Глава 16.2. Экстра-глава: Маленькое-большое приключение (2)
* * *
Ей очень хочется хоть немного помочь папе. Бэлгриф каждый день трудится не покладая рук: пашет землю, находит время для леса и гор, помогает соседям, да ещё и готовит, убирает, стирает. Анжелин тоже старается помогать, но в ловкости ей с ним не сравниться, да и сил у ребёнка маловато для полевых работ.
Лучше всего у неё получается сбор лесных даров. Она гордится своим зрением, ведь ей удаётся находить целебные травы, ягоды и грибы быстрее, чем отцу. К тому же, из-за искусственной ноги папке — коего по-доброму, в мыслях, тайно называет «Красным Огром» за прекрасную шевелюру и широкий стан — нелегко лазать по деревьям, а Анжелин делает это с лёгкостью, собирая по осени плоды акебии и горный виноград.
Потому-то она и решила добыть светоцвет. По весне дел и так невпроворот, а путь в чащу и обратно отнимает уйму времени. Ей хочется облегчить отцу жизнь. Раньше уже ходили за цветами вместе: Бэлгриф вёл её сквозь лесную глушь к открытому месту у подножия гор. Заросли светоцвета скрываются за лесом, у западных предгорий. В горы лезть не нужно, однако путь преграждает густой лес, который весной кажется особенно мрачным из-за хмурых деревьев и сырой, чавкающей земли.
В памяти всплывает момент, когда чаща внезапно расступается, открывая взору пологий склон, где бесчисленные бутоны светоцвета мерно колышутся на ветру. Сие зрелище неописуемо прекрасно.
— Интересно, похвалит ли папа... Хе-хе... — представляя, как тот обрадуется её возвращению с добычей, довольно улыбается.
Она ушла втайне, чтобы устроить сюрприз. Отец наверняка восхитится тем, как доча выросла.
Сейчас Анжелин отдыхает, прислонившись спиной к огромному валуну. Солнце пригревает, даря приятное тепло. Светило уже клонится к закату. Проголодавшись, девочка достаёт из сумки лепёшку, козий сыр и принимается за еду. Она озирается: вокруг глухой лес. Сюда, кроме Бэлгрифа, мало кто из взрослых забредает. От этой мысли ей становится и страшно, и в то же время гордость переполняет сердце. Возможно, сие приключение станет первым шагом на пути к мечте стать настоящей авантюристкой.
— Хе-хе... Я теперь искательница приключений!..
Анжелин вскакивает и, вообразив, будто перед ней возник ужасный монстр, выхватывает кинжал и принимается им размахивать. Постепенно азарт захватывает её, движения становятся увереннее, и вот она уже кружится в подобии боевого танца, а в голове разворачивается целая история.
«Предположим, появился могучий зверь. Папа очень сильный, но он внезапно ранен. И тут появляюсь я!»
Она замирает в защитной позе, грозно глядя в пустоту:
— Папа... Всё хорошо! А ну, подходи, чудище! Я твой противник! — монстр в её мечтах — непременно дракон или какой-нибудь владыка демонов, раз уж он смог ранить самого отца. Но она не проиграет. Ведь её учил сам Бэлгриф, а значит, кроме него, ей никто не страшен. Абсолютно. Раздухарившись, прыгает и машет клинком, сопровождая каждое движение выкриками. — Получай! Ха! Хм, а ты не прост!.. Так ты, стало быть, легендарный... дракон?!
Битва с воображаемым змеем оказывается не на шутку яростной, и, когда решающий удар наконец сносит чудовищу голову, девочка чувствует сильную усталость. От усердных прыжков на лбу даже выступил пот. Она вновь опускается на камни и тяжело вздыхает:
— Это была суровая битва...
Похоже, игра всё ещё продолжается.
Обед съеден, сил потрачено немало, а солнышко так ласково греет. Сама того не замечая, Анжелин поддаётся дремоте и засыпает под мерное сопение.
* * *
— Келли-и-и-и!..
— Уо-ох?!
По пути с поля толстячок едва не лишился чувств, когда перед ним внезапно вырос Бэлгриф с таким лицом, будто наступил конец света. Солнце давно зашло, сгустились сумерки, и в темноте трудно было признать друга. В такой час немудрено встретить лесную нечисть, так что Келли невольно вскрикнул:
— Б-Бэл?! Ну и напугал же ты меня...
— Анже... Анжелин не вернулась... Уже темно, а её всё нет...
