Глава 3. Акт третий. Восстановление воспоминаний

0

Нельзя назвать счастьем то, ради чего кем-то пожертвовали.

1

Теперь-то я могу честно это признать — то, что Синдикат Кунагиса обратил внимание на меня, тогдашнего обычного ученика средней школы из провинции, положив глаз и пригласив к себе, было совершенно естественно и закономерно.

Синдикат Кунагиса.

Ичигай, Нишиори, Санзака, Шикабанэ, Готоридэ, Рокукасэ, седьмое имя мы пропустим, и Хачикири — вершина этого чудовищного сообщества, объединяющего структуры, разбросанные по всей западной Японии. Если сказать, что они занимают четверть мира — это не будет такой уж большой ошибкой. Они воплощают эту реальность в жизнь с давних времен. В общем, вот такая это организация.

Штаб-квартиры находятся на юго-востоке префектуры Хёго[1], в городах Кобе, Нишиномия и Ашия.

Я, живший в районе горячих источников Кобе, можно сказать, родился и вырос под контролем Синдиката Кунагиса. Остается лишь признать, что вся моя жизнь от рождения и взросления была заранее подготовлена Синдикатом, — по-другому и не скажешь. Однако, как правило, когда организация слишком огромна, она становится похожа на государство или религию, чьё существование ты не замечаешь. Так было и со мной в детстве.

Но вот Синдикат Кунагиса считал иначе.

По крайней мере, они всё осознавали.

Осознавали это.

Подавляюще осознавали.

Осознавали себя правителями.

И были готовы к этому.

Подавляюще готовы.

И раз уж на то пошло...

Что насчёт меня?

Знал ли я, тринадцатилетний, самого себя?

Нет, даже не обязательно себя...

Знал ли я хоть что-нибудь?

Было ли хоть что-то, в чём я был уверен наверняка, в истинном смысле этого слова?

Знал ли я?

Ответ столь же очевиден: «не знал».

Но подозрения закрадывались.

Были вопросы.

Пусть я не знал ответов, сами вопросы мне были известны.

Потому что к тому моменту моя младшая сестра уже была мертва.

Почему?..

Почему.

Почему вокруг меня так легко... умирают люди. Почему вокруг меня так часто происходят несчастные случаи. Почему вокруг меня все только и делают, что постоянно ссорятся.

Зачем бороться.

Зачем ненавидеть.

Зачем сомневаться.

Зачем горевать.

Зачем заблуждаться.

Зачем презирать.

Зачем проклинать.

И наконец, зачем убивать.

Все — безумцы.

Я думал так, притворяясь невинным.

Я был мерзким ребёнком.

Смотрел на всех свысока и мнил о себе невесть что.

Неудачник, строящий из себя наблюдателя.

Думающий, что знает всё, но более невежественный, чем кто-либо.

Вот таким я был в тринадцать лет.

И всё же... в то время я ещё толком не овладел искусством нести бессмыслицу, и, как мне кажется, был несколько прилежнее, чем сейчас.

И именно потому, что я был прилежным...

Я и привлёк внимание Синдиката Кунагиса.

Повторюсь, это была не случайность, а закономерность.

Что бы там ни было раньше...

Сейчас это кажется совершенно закономерным.

Синдикат Кунагиса, как нечто само собой разумеющееся, обратился ко мне — а я,

Словно чудом, встретил Кунагису Томо.

— ...

Человеческое счастье.

Условия счастья.

Возможно, найдутся те, кто ни разу всерьёз не задумывался о подобных концепциях — но, пока ты живёшь в этом мире, полностью избежать этих мыслей невероятно сложно, если вообще возможно.

Нет такого человека, кто не желал бы быть счастливым... хотя, пожалуй, это звучит не совсем точно. Если рассматривать счастье в самом примитивном смысле, как антоним слова «несчастье», то, по моему определению, люди просто «не хотят становиться ещё более несчастными».

Стараются, потому что не хотят быть несчастными.

И не стараются, потому что не хотят быть несчастными.

Если рассуждать так, понять это становится куда проще.

Люди живут слишком, слишком уж обыденно, чтобы искренне желать жить. Это чересчур естественно. Именно поэтому люди не желают жизни, а стремятся избежать смерти, и приходят к нелепому заблуждению, будто это и есть жизнь.

Приходят.

Впадают.

И если это заблуждение — то оно поистине уморительно.

Сохранение статуса-кво[2] приносит успокоение, потому что так ты не станешь ещё более несчастным. Не добиваться результата, пытаясь до самого конца сохранить все возможности и варианты выбора — тоже способ не становиться ещё более несчастным.

Но для этого мира — такой логики недостаточно.

Такая логика не способна охватить мир.

Ведь, как я всегда считал, счастье и несчастье — в отличие от надежды и отчаяния или любви и ненависти — не являются простыми, чёткими антонимами, которые можно описать лаконичной, лишённой остатка дуалистической теорией.

Одновременно и «счастье», которое является «несчастьем», и «несчастье», которое является «счастьем» — такое, прямо скажем, бессмысленное, невообразимое состояние, в котором противоречия и парадоксы слиты воедино...

Некая размытая ситуация, существующая ещё до того, как ей дадут определение, — определённо существует.

Взять, к примеру...

Да, взять хотя бы меня нынешнего.

Одолжив у Миико-сан «Фиат», я сейчас еду в Широсаки, самый престижный жилой район Киото, где заперлась Кунагиса. Вот она, моя нынешняя ситуация.

Ехать на встречу с Кунагисой — это, безусловно, можно считать счастьем, и пока в этом нет никаких проблем.

Но, например,

Если на заднем сиденье спит Хоуко-тян,

А за рулем сидит Хикари-сан.

Тогда всё становится совершенно непонятно.

— ...

Почему они здесь?

Почему они всё ещё здесь?

— М? Что-то не так?

Хикари-сан на мгновение оторвала взгляд от лобового стекла и улыбнулась мне. Я ответил «Нет, ничего особенного» и, словно пытаясь скрыться от её взгляда, посмотрел на заднее сиденье. Там, подобно ангелу, спала Хоуко-тян. Тихо и умиротворенно. У неё была привычка засыпать в любом транспорте. Будь то машина или поезд — неважно. Мне казалось, что такую красавицу, как Хоуко-тян, вообще опасно оставлять спящей в поезде, но раз это привычка, ничего не поделаешь. До Широсаки ехать не так уж далеко, и если она уснёт сейчас, то вряд ли проснётся вовремя...

Хотя главной проблемой всё же была Хикари-сан.

Почему она здесь.

Почему она ведет «Фиат».

Почему я сижу на пассажирском сиденье.

И почему она в униформе горничной.

— ...

Я с самого начала подозревал неладное. Для однодневной поездки её чемодан казался мне слишком большим. Однако я и подумать не мог, что в нём лежит полный комплект униформы.

Как выяснилось...

Терпение Ирии-сан лопнуло.

Её терпение лопнуло, потому что я продолжал уклончиво отклонять приглашения приехать на остров. Зная характер этой леди, от одного только словосочетания «терпение лопнуло» по спине пробегают мурашки.

И тут...

Нашёлся человек, давший совет.

«Этот Повелитель бессмыслиц — жуткий фанат горничных. Если одолжить ему одну на испытательный срок, держу пари, дней через десять он не выдержит и сам примчится на остров...»

Иными словами, для них моё нынешнее приглашение оказалось как нельзя кстати.

Но... кто тут фанат горничных?

Это уже верх наглости.

Я бы даже в суд подал за клевету.

Я-то был уверен, что это нечто вроде завещания, оставленного Маки-сан при жизни, но нет. По словам Хикари-сан, это был совет от одного из двух оставшихся «гениев» (помимо самой Маки-сан), находившихся на острове в момент её убийства, за исключением повара — последнего оставшегося человека.

Кто же это.

Касугай Касуга.

— Вот же ж женщина...

Это она так решила отплатить мне за добро?

Даже исчезнув, она продолжала доставлять неприятности.

...

«А в тебе, оказывается, есть что-то хорошее», — сказала она.

В общем, как бы то ни было, двадцать первого числа, покинув тот отель, Хикари-сан не стала садиться на поезд и уезжать из города. Вместо этого она села со мной в автобус и увязалась до самих антикварных апартаментов.

— Прошу прощения, что всё вышло почти как засада, — сказала Хикари-сан в автобусе, но слово «почти» тут было явно лишним.

Это была самая настоящая, мастерская засада. Совершенно внезапная атака — прямо как префектура Вакаяма[3].

Тайный сговор.

Обмен информацией с жительницами острова Мокрого Вороньего Пера.

Я был готов к определенному риску, но...

— ...Какая невероятная разруха...

