Но дело было не только в этом.

Сама душа Турана оказалась тяжелее и мощнее. Кадрам чувствовал разницу почти физически — так же, как прежде, когда пользовался телом с линиями Повелителя и Укротителя.

[Стой! Пощади...]

Впервые за весь бой он испугался по-настоящему.

Туран не ответил. Он бил снова и снова.

Выносливость души определялась волей. Удары, которые в живом теле выбили бы зубы и переломали кости, один за другим обрушивались на духовное тело Кадрама. Сознание быстро мутнело.

Вскоре Туран подхватил изломанного, едва державшего форму пленника и затолкал его в ларец, существовавший одновременно в материальном и духовном мирах.

* * *

— А-а-а-а!

— Бежим! Это чудовище!

Солиф метнул огненное копьё вслед удиравшим магам Арабиона и тут же скривился. Избитое, изрезанное и во многих местах пробитое тело ныло так, словно собиралось развалиться на части.

— Блядь, я сейчас и правда сдохну...

Он пнул снежного барса, которому недавно сломал шею, и огляделся.

Вдалеке Мейса вонзила клинок в тело старейшины Арабиона. Рядом лежал ещё один — обугленный почти до пепла. У неё тоже всё закончилось.

Солиф поискал глазами, кому ещё нужна помощь, и увидел Турана.

Тот стоял у трупа Кадрама с закрытыми глазами и держал в руках ларец. На голове у него сидела Бидже и настороженно следила за уцелевшими врагами.

— Эй, победили?

Бидже, видимо, была довольна тем, что одолела четверых сразу, и важно кивнула.

В тот же миг Туран распахнул глаза и захлопнул крышку.

— Поймал.

— Кого? Кадрама, что ли?

— Его.

Только теперь Туран позволил себе улыбнуться. Первая в его жизни схватка духовных тел закончилась полной победой.

— Он там Библиотекаря не угробит?

— Нет. Я разделил внутреннее пространство.

Пока Туран не владел магией души, ларец почти не слушался его. После пробуждения духовного восприятия он разобрался ещё в нескольких возможностях реликвии. В частности, он научился делить её внутреннее пространство на отдельные области.

Для Библиотекаря он устроил «гостевую комнату», из которой тот мог свободно выходить при открытой крышке. Для Кадрама и будущих пойманных богов появилась отдельная «тюрьма». Нашлось место и для «склада», где лежали добытые прежде осколки души.

— Ладно, потом разберёмся. Тебя сначала латать надо. На тебе живого места нет.

— Это да...

Туран достал из Бездонной Сумки магическое устройство с восстанавливающим зельем, влил в него ману и выпил всё залпом. Чудесного исцеления от этой вещи ждать уже не приходилось, но хотя бы слабость после кровопотери она снимала.

Тем временем Мейса и Солиф связали магов Арабиона, которые выжили и не успели или не захотели сбежать. У нападавших было с избытком устройств для захвата живых целей — видимо, их приготовили специально ради Турана и Мейсы.

— Прошу... пощадите нас.

— Госпожа Мейса, вы меня помните? Мы однажды обедали вместе...

— Предательница! Грязная шлюха!

— Ты бросила Дом и спуталась с чужаками!

С десяток пленников держались по-разному. Одни униженно молили о жизни, другие всё ещё плевались злобой.

Взгляд Мейсы похолодел. Не попроси Туран заранее оставить их в живых, она, пожалуй, прикончила бы всех.

— Прошу тишины.

Когда Туран заговорил, крики сразу стихли.

Бой был слишком яростным, и пленники не успели разобраться во всём, что происходило вокруг. Но главное поняли: Кадрам Арабион и безымянный дворянин Дома Нагин обладали чудовищной силой, а Туран выстоял против обоих и победил. Они не знали, что Имир погубил сам себя, пытаясь выжать слишком много из неподходящего тела.

Через несколько секунд дворянин из вассального Дома, владевший линией Инея, оскалился и процедил:

— Я знаю, кто ты, Туран Джахар. Прислужник Джахара, который поссорил нашу наследницу с родным Домом и увёл её! Говори что угодно — я тебе не поверю. Убивай. Моя семья за меня отомстит.

Значит, Кадрам и верхушка Арабиона заранее снабдили подчинённых удобной версией событий. Иначе люди, способные думать своей головой, не согласились бы без объяснений торчать в этом лесу и участвовать в засаде.

Туран не спешил отвечать. План у него был, но слова следовало подобрать осторожно.

О богах им говорить нельзя.

Причина, по которой падшие боги скрывали, что захватывают человеческие тела, была очевидна: маги, чьи тела должны были стать их сосудами, взбунтовались бы. Однако для тех, кто поклонялся богам, правда могла дать обратный результат. Эти существа всё ещё считались спасителями человечества и предками магических родов. Их возвращение лишь укрепило бы власть верхушки.

Поэтому Туран решил обвинить их в другом. Ложь он собирался смешать с тем, что узнал в Доме Рабитас.

— А вам известно, что верхушка Арабиона уже много веков находится под властью белых эльфов?