— Чего? Анже? Да небось заигралась с ребятами?
— Все дети уже по домам... К-Келли, что же делать? Вдруг похитители... или... о-о, Анжелин...
Бог знает, что он там себе вообразил, но мужчина закрыл лицо руками и издал скорбный стон.
— Брось, Бэл, на тебя не похоже. Успокойся. — друг , вздохнув, похлопал его по плечу.
— К-к-как тут успокоишься?! Никогда такого не было!
Видя, как всегда невозмутимый Бэлгриф теряет над собой контроль, Келли едва не рассмеялся, но вовремя спохватился. Он грубо схватил друга за плечи и встряхнул:
— Дурак, если раскиснешь, мы её точно не найдём! В таком состоянии и под носом ничего не увидишь!
— У-у... Д-да, ты прав... прости...
— Давай сперва разузнаем, не видел ли её кто. Кликну свободных парней.
— Хорошо... спасибо...
Кое-как взяв себя в руки, бывший авантюрист принялся расспрашивать односельчан. Большинство ничего не знали, а дети подтвердили, что сегодня Анжелин с ними не играла. Отчаяние вновь подступило к горлу, но тут пастух, пасший овец за деревней, подал голос:
— Видел я её, шла одна. Кажется, в сторону леса направлялась.
«Одна? В лес? Зачем?» — Бэлгриф побледнел.
— ...Неужели за светоцветом?
Времени на раздумья нет. Он бросился домой за мечом, схватил лампу и помчался к лесу. Встречные жители с недоумением окликали его:
— Эй, Бэл, ты куда?
— Анжелин искать!
В лесу, который и днём-то неприветлив, ночью воцарилась кромешная тьма. С искусственной ногой передвигаться крайне трудно — стоит оступиться, и падение неизбежно. Протез не позволяет балансировать на носке. Если наступить на гнилое дерево, острый, как трость, упор проваливается в труху. Влажный камень грозит скольжением. При свете дня такие препятствия обходишь машинально, но тусклое пламя лампы не даёт ясной картины. К тому же тревога не даёт сосредоточиться, отчего шаг его становится неровным и тяжёлым.
Сгорая от нетерпения, Бэлгриф во весь голос звал дочь, но крики лишь безнадёжно разбивались о стволы деревьев, возвращаясь гулким эхом.
* * *
Внезапный порыв холодного ветра заставил Анжелин вздрогнуть и проснуться.
— ... Где это я?.. — вокруг темно. Похоже, дневной сон затянулся до самой ночи. Сначала недоуменно захлопала глазами, но вскоре вспомнила про лесной поход и не на шутку испугалась. — Что же теперь делать...
Планировала вернуться до темноты, чтобы за ужином поведать отцу о своём приключении. А теперь кругом ночь. Густой мрак заполнил всё пространство, оставив лишь призрачные очертания деревьев. Единственным утешением были звёзды, мерцающие в вышине.
— Запад... там. — Анжелин пытается определить направление по звёздам, как учил папа. Хотя в ночном лесу оказалась впервые, в памяти всплыли его наставления: если глаза бессильны, нужно полагаться на слух и обоняние. И главное — избегать ночных переходов, если нет крайней нужды. — Но всё же...
Сидеть на месте невыносимо. Даже тот валун, на котором спала, теперь кажется холодным и враждебным. Чудится, будто из темноты за ней наблюдает нечто бесплотное. Если бы врага можно было разрубить мечом — полбеды, но быть затянутой в бездну и вечно блуждать там ей совсем не хочется.
«Пойду к светоцвету.» — решила она.
В её растерянном детском сознании продолжение начатого пути казалось самым простым и логичным выходом. Анжелин двигалась вперед, гонимая страхом и одиночеством. В движении эти чувства немного притуплялись.
Она шла на ощупь, но постепенно глаза привыкли к темноте, и очертания леса стали проступать из мрака. Походка стала увереннее, а в сердце вновь затеплилась храбрость. Внезапно ночная птица с резким криком сорвалась с ветки. Шум крыльев и шелест листвы заставили девочку вздрогнуть и выхватить кинжал. Сердце забилось чаще, собственное дыхание казалось оглушительным.
— У-у...
Стирая тыльной стороной ладони набежавшие слёзы, продолжила путь. Стужа больно колола кожу. Потерла руки друг о друга; изо рта вырывались густые клубы пара.