Потрясенно прошептала Хикари-сан, стоя перед антикварными апартаментами.

— Честно говоря, я и представить себе не могла, что вы живете в столь ветхом месте...

Ее руки дрожали.

Словно в предвкушении битвы.

Хикари была помешана на чистоте.

Очень любила убираться.

Пожалуй, это была работа как раз для неё.

— Но... Хикари-сан. Вы серьезно?

— Да, абсолютно.

Хикари-сан решительно сжала кулаки.

— Позвольте мне называть вас «господин»!

— ..................

...Удар пришелся в самое сердце.

И вот, по этой самой причине...

Вслед за Касугай в прошлом месяце, моей сожительницей в этом стала Чига Хикари. Похоже, теперь мне нечего было возразить Миико-сан, что бы она ни сказала. Нет, Миико-сан как раз ничего особенного не сказала, а вот от Нанананами я выслушал немало едких насмешек. Терпеть её издевательства было унизительно, но я стерпел. Ничего другого мне не оставалось.

Вот как всё вышло с Хикари-сан.

Дальнейшие объяснения излишни.

Но вернемся к делу: сегодня.

Двадцать шестое сентября.

Меня вызвала Кунагиса Томо.

Она позвонила рано утром. Как обычно, из нашего разговора по телефону было решительно невозможно понять, о чем она говорит, но, включив воображение, я уяснил следующее: судя по всему, тот самый конфликт внутри Синдиката Кунагиса вчера официально и полностью завершился. А заодно и строжайший уровень охраны вокруг Кунагисы Томо немного снизили — и наконец-то, впервые за долгое время, у нас появилась возможность встретиться.

Встреча с Кунагисой — это счастье.

Безо всяких сравнений,

Это несомненно счастье.

Но если взглянуть на текущую ситуацию?

Сейчас я мишень.

Чем чаще я с кем-то вижусь, тем больше подвергаю этого человека опасности.

В этом смысле и Хикари-сан мне следовало бы прогнать, даже если бы пришлось применить силу. А уж что касается Кунагисы — если что-то случится, последствия будут фатальными, об этом и говорить нечего, и так всё понятно...

Но.

Когда Кунагиса говорит «хочу увидеться» и «нам нужно поговорить», у меня не хватает силы воли ей отказать.

Да и к тому же... есть реальная проблема.

Сейчас я не могу позволить себе сосредоточиться исключительно на Сайто Такаши. О Кунагисе Томо мне тоже необходимо подумать. О том, что я долгое время оставлял без внимания. Уже месяц, а может, и все шесть лет.

Может быть, сейчас самое время.

Мне так кажется.

— ...Бессмыслица, впрочем.

В итоге, я не стал отказываться от приглашения Кунагисы, а поскольку она просила приехать как можно скорее, я отправился в Широсаки не на «Веспе», а на «Фиате»...

— Даже если это всего лишь руль, я не позволю моему Господину поднимать ничего тяжелее палочек для еды.

Так сказала Хикари-сан.

— В последнее время поведение братика Повелителя бессмыслиц переходит все границы... Поэтому какое-то время ты будешь под моим надзором.

А это добавила Хоуко-тян. И вот они обе увязались за мной.

.........

Спрашивается, что это за ситуация?

Это то самое «популярен», о котором говорила Миико-сан?

Если так, то подобное внимание меня не слишком-то радует.

— ...А Касугай-сан, однако... я всё гадал, куда она запропастилась, а она, оказывается, отправилась на остров Мокрого Вороньего Пера...

Для человека, настолько неприспособленного к жизни в обществе, это место наверняка кажется раем. Единственный минус — там нет молоденьких мальчиков, которых так любит Касугай-сан... Кстати говоря, кажется, пока она жила у меня, я случайно проболтался ей об этом острове... Насколько я помню, Касугай-сан съехала двадцать первого августа ночью... Значит, она почти сразу же отправилась на остров.

Как всегда, её мотивы не поддаются логике.

— Если всё так, могли бы и пораньше мне рассказать.

— Э-э... ну, как бы это сказать... Касугай-сан — не тот человек, о котором легко завести разговор.

Это я понимал.

Тут Хикари-сан была права.

Что ж... по крайней мере, теперь одно из моих подозрений, или, скорее, ощущение неестественности происходящего, получило свое объяснение. Поскольку Касугай-сан была на острове, Хикари-сан, должно быть, заранее догадывалась, о чём я её спрошу. Касугай-сан была в некоторой степени связана с предыдущим инцидентом — и прекрасно знала, чем я занимался последние полгода.

Поэтому она, вероятно, предвидела это.

Предвидела, что мне нужна информация о Сайто Такаши.

Поэтому, думаю, Хикари-сан подготовилась заранее. Вот почему она выложила мне столько информации так гладко, словно репетировала.

Что ж...

Пусть она и предвидела это,

Она наверняка надеялась, что ее предположение не сбудется.

— ...Значит, Маки-сан убили сразу после приезда Касугай-сан?

— Да, — кивнула Хикари-сан. — Но, не сочтите это за догадки... я не думаю, что Касугай-сан — убийца.

— Это уж точно.

Она не из тех, кто способен на убийство.

У неё в принципе отсутствует концепция «убийства».

Для нее не существует выбора между тем, чтобы оставить в живых или убить.

Она...

Выбрала «не выбирать».

— Значит, кто-то извне...

На изолированном от всего мира острове это звучит как нечто невозможное.

Впрочем, Маки-сан... нажила себе столько врагов, что недостатка в подозреваемых явно не будет. Даже я не был с ней в хороших отношениях. Скорее наоборот: всю ту неделю на острове мы с Маки-сан только и делали, что грызлись.

Поэтому, услышав о её смерти, я лишь подумал, что это как-то слишком внезапно, что ли, и, если честно — пусть это и прозвучит бессердечно — не испытал ни грусти, ни жалости.

Ничего удивительного.

Такой уж я человек.

Но...

Сомнения всё же остаются.

Её не могли убить.

По крайней мере не раньше, чем через полтора года.

Позже Хикари-сан рассказала мне кое-какие подробности о ситуации с запертой комнатой, в которой убили Маки-сан, но... честно говоря, я ничего не понял.

Место преступления — комната Маки-сан.

Та самая комната, в которой мы с Кунагисой были в апреле; место ничуть не изменилось. А вот окна и дверь, по словам Хикари-сан, были заколочены изнутри толстыми досками и огромными гвоздями. Словно она готовилась к тайфуну.

Если человек умирает в такой запертой комнате, это очевидное самоубийство.

Но... способ убийства явно указывал на чужую руку.

Выпотрошенные внутренности и размазанные мозги.

— ...Хм-м.

В апреле, на прощание — она сказала мне:

«Когда придёт время, разберись с моим убийцей».

Как же так.

Разве она, знавшая всё наперед, не знала, кто её убьёт? Странно всё это. Почему она так покорно пошла навстречу смерти...

Пожертвовала собой ради судьбы?

Пожертвовала собой ради Истории?

Нет... погодите-ка.

Если речь об истории, то это...

«Бэк Ноззл» и «Джейл Альтернатив».

Убьют её через два года или через полгода — не имеет значения, будет убийцей тот человек или кто-то другой — какая разница... она это имела в виду?

...Если так.

История... ускоряется.

И раз уж на то пошло, на её предсказания больше нельзя полагаться.

Понятно... так вот в чем её суть.

Зная всё, она ничего и не сказала.

О боже... Только сейчас я это осознал.

Осознал, когда уже поздно.

Химена Маки.

Я вас... просто ненавижу.

— Мы почти приехали.

Сказала Хикари-сан. Посмотрев вперед, я увидел тридцатидвухэтажный жилой комплекс, который Кунагиса использовала как свое логово. Хотя Хикари-сан ехала по этой дороге впервые, мы добрались без единой заминки, что заслуживало уважения. Поэтому я решил её похвалить.

— Спасибо, — застенчиво улыбнулась Хикари-сан. — Водить машину оказалось проще, чем я думала. Глаза боятся, а руки делают.

— ............

То есть дело не в том, что она ехала по этой дороге впервые, она вообще впервые сидела за рулем. Если подумать, живя на острове, у неё просто не было возможности водить машину... Стоп, значит, она просто ехала без прав?

— Где мне припарковаться?

— В отличие от мотоцикла, машину на улице не бросишь... тем более одолженную. Мне, конечно, неловко и не хочется этого делать, но выбора нет, так что спускайтесь на подземную парковку здания.

— Поняла, Господин.

— ............

— ? Что-то не так, Господин?

— ............

— Я что-то сделала не так, Господин?

— ............

Аж щекотно стало.

Эти слова так и бьют в самые уязвимые точки.

Но хочется, чтобы она повторила их ещё раз.

Спустившись на подземную парковку и проезжая мимо роскошных автомобилей других жильцов, Хикари-сан безупречно припарковалась задним ходом и заглушила двигатель «Фиата».

Хикари-сан решила подождать в машине.

Хоуко-тян так и не проснулась, а Хикари-сан не хотела оставлять ребёнка одного в пустой машине. Учитывая, что этим ребенком была Хоуко-тян, я был с ней полностью согласен. Вообще, Хикари-сан и Кунагиса неплохо ладили на острове, поэтому я подумал, что им стоило бы поздороваться, если есть такая возможность, но...

— Вы ведь не виделись с Томо-сан целый месяц, верно?

— Ну, вроде того.

— Тогда я не буду вам мешать.

— ..................

— Счастливого пути, Господин.

Вот так вот.

Поэтому дальше я пошел один.

Оставим пока Хикари-сан, но то, что мне не пришлось представлять Хоуко-тян Кунагисе, стало настоящей удачей. Нет, не то, чтобы мне было что скрывать, просто... как-то так.

Пройдя необходимые процедуры, я поднялся на прямом лифте с первого подземного этажа, где находилась парковка, на тридцать второй, где жила Кунагиса. Охрана на въезде проверяла всех прибывающих, так что Кунагиса уже должна была знать, что я здесь... На часах было ровно десять утра.

Неплохо.

Пройдя верификацию отпечатков пальцев и воспользовавшись ключом, я открыл дверь. Я пробирался по коридору, избегая бесчисленных кабелей: с моего прошлого визита месяц назад они разрослись так, что покрыли пол, стены и потолок, словно какой-то живой организм. Квартира была огромной, комнат — уйма, так что найти в них миниатюрную Кунагису оказалось той еще задачей.

И тут.

— ...А?

И тут я обомлел.

Кунагиса находилась в комнате с огромным плазменным телевизором, где из мебели были только диван и столик, даже без ковра — комната, которую техника ещё не успела полностью захватить.

Но она была не одна.

Там был кто-то ещё.

— А, Ии-тян! — обернувшись, Кунагиса расплылась в широкой улыбке. — Аха-ха-ха-ха! Ты и вправду так удивился!

— ......Ещё бы...

Ответив Кунагисе, я перевел взгляд на второго человека. Этот человек смотрел на экран телевизора, хотя тот был выключен. На черном экране отражалось лишь её лицо.

Я... знал этого человека.

Думал, что больше никогда её не увижу...

Но я знал её.

— ...А ты немного...

Сказала она.

Сказала прямо в лоб.

Она... сказала:

— Повзрослел, как я погляжу... юноша.

— ...Аканэ-сан...

Нет, не так.

Это не Сонояма Аканэ.

Это не Сонояма Аканэ, одна из «Семи Дураков» системы ER3, «семи людей, стоящих ближе всего к разгадке этого мира».

Аканэ-сан убили на том острове.

В апреле.

Обезглавили в запертой комнате.

Соноямы Аканэ больше нет.

Передо мной стояла та...

Кто совершил убийства на острове Мокрого Вороньего Пера.

Та, кто в итоге зверски расправился с двумя людьми.

Та, кто убила Сонояму Аканэ и затем стала ею.

Она стала ею.

Никто. Та, чьего имени я даже не знал.

— Можешь звать меня Аканэ-сан. Пока что я всё еще ношу это имя, — она наконец отвернулась от экрана и посмотрела на меня. — Давненько не виделись, юноша. Тебе прямо не узнать. И вправду подрос — теперь у тебя лицо мужчины, на которого можно положиться.

— Давно... не виделись.

— Можешь не напрягаться. Я пришла сюда не для того, чтобы причинить вред ни тебе, ни уж тем более Кунагисе-тян. Ты лучше всех знаешь, что я не из таких людей.

— Точно-точно. Она просто зашла в гости, — совершенно беззаботно вмешалась Кунагиса. — Позавчера вернулась в Японию.

— ...Даже не знаю, что и сказать... — пробормотал я, опускаясь на диван рядом с Кунагисой. — ...Такое чувство, будто я встретил призрака средь бела дня.

— Призрака, значит. А ведь это очень точное сравнение. Весьма подходящее слово, чтобы описать меня, — она усмехнулась. — Но я рада нашей встрече, юноша.

— ...

Манера речи Аканэ-сан.

Поведение Аканэ-сан.

Жесты Аканэ-сан.

Говорящая сейчас девушка была точной копией Соноямы Аканэ.

Я всё думал, возможно ли это вообще.

Апрельский инцидент...

Даже после того, как Айкава Джун раскрыла мне всю правду... даже узнав о существовании этой женщины, способной перенимать чужие личности, где-то в глубине души я всё ещё не мог в это поверить.

Оставался какой-то осадок.

Не было чувства завершенности.

Но... увидев её своими глазами.

Увидев этого человека перед собой, мне оставалось лишь признать это.

Безымянная, ничья личность,

Прямо сейчас,

Только в этот самый момент,

Являлась одной из «Семи Дураков», обезглавленной на том острове...

Самой Соноямой Аканэ.

— Говорю же, не делай такое суровое лицо. Но да ладно. Расслабься, юноша, расслабься. Я в любом случае уже ухожу.

— ...Уходите?

— Да. Передача как раз закончилась.

Видимо, она только что выключила телевизор.

Безымянная девушка встала.

— Что ж, Кунагиса-тян — я пойду.

— Угу, пока-пока, Аканэ-тян.

Кунагиса без тени смущения называла её именем Соноямы Аканэ. Называла ту, кто не была Аканэ-сан, именем Аканэ-сан, словно она и была ею. Не могла же она не понимать, что это значит — и всё же, она с улыбкой общалась с ней.

И та отвечала ей тем же.

Это пробирает до костей.

Я в очередной раз... ощущаю,

Что мне никогда не сравниться с этими двумя.

— Ах да, чуть не забыла.

Уже уходя, она обернулась.

— Юноша... давай-ка я расскажу тебе кое-что интересное.

— ...Что именно?

— Кем я стану в следующий раз.

Она...

Озорно улыбнулась.

— Мне уже наскучило называть себя Соноямой Аканэ... я вдоволь наигралась этим существованием. Поношу это имя ещё месяца три, и хватит.

— ...Вы быстро теряете интерес.

— Просто я жадная.

Легко бросила она.

— Моя следующая цель — Айкава Джун.

— ............!

Кунагиса не выглядела удивлённой.

Возможно, она уже слышала об этом.

Но я не смог скрыть дрожь.

— Воспоминания о том, как в апреле она раскусила мои планы, всё еще свежи... Такое со мной впервые. Чтобы кто-то смог прочесть мои, именно мои мысли.

— ...

Для неё, чей смысл жизни заключался в копировании других, это было...

Невыносимым унижением.

— Поэтому... в этот раз я стану ею.

— Безумие...

Опустив взгляд, пробормотал я.

— Это... просто невозможно...

— И почему же ты так думаешь?

Но она... даже бровью не повела.

Совсем как тогда, на острове.

Дежавю.

— Как выяснилось, Айкава Джун сейчас... пропала без вести. Никто не знает, где она находится, — никто не может даже с уверенностью сказать, жива ли она. Айкавы Джун нигде нет, понимаешь, юноша? А раз её нет, значит, она не существует. С такими-то идеальными условиями всё будет куда проще, чем в апреле. Ведь, как ни крути, мне не придётся убивать оригинал.

— Но...

Но Айкава-сан.

Айкава Джун, Сильнейший Подрядчик человечества.

— Айкава Джун, Сильнейший Подрядчик человечества... Я чувствую в ней нечто близкое, юноша. Я, чьей высшей целью и самой жизнью является полное стирание собственного «я» и превращение в других, — и Айкава Джун, которая, как «Подрядчик», вечно вынуждена быть лишь заменой других людей... Мы с ней похожи.

Она, становящаяся другими.

Она, заменяющая других.

Точки соприкосновения — есть.

Тогда, возможно ли это?

Если это она — безымянная, никто...

С её способностями, с её талантом,

Сможет ли она стать Айкавой Джун?

— Знаешь, юноша...

Сказала она.

— Человек, по своей сути, способен стать тем, кем захочет.

— ...

— Мы уже обсуждали на том острове, чем именно ты недоволен в нынешнем себе... Но, в конечном счёте, тот ты, которым ты являешься сейчас — это и есть тот ты из будущего, о котором ты мечтал в прошлом.

Я... из будущего.

Мой будущий «я» с точки зрения прошлого.

— Но... на мой взгляд, Айкава Джун иная. Она, должно быть, такая же, как я. Похожая и такая же, — она произнесла это так, словно уже праздновала победу. — Только вот она, вероятно... не хочет никем становиться.