От холода и тревоги Анжелин прибавила шагу, но вскоре замерла в оцепенении — она знала стороны света, но совершенно потеряла представление о том, где находится. Беспорядочное блуждание в темноте сыграло с ней злую шутку. В конце концов опустилась на землю, обхватив колени руками. Горькие слезы потекли по щекам. Раскаяние захлестнуло её душу — и зачем только пошла за этим цветком одна?
«Папа, должно быть, с ума сходит от беспокойства. Ищет ли меня сейчас?»
Ей было невыносимо стыдно перед ним. Она ведь хотела доказать свою самостоятельность, принести цветы и получить похвалу. А вместо этого лишь доставила проблем.
— ...Дурочка. Какая же я дурочка. — легонько похлопала себя по щекам ладонями.
Кончики пальцев совсем застыли. Попав в тупик, Анжелин долго сидела неподвижно. От тишины по спине пробегал холодок, челюсти невольно дрожали, и зубы выбивали дробь, как бы ни старалась их сжать.
Нужно идти. Но дрожь была столь сильна, что тело отказывалось повиноваться. Дыхание стало прерывистым. И тут на земле вспыхнул призрачный зеленоватый свет. Анжелин в изумлении подняла голову.
— Ой... — с губ сорвался вздох восхищения.
Множество маленьких светящихся сгустков, похожих на светлячков, плавно кружились в воздухе, то угасая, то вспыхивая вновь. Она осторожно протянула руку, пытаясь поймать один из огоньков, но, когда разжала кулак, там ничего не оказалось. Свет не грел и не холодил. Это были не насекомые, да и не бывает светлячков в сию пору. Сии огни слегка разогнали лесной мрак, выхватив из темноты стволы деревьев и камни. Картина была поистине сказочной. Забыв о страхах, Анжелин заворожённо смотрела на них. Ей вспомнилась одна из сказок Бэлгрифа, где упоминались подобные зеленые огоньки.
И в этот миг издалека донёсся голос. Девочка встрепенулась. Сомнений не было — кто-то звал её по имени. Тот самый голос, который она любила больше всего на свете.
— Папа-а-а-а! Я здесь!
В ответ раздался радостный возглас и треск ветвей. Вскоре показался колеблющийся желтый свет лампы, а затем и копна рыжих волос, озарённая пламенем.
— Анже!
— Папа!
Стена напряжения рухнула, и, обливаясь слезами, Анжелин бросилась в объятия отца. Мужичок принялся гладить её по голове — порывисто, почти грубо:
— Ты как? Цела? Слава богу... Глупая, глупая девчонка! Знаешь, как перепугался?!
— Прости меня... Прости-и-и! У-а-а-а-а!
Наплакавшись вволю, Анжелин устроилась на коленях у Бэлгрифа. Он был таким большим и теплым, что страх окончательно отступил. В свете лампы увидела, как он выглядит: одежда в грязи, на щеке ссадина от ветки, в волосах застряли сухие листья. Похоже, не раз падал по пути. Девочке стало невыносимо стыдно, но Бэлгриф, казалось, ничего не замечал, светясь от счастья, что дочь в безопасности.
— И как только умудрилась забраться в такую глушь...
— Угу...
— Чтобы это было в последний раз, ясно? Я чуть с ума не сошел от тревоги.
— Да... Прости меня...
Видя её поникший вид, Бэлгриф негромко рассмеялся и ласково потрепал её по макушке, после чего поднялся на ноги.
— Ну что, пошли?
— Угу. Домой?
— Зачем же? Раз уж мы здесь, давай всё-таки соберём светоцвет.
— Но... ты же говорил, что ночной лес опасен... — Анжелин удивлённо округлила глаза.
— Вот именно! Раз понимаешь это, нечего было соваться сюда одной.
— Ох...
— Всё хорошо. — заметив, что дочка снова готова расстроиться, Бэлгриф улыбнулся и крепко сжал её ладошку. — Ведь теперь папа с тобой.
Чувство вины мгновенно испарилось. «Папа со мной!» — для Анжелин не было слов надежнее. Одиночное приключение было захватывающим, но идти вместе с отцом куда чудеснее. Сияя от радости, вцепилась в его руку:
— Пошли за ручку!
— Идём. Держись крепче, чтобы не потеряться... Ух, какая же ты холодная...
Бэлгриф согрел её ладонь в своей и неспешно зашагал вперед. И хотя их путь освещал лишь маленький фонарь, теперь его шаг был твердым и уверенным.