— ...Не хочет никем становиться.

— Не желая быть никем, она может стать чем угодно.

Не скованная желанием стать чем-то.

Она может стать всем.

Она может быть всем.

— Я всегда, всегда думаю так, когда становлюсь кем-то, так что на мои слова особо не полагайся... Но сейчас я абсолютно уверена... Возможно, я родилась на свет именно для того, чтобы стать Айкавой Джун.

— ............

— Прощай. Больше мы никогда не увидимся.

Такими были её прощальные слова.

Безымянная девушка, чьё имя мне даже неизвестно, ушла.

Повернулась спиной и, не оглядываясь, вышла.

Звук открывающейся двери, а затем закрывающейся.

Мои силы...

Разом покинули меня.

Ноги едва держали.

— ...Эй.

Я свирепо посмотрел на Кунагису, словно вымещая на ней свое разочарование.

— Могла бы и сказать, что она здесь. Судя по всему, она уже была у тебя, когда ты мне звонила.

— Прости-прости. Думала, ты удивишься.

Кунагиса ничуть не чувствовала себя виноватой.

Видимо, потому что так всё и было.

Подумала, что удивлюсь, и решила удивить.

Кунагиса обожает такие дурацкие шутки.

Причём сама она не считает их ни дурацкими, ни шутками.

— Ну, Аканэ-тян и сама хотела с тобой увидеться. Я решила, раз уж такое дело, почему бы не совместить приятное с полезным, и устроила вам встречу.

— Встречу, значит... — я повесил голову. — Впрочем, она наверняка тоже ждала, когда с тебя снимут охрану, так что наша встреча была неизбежна... И что ей вообще было нужно? Не поверю, что она пришла просто посмотреть телевизор на большом экране или полюбоваться на наши с тобой лица. Она ведь ничего тебе не сделала?

— Всё в порядке, — улыбнулась Кунагиса. — Спросила пару вещей о Джун-тян, вот и всё.

— Об Айкаве-сан?..

— Похоже, Аканэ-тян настроена серьезно. — Кунагиса прикрыла один глаз и высунула язык. — Я с тобой согласна, думаю, у неё ничего не выйдет, и так ей и сказала. Но она и слушать не стала. Как об стенку горох, всё равно что Будде проповедовать.

— Эти две пословицы означают совершенно разные вещи.

— Но результат-то один.

— Ну, пожалуй. К тому же... будь она хоть горохом, хоть Буддой, нас это в любом случае не касается.

— Ага, точно.

В конце концов, это...

Проблема её и Айкавы Джун.

Апрельский инцидент по своей сути был противостоянием этих двоих, так что нам с Кунагисой там изначально не было места.

Нас это не касается...

Остается только так и сказать.

Будучи совершенно бессильным.

И столь же безвольным.

— Томо... я всё-таки спрошу, на всякий случай. А ты... нет, ты-то сможешь узнать? Узнать, где сейчас Айкава-сан и чем занимается? Даже если сейчас не знаешь... сможешь узнать, если поищешь? Я не прошу искать, я спрашиваю, возможно ли это вообще?

— Хм-м. Не знаю. С Джун-тян нужно всегда держать в уме слово «исключение», так что однозначно не скажешь. Можно, конечно, попросить Чии-куна, но, хоть он и отвечает за поиск, мы всё же говорим о Джун-тян... вполне вероятно, что Чии-кун намеренно утаит информацию. А если Джун-тян прячется по собственной воле, то её точно никто не найдёт.

— Ясно...

— Но, как я уже сказала Аканэ-тян... лично я не удивилась бы, если бы она умерла. Джун-тян ведь не бессмертный монстр.

— Она... тот ещё монстр.

— Никакой она не монстр, она человек.

— ...Ну, наверное.

Как всегда... она говорит о таких вещах пугающе сухо. Впрочем, я уже перестал этому удивляться.

Не удивилась бы, если бы она умерла... да уж.

Теория о её смерти.

Взаимное убийство с Ниоуномией Изуму.

Если это в самом деле так...

Тогда это поистине финал, достойный только её.

Нас это не касается... остается только так и сказать.

Будучи совершенно бессильным.

И столь же безвольным.

— Ладно... давай отложим это. Томо. Если подумать, ты редко вызываешь меня сама... У тебя какое-то дело ко мне?

— А без дела звать нельзя?

— Я не это имел в виду, просто в последнее время я постоянно оказываюсь в центре каких-то проблем...

— Всё как всегда.

— Ну, всё как всегда, это да...

Верно... всё как всегда.

Это началось уже очень давно.

Всё началось уже очень давно.

— Ну да. Угу, дело есть. Вернее, не дело, а новость, которую тебе, Ии-тян, стоит услышать.

— Хорошая новость?

— Не-не, новость, которую тебе стоит услышать. А уж хорошая она или плохая, решай сам.

— ...Надеюсь, всё же хорошая, — сказал я. — Это связано с Синдикатом Кунагиса? Случайно не об этом?

— Ну да, но в то же время это касается и Боку-сама-тян, — ответила Кунагиса. — Эм-м, междоусобица внутри Синдиката вчера полностью завершилась — я ведь говорила тебе по телефону, да?

— Угу, — я кивнул. — Но я услышал только то, что всё закончилось. Подробностей я не знаю. И что в итоге? Пусть не так страшно, как шесть лет назад... но жертв ведь было немало?

— Уни. Ну, поначалу может и да, но с сентября почти никто не погиб. Просто чудо.

— Хм. Ну, мне это, конечно, отчасти интересно, но... важнее всего, что там с Нао-саном. С ним всё в порядке?

— Если сразу к делу...

Кунагиса расплылась в невинной улыбке.

— Нао-кун стал главой Синдиката Кунагиса.

— ...

— Та-да-а-ам!

От секретаря до главы.

Вот уж действительно головокружительный карьерный взлет.

Учитывая, что Нао-сан принадлежал к главной ветви, я предполагал, что когда-нибудь он встанет во главе Синдиката Кунагиса, но думал, что это произойдет лишь через несколько десятков лет.

— Подробностей я не спрашивала, мне это не интересно... но, похоже, Нао-кун умудрился ловко извлечь выгоду из чужой драки.

— Хм... значит...

— Ага. Значит, теперь Нао-кун контролирует четверть мира. Страшно-то как, — Кунагиса Томо с невероятным весельем сообщила мне этот шокирующий факт. — Следовательно, мне позволили вернуться в главную ветвь семьи Кунагиса.

— ...Правда?

Я немного растерялся.

Даже не удивился, а именно растерялся.

Пусть Нао-сан и стал главой, неужели всё так просто? Разрыв между главной ветвью семьи Кунагиса и Кунагисой Томо — не какая-то мелочь.

И пусть Нао-сан одержим Кунагисой Томо до такой степени, что это граничит с манией...

— Всё в порядке, — сказала Кунагиса. — Из-за этой междоусобицы все, кроме Нао-куна, ушли в отставку.

— В отставку?..

— Ну, кто-то получил тяжелые ранения, кто-то сам ушёл, даже если не пострадал... из главной семьи только Нао-кун остался в строю. Так что он может делать что хочет. Синдикат вроде как тоже заинтересован в том, чтобы вернуть Боку-сама-тян обратно в самое ядро, всё-таки я прямой кровный потомок, так что голосов «за» должно быть больше, чем «против».

— ...

— Правда, официального решения ещё нет.

— ...То есть твой отец... твой дед, бабушка и вся родня вокруг... все разом подали в отставку?.. Чувствуется течение времени.

Звучит, конечно, грубо.

Но значит ли это, что те самые «шесть лет назад», которые для меня всё еще продолжались,

Окончательно ушли в прошлое?

Вот как.

Всё-таки... прошло шесть лет.

Чем больше об этом думаешь, тем бессмысленнее это становится.

— ...А что будешь делать после возвращения в Синдикат? Придётся вернуться в Кобе?

— М? Не-а. Ничего не изменится. Всё будет как раньше. Разве что условия станут чуть получше.

— Куда уж лучше...

— Я люблю Киото.

Кунагиса слегка пожала плечами.

— Да и тебе, Ии-тян, Киото вроде нравится.

— Мне... да мне-то всё равно где. Если решишь вернуться в Кобе, я поеду с тобой.

— Поедешь со мной?

— Конечно. Я ведь оттуда родом. Да и университет я готов бросить в любой момент.

Хотя на дворе было уже двадцать шестое сентября, летние каникулы давно закончились, а занятия начались, я на них ни разу не появлялся. И не собирался. Валялся дома с Хикари-сан. Вернее, Хикари-сан прилежно трудилась, а я просто валялся.

Я ведь и поступил-то туда не ради какой-то цели.

Так, чтобы убить время от скуки.

Появится дело — и прощай, университет.

— Спасибо, — улыбнулась Кунагиса в ответ на мои слова. — Но всё нормально. Возвращаться в штаб-квартиру... хлопотно. Я и отсюда могу работать. Так что ничего не изменится.

— Хм... понятно.

Но... всё это как-то внезапно.

Слишком уж внезапно.

Я не думал, что их междоусобица примет такие масштабы. Полагал, что в худшем случае всё сведется к тому, что нижние семь семей Синдиката немного поменяются местами... но чтобы настолько.

Словно... всё ускоряется.

Всё ускоряется.

И теперь я не мог отделаться от мыслей.

О совпадениях.

О совпадении во времени.

Исчезновение Айкавы-сан, междоусобица в Синдикате Кунагиса, смерть Химены Маки — тот факт, что всё это произошло примерно в одно и то же время, — складывался в зловещую теорию.

Независимо от того, правда это или нет.

— Вот тебе первая новость.

— А? Есть ещё и вторая?

— Ага. Вторая... уже касается непосредственно моего тела.

— ...Тела?

— А, но перед этим, Ии-тян.

Кунагиса развернулась, сев ко мне спиной.

— Заплети мне волосы.

— ...Окей.

Даже этот обмен репликами показался мне чем-то давно забытым. Расчески у меня с собой не было, поэтому я расчесывал волосы Кунагисы пальцами обеих рук.

Синие волосы.

Доказательство аномалии.

Рецессивный ген[4], вроде как.

— Я ведь говорила тебе?

Не меняя позы, начала Кунагиса.

Продолжая перебирать ее волосы, я отозвался:

— А?

— Говорила ведь, да?

— Что пройду тщательное обследование.

— .........

Молчание.

Я не хотел, чтобы она даже заметила.

Стараясь не выдать Кунагисе напряжение, мгновенно сковавшее каждую клеточку моего тела, я всё в том же неспешном ритме, продолжая перебирать её синие волосы, как ни в чем не бывало сказал: «Ага, вроде говорила».

Это — то, что я оставлял позади.

То, к чему я не хотел прикасаться.

«Года два-три я ещё протяну...»

Я не хотел этого слышать.

Не хотел об этом говорить.

Как бы там ни было — я хотел оставить всё это неясным.

Сохранить возможности, оставить варианты.

Так я думал.

Но...

Кунагиса совершенно спокойно произнесла то,

Чего я никак не ожидал услышать.

— Судя по всему, это не так.

— ...Не так? Неужели... всё еще хуже?

— Говорят, я расту.

Не обращая внимания на мою тревогу, Кунагиса продолжила с совершенно спокойным тоном.

— Мое тело пытается вернуть себе нормальные функции.

— .........

— На прошлом осмотре это приняли за аномалию, но на самом деле никакая это не аномалия, просто организм пытается прийти в норму — как-то так.

— ...Эм-м.

Я был в замешательстве.

Пытался осознать смысл её слов.

Успокойся.

Не спеши делать удобные для себя выводы.

Нужно всё тщательно понять.

Главное не ошибаться, это очень важно.

Растёт.

Телесные функции Кунагисы Томо, которые оставались замороженными на протяжении столь долгого времени, теперь пытаются восстановиться до нормального состояния — правильно ли я всё понял?

Если так.

— То есть... теперь всё будет хорошо?

— Ага.

Кунагиса кивнула.

— То есть... мне больше не о чем беспокоиться?

— Ага.

Кунагиса кивнула.

— То есть ты... больше не умрёшь?

— Ага.

Я обнял ее.

Обнял Кунагису Томо со спины.

— ...Поздравляю.

— Больно.

— Слава богу.

— Говорю же, больно.

— ...Я так счастлив.

— Пусти, мне дышать нечем! Ну что ты будешь делать!

Кунагиса начала вырываться.

Довольно редкое зрелище.

Я в панике разжал руки.

Тут же придя в себя, я осознал, что только что сделал и сказал. Жуткий стыд, от которого захотелось просто исчезнуть, охватил меня с ног до головы.

Кунагиса обернулась.

Блин, плохо дело...

Смог ли я сохранить каменное лицо?

Эмоции бушевали.

Кунагиса посмотрела на меня своими огромными синими глазами.

Слегка удивлённым взглядом.

Словно заглядывая мне внутрь.

В её глазах отражался я.

Ой-ой...

Ну и лицо же у меня.

— Ии-тян.

— ...............

— Ии-тян, Ии-тян.

— Ч-чего?

— Ии-тян, я люблю тебя.

На этот раз Кунагиса... сама бросилась мне в объятия.

Я... почувствовал облегчение.

Да... именно так.

Я не должен бросаться обнимать её первым.

Ах... как же приятно.

Я был готов забыть обо всех своих проблемах.

Готов был бросить всё.

И правда...

Мне хотелось просто раствориться без следа.

— И всё-таки,

Кунагиса мягко убрала руки с моей шеи.

— Ты совсем не меняешься, Ии-тян.

— ...

Об этом... она мне уже говорили в прошлый раз.

О поразительном отсутствии изменений во мне.

Всё тот же...

Повелитель бессмыслиц.

— Ии-тян, ты правда... совсем не меняешься. Да и вообще, ты ведь до сих пор переживаешь, да?

— ...О чём?

— О том, что случилось шесть лет назад.

Шесть лет назад...

От неловкости я отвёл взгляд.

— Такое невозможно забыть.

— Да неужели?

— Ведь из-за меня ты...

— Мы уже столько раз об этом говорили, и я не хочу повторять снова, — Кунагиса поднялась на ноги. Теперь её голова возвышалась над моей. — Пойми, я на тебя, Ии-тян, совершенно не держу зла, слышишь?

— ............

— Да и вообще — из-за тебя с Боку-сама-тян не случилось ровным счётом ничего плохого. Ии-тян не сломал меня. Ты ведь и сам это знаешь, правда? Я с самой нашей первой встречи была такой. Я изначально, с самого рождения... была аномалией. Как и говорил профессор Кёичиро.

— Мне...

Мне такое не нравится.

Это всё равно что признать правоту того профессора.

— И всё равно я понимаю, почему ты чувствуешь вину перед Боку-сама-тян и хочешь, чтобы я тебя простила. Очень хорошо понимаю. То, что ты сделал... и то, что сделали с тобой, вполне того стоит. Наверное. Но даже если так, тут нет места прощению. Я ведь изначально не держала на тебя обиды.

— ...Легко сказать.

В конце концов...

Дело было вовсе не в том, что думала об этом Кунагиса.

Дело было в том, что сделал я.

Что я натворил.

Только в этом.

Я совершил грех.

И потому — должен искупить его.

Мне нет прощения.

И я не хочу, чтобы меня прощали.

Не хочу быть прощённым.

Совершить грех и быть прощенным...

Разве может быть что-то хуже этого?

— Во-во. Проще говоря, Ии-тян, всё дело в твоей гордости, — подытожила Кунагиса. — Это уже давно превратилось в проблему, которую ты должен решить сам с собой. Без моего участия.

— Моя... проблема?

— По крайней мере, теперь ты можешь сказать, что ущерб, который, как ты думаешь — или заставил себя думать, — ты мне нанёс... полностью возмещен, насколько это вообще видно. ...И пусть я повторю это в тысячный раз: ты ни в чем не виноват, Ии-тян.

— Но...

— Никаких «но». Всё случилось так, как должно было случиться. Глупо это говорить, но... Ии-тян, ты до безумия боишься, что кто-то другой может пострадать. И кто бы ни поранился — ты во всём винишь себя.

Раны.

Шрамы.

Увечья.

— Но не смей меня недооценивать. Та рана, которую я получила вместе с тобой шесть лет назад, мне нипочем. Как сказала бы Неон-тян — это просто царапина.

— ...

— Уж лучше бы я тогда пострадала посильнее, — сказав это, Кунагиса снова опустилась на диван. — Это немного отличается от того, как ты, Ии-тян, делаешь вид, что тебе не больно, когда на самом деле тебе больно.

— Я...

— Не знаю, в центре каких «проблем» ты сейчас оказался... хотя, честно говоря, вспоминая события прошлого месяца, догадаться нетрудно, — но, как бы там ни было, Ии-тян, тебе стоит в первую очередь подумать о себе. Потому что чужую боль... даже я не в силах понять.

— ............

Вместо того чтобы позволить пострадать другим, я принимаю удар на себя.

Но даже так...

Никто не в силах разделить боль чужих ран.

Даже при том, что эти шрамы и не исчезают.

— Те, кто в истинном смысле этого слова способен понять чужую боль... это, наверное, такие же люди, как и та женщина, которая «пока что» Аканэ-тян... Или Джун-тян, способная стать чьей угодно заменой.

— Айкава-сан...

А что насчёт Айкавы-сан? Она частенько, словно по привычке, повторяет: «Мне не понять чувств других людей». Но, думаю, Айкава-сан способна размышлять над этими непонятными ей чувствами. И потому, парадоксальным образом, она прекрасно их понимает.

Она способна представить чужие чувства.

Она способна... сопереживать чужой боли.

Но,

Именно поэтому Айкаве Джун этого никогда по-настоящему не понять. Ястребу, парящему высоко в небе, не дано постичь сердца копошащихся на земле букашек. А даже если и дано, такое понимание будет сугубо односторонним.

Есть оно или нет — разницы никакой.

— Если тебе больно, можно так и сказать, что больно, понимаешь? Ии-тян. Боку-сама-тян будет баловать тебя сколько душе угодно.

Кунагиса встряхнула волосами.

А затем улыбнулась мне.

— Если решишь, что можно втянуть и меня — только скажи. Я сразу же приду на помощь.

— .........

— Волосы потом заплетёшь. Ии-тян, а давай-ка ты мне сначала что-нибудь приготовишь? Я проголодалась.

— ...Хорошо.

— В холодильнике должно быть много продуктов, которые купила Аканэ-тян.

— Угу.

Я встал и направился к выходу из комнаты.

Но, сделав два шага по коридору, передумал и вернулся. Кунагиса, видимо, уже переключила внимание и вовсю пялилась в огромный экран включенного телевизора, но, увидев меня, склонила голову набок и спросила: «М?»

— Что такое, Ии-тян?

— Эм-м, Томо.

— Чегось?

— Я тебя люб...

— А?

— А, нет.

Я покачал головой.

— Как расшифровывается ICPO?[5]

— Международная организация уголовной полиции.

— Спасибо.

2

Подумав, что, возможно, Хикари-сан приведёт проснувшуюся Хоуко-тян, я приготовил еду, поел и, вымыв посуду, ещё какое-то время убивал время в квартире Кунагисы. Однако, поскольку никаких признаков их появления не наблюдалось, я решил, что заставлять их слишком долго ждать на парковке было бы невежливо. Попрощавшись с Кунагисой, я спустился на лифте прямо на подземную парковку, и там, в лифтовом холле...

Столкнулся с человеком в лисьей маске.

— ........!? Чт...

— Йо, мой враг.

Человек в лисьей маске — совершенно обыденно, лишь бросив на меня короткий взгляд, сразу же вернулся к чтению манги, которую держал в руках. Ничуть не обращая внимания на то, что я инстинктивно напрягся и принял защитную стойку, он перевернул страницу.

Внезапно.

Снова внезапно, но... сомнений быть не могло.

Он никак не мог оказаться кем-то другим.

Подобная ошибка исключена.

Других людей с такой аурой просто не бывает.

Кимоно, напоминающее погребальное одеяние.

Худощавое телосложение, веющее холодом.

И лисья маска.

— ...Гх... кх-х...

Дыхание сбилось.

По щекам стекает мерзкий пот.

Хотя он ничего со мной не сделал.

Хотя он ничего со мной не сделал.

Просто от того, что он находился здесь, прямо передо мной, просто от осознания его присутствия — мне было тяжело дышать. Тяжело просто быть живым. Это непередаваемо подавляющее, сокрушительное давление. Превосходящее, совершенно абсолютное чувство превосходства.

Да, всё это определенно...

Напоминает Айкаву Джун.

Ту самую Сильнейшую из человечества — алую.

Но почему он здесь?

На подземной парковке дома Кунагисы.

Куда смотрит охрана?

Хикари-сан... Хоуко-тян... они в порядке?

Он один? Он пришёл один?

А как же Кино-сан и остальные из «Тринадцати Ступеней»?

Они где-то прячутся?

А я...

А я вообще ещё жив?

В голове проносилось множество вопросов.

Но на самом деле, сейчас было не до них.

Ведь прямо сейчас я стою лицом к лицу с худшим.

Ведь прямо сейчас я противостою человеку, который должен быть мёртв.

— ...

— ...

Нет...

Это... даже не противостояние?

Человек в лисьей маске даже не смотрел на меня.

Всё это время он не отрывал взгляд от своей манги.

Он воспринимал меня так, словно мы были старыми знакомыми, случайно столкнувшимися в библиотеке. Будто всем своим видом говоря, что содержание книги сейчас куда важнее.

Но это не могло быть случайностью.

Таких случайностей не бывает.

Без сомнений, всё было подстроено.

Вот же ублюдок...

Надо же было устроить засаду на меня здесь, из всех возможных мест — на подземной парковке дома Кунагисы Томо.

Кунагисы.

Кунагисы... Томо.

Нет... успокойся.

Ни в коем случае нельзя позволять себе поддаваться этому.

То, что им известно о Кунагисе, стало понятно ещё тогда, когда Кино-сан назвал меня «Ии-тяном». А поскольку уровень её охраны снизился буквально сегодня, мой сегодняшний визит в этот дом стал вполне закономерным следствием. Точно так же, как и встреча в квартире Кунагисы с той, у кого даже нет имени. Поэтому то, что человек в лисьей маске устроил здесь засаду, было абсолютно естественно.

Но...

Даже если разумом, чисто логически, я всё понимал...

Тело.

Моё тело отказывалось это принимать.

Оно отвергало любую логику.

— Ку-ку-ку.

Дочитав мангу, человек в лисьей маске наконец повернулся ко мне лицом. Поскольку он был значительно выше, я почувствовал, что на меня смотрят свысока.

— А Раичи, похоже... доставил тебе хлопот.

— ...Я, в общем-то, ничего особого и не сделал, — осторожно ответил я. — Кино-сан совсем не показался мне ровней Изуму или Ризуму... Но раз уж ты так говоришь, значит, он и впрямь состоял в «Тринадцати Ступенях»... Тут мне с тобой не тягаться[6].

— «Тут мне с тобой не тягаться». Хм, — человек в лисьей маске скучающим, но звучным тоном повторил мои слова. — Судя по всему, ты уже почти всё обо мне разузнал, так ведь, мой враг?

— ...Ну, как знать.

— «Ну, как знать». Хм. Довольно неприятный ответ, с такими-то ответами ты всех друзей растеряешь. Ну да ладно, какая разница. А вот я, в общих чертах, уже всё о тебе разузнал, мой враг.

— ...Премного благодарен.

— Неудивительно, что Кигаминэ заинтересовалась тобой, — хотя, как далеко она зашла, теперь останется вечной загадкой. Ты в самом деле похож на меня. Словно я взглянул на собственную биографию.

— А вот у меня такого ощущения не возникло.

— Не упрямься, мой враг. Все эти элементы, украшающие твою жизнь, вызывают у меня сплошную ностальгию. Все это те, с кем я забавлялся до того, как меня изгнали из причинности. Синдикат Кунагиса... Система ER3. И ещё... в мае ты, оказывается, встречался с Хитошики Зерозаки. Подумать только, ты связался с худшим из «Убивающих Имён» — кланом Зерозаки. Даже меня ты умудрился одурачить.

— ...Это вышло случайно.

— Интересно, сколько же людей погибло из-за этой случайности?

— .........

— Впрочем, сколько бы их там ни погибло — всё едино... Ах да, добавлю-ка ещё кое-что: похоже, ты присутствовал и при крахе Академии Самиюри... А значит, ты связан и с Четырьмя Богами и Одним Зеркалом. Всего за каких-то девятнадцать лет жизни ты умудрился сойтись чуть ли не со всем миром — а уж твои аномальные похождения за последние полгода — это вообще что-то с чем-то... Ку-ку-ку. Этого я и ожидал от своего врага.

— Раз уж ты смог столько всего разузнать даже без Ризуму, ты и вправду впечатляешь... Сайто Такаши.

— Оу. Тебе пока не стоит звать меня этим именем. Время для этого ещё не пришло.

— ...

Всё ещё... не пришло?

Значит, хоть я отчасти этого и ожидал, здесь и сейчас он не собирается ничего предпринимать.

Я слегка расслабился.

Очень хотелось бы избежать любых столкновений в этом месте.

Но, если подумать, это было вполне ожидаемо. Безусловно... этот человек в лисьей маске не из тех, кто с легкостью продвигает дела вперёд.

Он из тех, кто с лёгкостью продвигает вперёд саму Историю.

Ключевое слово — ускорение.

И Конец Света.

А главное — Конец Истории.

В конце концов, даже считая меня своим «врагом», он видит врага не во мне самом — его взгляд обращён вовсе не на меня. Он смотрит лишь на мир, историю и судьбу, что существуют за моей спиной.

Итак... что же делать.

Как мне выкрутиться из этой ситуации?

Как мне...

Выжить.

— «Тринадцать Ступеней»...

Человек в лисьей маске первым прервал молчание.

— ...наконец-то собрались в полном составе.

— В полном составе... Если мне не изменяет память, в прошлый раз, когда мы говорили, ты сказал, что не собралась и половина.

— Ага. Учитывая пропажу Ризуму и Изуму, мне пришлось подыскать немало людей. Впрочем, список кандидатов был составлен заранее, так что это не заняло много времени, но... Хм. Честно говоря, есть и поводы для разочарования. Взять хотя бы Хагихару Шиоги, или же ситуацию с Близнецами Ниоуномия — до идеального состава им далеко. Хм. Изначально я представлял себе более интеллектуальную группу, но в итоге получилось нечто, сильно отличающееся от моих замыслов.

— ...Прими мои соболезнования.

— Впрочем, идеальный состав или нет — всё едино. В конечном счёте, всё упирается в обычную численность.

Всё едино... значит.

Опять эта фраза.

Фраза, приравнивающая любую ценность к нулю.

Даже противоположные концепции взаимозаменяемы, ведь всё едино.

Для него всё выглядит совершенно одинаково.

Всё является лишь заменой всего остального.

Взаимозаменяемыми деталями.

То, с какой легкостью он заполнил дыры, оставшиеся после Изуму и Ризуму, другими членами, говорит о том же.

Близнецы Ниоуномия.

Ладно ещё Изуму...

Но ведь Ризуму была так к нему привязана.

— Сегодня я пришёл лишь для того, чтобы объявить тебе войну.

Заявил человек в лисьей маске.

Из-за маски этого не было видно, но в его голосе слышалась усмешка.

— По-хорошему, с этим должен был разобраться Раичи... но ты ведь так и не прочитал письмо, которое он тебе передал?

— Это потому, что ты действуешь через посредников.

— Да ладно тебе, мой враг. Я ведь изгнан из причинности. Мне всегда нужны чьи-то чужие руки и ноги вместо моих собственных.

— ...И всё же, я даже в руки то письмо не брал... Кажется, он до самого конца так и оставался в заблуждении, перепутав меня с человеком, который тогда пришел навестить меня в больнице.

— С Асано Миико, верно?

— .........Да.

Он знает... даже имя Миико-сан...

Хотелось просто цокнуть языком. Впрочем, раз уж он собирал информацию обо мне, то наверняка проверил и моих соседей...

...Нет, погодите-ка.

Тут что-то не так.

Всё не так.

Откуда ему знать, что навещала меня именно Миико-сан...

— Однако, мой враг. Не держи Раичи за дурака. Он, конечно, дурак, но не до такой степени. У него нет той наивности, той самой «слабости», что была у Ризуму.

— Но... тогда...

— Это я обманул Раичи. Заставил его всё перепутать. Я сопровождал его вплоть до больничной регистратуры... А там заметил, как медсестра в неприлично короткой юбке болтает с твоей соседкой. Подумав, что это тоже своего рода судьба, я наплел Раичи с три короба, вот и всё.

— ...И зачем ты это сделал?

— Не смотри на меня так. Я потом извинился перед Раичи.

— Я не об этом. Зачем ты...

Зачем понадобилось подстраивать все так, чтобы он перепутал меня с Миико-сан? Для чего была нужна эта подмена? Звучит так, будто всё, что произошло в той палате, было для человека в лисьей маске частью заранее спланированного сценария.

Спланированного сценария.

Спланированного фарса.

— Ты... что-то задумал?

— Задумал что-то или нет — всё едино.

Человек в лисьей маске рассмеялся своим «Ку-ку-ку».

Всё едино... да?

Для меня, может, и так, но с позиции человека в лисьей маске — едва ли можно утверждать подобное.

— ...В таком случае... Господин Лис. Есть ещё кое-что, помимо этого, что меня беспокоит. В словах Кино-сана прозвучала одна вещь, которую я никак не могу понять.

— И что же?

— «Ты ни за что не умрёшь»... Кино-сан сказал нечто подобное. И прозвучало это так, словно ты ему это внушил... Но в чём вообще смысл, истинное значение этих слов?

— ...Зришь в корень, мой враг.

Возможно, человек в лисьей маске ухмыльнулся.

А может, и нет.

Из-за маски выражений его лица было не разглядеть.

Но я чувствовал на себе его взгляд.

Наверное, он сверлил меня взглядом.

Причём с явным удовольствием.

«Не умрёшь».

Речь идёт об... «Исследованиях бессмертия»?

Нет, нюанс был в другом...

Меня это все время беспокоило.

— Только вот...

Человек в лисьей маске, тем не менее, отказался отвечать.

— Об этом... я тоже тебе пока что не расскажу, мой враг. Время ещё не пришло.

И затем, человек в лисьей маске достал из рукава кимоно письмо.

Такой же белый конверт, как и в тот день.

— ...

— Бери, мой враг, — произнёс человек в лисьей маске. — На сей раз никаких посредников, передаю лично в руки. Для меня, изгнанного из причинности, совершить прямое действие — это редчайшее исключение. Не вздумай разочаровать меня.

— ...Что это?

— Приглашение на вечеринку.

Человек в лисьей маске казался... крайне довольным.

Из-за маски прочесть эмоции было невозможно.

Невозможно... и всё же было ясно, что ему весело.

Чему он так радуется?

Что в этом такого весёлого?

Глядя на это, я чувствовал раздражение.

Душу словно царапнуло.

— Здесь указаны дата, время и место проведения вечеринки, а также... список присутствующих с нашей стороны. Ты тоже... можешь привести с собой столько друзей, сколько захочешь. Угощений мы приготовим столько, что вы все не съедите.

— ...

— Что такое? Боишься?

— ...Боюсь. Я и правда... боюсь.

И я...

Чуть ли не вырвал конверт у него из рук.

— Именно поэтому, движимый этим страхом... тебя, все твои жалкие убеждения и твою излюбленную философию...

— Я убью, расчленю на части и разложу их в ряд, чтобы все могли хорошенько на них посмотреть.

Человек в лисьей маске... снял маску,

И порочно улыбнулся.

— ...Да ты просто худший.

— Кто бы говорил.

«Хм», — человек в лисьей маске фыркнул.

Его лицо... до отвращения сильно напоминало лицо Айкавы-сан. Во всяком случае, после того как он назвался её «отцом», я больше не мог видеть его иначе.

— Раз так, дам тебе одну подсказку. Поскольку сейчас силы несколько неравны, дам тебе небольшую фору. Просто чтобы оживить вечеринку.

— Подсказку...

— Отправляйся в Фукуоку[7]. Там находится человек, которого ты очень хорошо знаешь.

Человек в лисьей маске снова надел маску.

И снова... его эмоции стало не прочесть.

Невозможно понять.

— Что он тебе расскажет, зависит от тебя и твоих талантов, но учти... дней в запасе больше нет.

— Дней в запасе больше нет?..

— Я имею в виду, что времени не осталось. Сентябрь — не такой уж длинный месяц.

Цок!

Громко стукнув каблуком, человек в лисьей маске...

Прошел мимо меня.

Видимо, он собирался уйти.

Провожать его я не собирался — у меня не было ни малейшего желания даже оборачиваться, но...

— Ах да.

Произнёс человек в лисьей маске, заворачивая за колонну.

— Ту гадалку...

Добавил он вялым голосом, словно говоря о чём-то между делом.

— ...с того острова,

Так небрежно, словно рассказывал о вчерашнем ужине.

— ...убил я.

— ..!

— Поскольку я изгнан из причинности, я не пачкал руки сам, но приказ отдал лично. И пусть я жажду увидеть Конец Света, нет никакого смысла, если я не увижу его собственными глазами. Если мне заранее расскажут, чем закончится недочитанная книга — это напрочь отобьет всякий интерес.

— ...ТЫ!

Я обернулся и побежал.

Завернув за колонну вслед за человеком в лисьей маске, я понял, что он уже успел скрыться из виду. Он не мог уйти далеко, поэтому я побежал в ту сторону, куда он, предположительно, направился. Автомобиль, на котором ездил человек в лисьей маске, был, кажется, белым двухместным «Порше»... В городе такая машина довольно сильно выделяется, но на этой парковке она была вполне среднестатистическим авто. Значит, нужно искать не по цвету, а по звуку. Звуку двигателя. Главное не упустить звук двигателя «Порше»...

В этот момент.

Меня ослепил свет фар прямо по курсу.

Дальний свет.

Ослепленный, я рефлекторно отпрыгнул в сторону.

Белый «Порше».

На водительском сиденье сидел человек в лисьей маске.

Поскольку я отскочил влево, дистанция между нами увеличилась.

Не только увеличилась, но, вдобавок, на пассажирском сиденье находился человек, который загораживал мне обзор на человека в лисьей маске.

У него был весьма странный вид.

Машина промчалась мимо в одно мгновение.

Всего на долю секунды, поэтому разглядеть внешность толком не удалось.

Однако...

Миниатюрное телосложение, словно у ребенка.

Юката[8], в какой обычно ходят на летние фестивали.

Надетая козырьком назад бейсболка, и...

Лисья маска.

Правда, не такая, как у человека в лисьей маске, а забавная и милая лисица, из тех, что обычно рисуют на детских товарах или продают в ларьках на летних фестивалях.

И эта лисица...

Бросила на меня мимолетный взгляд.

На долю секунды наши взгляды пересеклись.

Или мне так лишь показалось.

Но... на этом всё закончилось.

Только и всего.

«Порше», даже не думая тормозить, а, наоборот, набирая скорость — умчался прочь. У меня мелькнула мысль включить сигнализацию или связаться с охраной, но... я не видел в этом ни малейшего смысла. Если он смог обойти эту самую охрану и пробраться внутрь, то совершенно точно продумал и то, как будет выбираться наружу.

Чёрт, упустил.

И что это за прощальная фраза.

Маки-сан... убита по его приказу? Кем? Кем-то из «Тринадцати ступеней»? Как? Хотя о «пророчествах» и гаданиях Маки-сан он вполне мог узнать в ходе сбора информации обо мне...

Да и вообще... этот человек в лисьей маске.

Упоминал столько имён и названий: и систему ER3, и Синдикат Кунагиса, и Академию Самиюри... напоследок даже Маки-сан упомянул, но в итоге ни словом не обмолвился об Айкаве-сан.

Айкава Джун.

Пропавший без вести подрядчик.

Она ведь твоя дочь, разве нет?..

Неужели ты совсем за неё не волнуешься?

Тебе бы сейчас не со мной возиться.

Раз уж ты называешь себя отцом.

Тоже мне... папаша.

— ...

Но...

Эта юката на пассажирском сиденье... Вторая лисья маска.

Я, конечно, допускал вероятность того, что человек в лисьей маске, лично явившись на вражескую территорию, прихватит с собой парочку телохранителей, но... что это было? Что это за чувство, похожее на дискомфорт, эта какая-то... досада?

Сложно объяснить, но... мне показалось, будто мы где-то встречались. Или мне показалось? Я ведь даже лица не разглядел, да что там лицо — за долю секунды было непонятно даже по телосложению, парень это или девушка. Я даже не могу с уверенностью сказать, показалось мне это или нет.

Неужели тот человек тоже... из «Тринадцати Ступеней»?

...Чёрт.

С ним тяжело иметь дело.

Вспоминая слова Ирии-сан...

Всё идет ни шатко ни валко, словно меня нарочно дразнят.

Казалось бы, всё ускоряется, но всё равно не успеваю догнать.

Вроде бы всё происходит стремительно, но при этом тянется мучительно долго.

Как бы сильно я ни торопился, история не продвигается.

Стоит мне только переварить одно, как вокруг возникает еще больше новых сюжетных нитей.

И что бы я ни делал — достучаться до них абсолютно невозможно.

Неуловимо ускоряется.

Прямо как связь между временем и гравитацией.

Теория относительности...

Выходит, в конечном итоге, сама история относительна?

«Тринадцать Ступеней»...

Кажется, он упоминал Фукуоку...

А ведь я никогда не был на Кюсю[9]...

— ...Эм-м.

Неожиданно сзади меня окликнули. Вздрогнув, я обернулся и увидел стоящую там Хикари-сан, одетую в форму горничной. Она обеспокоенно смотрела на меня, сидящего на полу парковки.

— Я услышала громкий крик и решила спуститься проверить... что-то случилось?

— Нет... ничего особенного, — опершись на руку Хикари-сан, я поднялся на ноги. — У меня с давних пор есть привычка издавать странные звуки, когда я остаюсь один.

— Оу... какая скверная привычка.

«Согласен», — сказал я, пожав плечами.

Она не должна ничего заподозрить — не стоит заставлять ее волноваться по пустякам. На этой парковке я ни с кем не встречался. Пусть все так и останется.

— А как там Хоуко-тян?

— Спит без задних ног. Думаю, в последнее время она совсем не высыпалась...

— Да? С чего бы это. Обычно растущему организму постоянно хочется спать... Я вот, например, в средней школе бодрствовал всего один день из трёх.

— Наверное, это была какая-то болезнь, Господин.

— ...Едем домой?

— Да, пожалуй.

Хикари-сан улыбнулась.

— Вождение, как и прежде, предоставьте мне.

— ...Хикари-сан... у вас ведь нет прав, да?

— Ой. Пожалуйста, не недооценивайте меня. Даже если я росла в изоляции от мира и не знаю жизни, уж в таких-то вещах я разбираюсь. Когда мне исполнилось восемнадцать, я честно заплатила деньги и купила их.

— .........

Выросшая в изоляции от мира и не знающая жизни горничная выглядела весьма гордой собой, но, обращаюсь к малышам по ту сторону экрана: права — это не то, что можно просто пойти и купить за деньги.

У меня не было ни сил высказывать это вслух, ни, тем более, вести машину, поэтому я, хоть и с некоторыми колебаниями, сел на пассажирское сиденье. Заглянув назад, я убедился, что Хоуко-тян и вправду крепко спала.

Хикари-сан села на водительское место и завела двигатель.

— Ах да, Господин.

— ...Что такое?

— У меня есть один вопрос, вы не против? Не знаю, это может показаться сущей мелочью, но я по своей натуре всегда обращаю внимание на такие мелкие детали. Пока я ждала, мне вдруг пришло в голову нечто странное.

— Спрашивайте.

Вспоминая, что точно такой же разговор у нас был и на том острове, я приготовился слушать.

— Эм-м... вы тогда говорили, что узнали об исчезновении Айкавы-сан, пока лежали в больнице, верно?

— Да, всё так.

— И я была уверена, что вы услышали об этом от Кунагисы-сан, когда она навещала вас... но ведь сегодня вы виделись с Кунагисой-сан впервые за месяц, так?

— Верно. Пока в Синдикате Кунагиса была междоусобица, я воздерживался от любых контактов с Кунагисой.

— Тогда от кого же, Господин... вы узнали о пропаже Айкавы-сан?

— .........

Очень точное замечание.

На мгновение я замешкался с ответом.

Но в итоге ответил честно.

— От Великого вора, который приходил меня навестить...

1. Префектура Хёго — это крупный административный регион Японии, расположенный в центре острова Хонсю (в регионе Кансай), административным центром которого является город Кобе. Она уникальна тем, что простирается от Японского моря на севере до Внутреннего моря Сэто на юге. Население префектуры составляет около 5,5 миллионов человек

2. Статус-кво (от лат. status quo — «положение, в котором») означает текущее или исходное состояние дел, существующее на определенный момент.

3. Вакаяма (和歌山) — префектура в Японии, известная своей труднодоступностью из-за гористого рельефа.

4. Рецессивный ген — это «спящий» или слабый ген. Он передается по наследству, но подавляется более сильным, доминантным геном. Признак (например, цвет глаз или волос), который кодирует рецессивный ген, проявится внешне только в том случае, если ребенок получит этот ген от обоих родителей

5. ICPO (International Criminal Police Organization) — Международная организация уголовной полиции, широко известная как Интерпол.

6. «Тут мне с тобой не тягаться» — в оригинале используется фраза 敵いませんね (kanaimasen ne), означающая «ты мне не по зубам» или «я тебе не ровня». Иероглиф 敵 (teki — «враг») отсылает к фразе — «мой враг» (俺の敵).

7. Фукуока — крупнейший город острова Кюсю, динамичный приморский мегаполис, знаменитый своей уличной едой, древними храмами и современными торговыми комплексами. Он регулярно входит в списки самых комфортных для жизни городов Азии и служит главными «воротами» в южную Японию.

8. Юката — это традиционное японское легкое кимоно из хлопка или льна, предназначенное для теплого времени года. Его название переводится как «одежда для ванны», так как изначально его носили в банях и после купания. Сегодня это самый популярный и доступный вид повседневного кимоно в Японии.

9. Кюсю — третий по величине и самый южный из четырех главных островов Японии, известный своей вулканической активностью, термальными курортами и богатой историей. Именно здесь зародилась японская цивилизация, а через местные порты на протяжении веков шла торговля с Азией и Европой.