Глава 163. Венец (18)
❄
— Живо спускайся.
— Нет.
— Я сказал: спускайся.
— А я сказала: нет. И не смей мне приказывать. Я тебе что, служанка? Вот расцарапаю всё лицо, пока спишь, будешь знать.
— Что? Слу... что? Где ты только набралась этих манер... Чжио! Ты что, опять тайком сбегала якшаться с людьми?
— Это ты с ними якшаешься! Каждый день то в один дом, то в другой шастаешь, хоть бы постыдился!
«Проклятая кошка!»
Демон, чувствуя, как внутри всё закипает, яростно швырнул бумаги.
— Чёрт возьми! Да я только из-за тебя и ходил, потому что ты объявила голодовку, заявив, что мою стряпню есть невозможно! Ради тебя я засунул гордость куда подальше и пошёл попрошайничать, а ты меня теперь за это местным жиголо выставляешь? Ах ты, неблагодарная скотина!
— Но... но та еда и правда отвратительна!
— ...Да чтоб тебя!
Прошло двенадцать лет.
Как и полагается высшему магическому зверю, рождённому под благословением маны, она росла не по дням, а по часам. Обретя полноценное самосознание, Чжио без труда освоила человеческий облик.
Однако по сути своей она оставалась магическим зверем.
Поскольку внутри неё была заключена колоссальная магическая сила, человеческая форма, лишь несовершенная оболочка, никогда не была по-настоящему стабильной.
— Я ведь предупреждал. Ты неглупая, так почему не слушаешь? А если облик развеется прямо при людях? Ты и сама прекрасно знаешь, как они относятся к тем, кто на них не похож. Неужели так хочешь, чтобы на тебя устроили охоту на ведьм?
Это была эпоха, когда инквизиторы были суровой реальностью.
Даже монстры куда слабее её прятались в тенях, опасаясь людских глаз, и демон никак не мог понять, на что она вообще рассчитывает.
— Хе. Значит, будешь просто смотреть, как я полыхаю на костре? Ну и характер у тебя.
— Я совсем не это имел в виду.
Чжио округлила глаза, услышав, как изменился его тон.
Демон подавил тяжёлый вздох.
— Я говорю это не потому, что пекусь о людях. С чего бы мне?
— ...
— Я беспокоюсь о том, что тебе будет больно.
На несколько секунд воцарилась тишина.
Та-дак!
Наконец Чжио спрыгнула с потолка и встала перед ним.
Аккуратные, ухоженные чёрные волосы, прохладно-бледное лицо. Она была созданием настолько прекрасным, что на неё больно было смотреть.
За то десятилетие, что демон заботился об этом магическом подарке, ему не было скучно ни единого мгновения.
«Не думал я, что привяжусь настолько сильно».
Золотые глаза, пристально смотрящие на него снизу вверх...
Демон усмехнулся, чуть приподняв бровь.
— Этот взгляд означает, что я должен тебя обнять?
— Сам знаешь, зачем спрашиваешь.
Ну что с ней делать.
То ли из-за воспоминаний о том, как её бросили в самом начале, то ли ещё почему, но она никак не переставала капризничать.
«Впрочем, я сам виноват, что во всём ей потакаю».
Стоило ему подхватить её на руки, как она привычно обхватила его за шею, словно это было её законное место. Поглаживая Чжио по спине, демон подобрал с пола бумаги.
— А теперь выкладывай. Зачем ты это сделала? Мне и самому работать неохота, но я делаю это только потому, что ты захотела жить в человеческом мире. И ты после этого здесь мазюкаешь? Ты такая кроха, что я даже не могу заставить тебя голодать в наказание.
— Это не мазня...
— А что тогда, иероглифы?
Он пошутил, но она не улыбнулась.
Напротив, она так обиженно уставилась на него, что он невольно занервничал. Да что же это тогда такое?.. С виду — обычные каракули.
— М-м... Ну-ка, дай поглядеть. Это...
— [Зима].
Это было его истинное имя.
Демон поднял голову.
Он медленно проследил за её взглядом, и Чжио ткнула пальцем в бумагу. Ведя по коряво написанным магическим знакам, она чётко произнесла:
— [Зима]. Твоё имя.
— ...
— Лаплас, Моргон — это всё ненастоящие имена. Я хотела дать тебе настоящее имя, только моё... Я долго думала, ничего хорошего в голову не шло, поэтому провозилась так долго.
Давать друг другу имена.
Понимает ли она, что это значит в нитях [Судьбы]?
Понимает ли она, как крепко это их связывает?
Приютив Чжио и дав ей имя, он всегда считал, что она принадлежит ему. Но он никогда не воображал, что сам станет принадлежать ей.
Однако...
— А что, неплохо, — Зима усмехнулся.
Он охотно принял это имя и эту судьбу.
В конце концов, Чжиованни, наделённая участью трансцендента, будет жить вечно.
Провести долгие века в скучной Звёздной Системе, вот так препираясь друг с другом, казалось ему теперь совсем не плохой затеей.
Да. Давай жить вместе вечно.
Обрадованная его согласием, Чжио звонко рассмеялась. Зима шутливо потёрся подбородком о её волосы и прошептал:
— Ты всё-таки необычная. Хватит уже так сильно меня любить. Я, конечно, чертовски хорош собой, но что в этом такого, чтобы хотеть быть вместе вечность?
— Не знаю. Я и сама думаю, что у меня ужасный вкус. Я пропала. Джоанна говорила, что если влюбиться в плохого парня, то спасения нет.
— Это ещё что за дерзкая девчонка? И кто тут у нас плохой парень?
— Ну, ты уж точно не добряк.
— А вот это уже удар ниже пояса.
Смеясь, она выскользнула из его объятий, жалуясь на щекотку.
Зима отпустил её и неторопливо подпёр подбородок рукой.
— И всё же, юная леди, вы не стали отрицать. Мои слова о том, что ты меня любишь.
— А зачем отрицать? — Чжио резко обернулась и выпалила это, словно весенняя птичка.
Конечно, Зима и так это знал.
Ведь именно он первым разглядел ту бездонную любовь в её чарующих золотых глазах.
❄
Но он не знал, что эта любовь станет ядом.
— ...Чжио?
Клик.
Зима прислонил трость к дверному косяку и снял пальто. Король так настойчиво удерживал его, что он вернулся позже обычного.
Обычно она, едва заслышав его шаги издалека, бросала все дела и бежала навстречу.
«Обиделась? Ну да, в последние дни она была сама не своя».
Чем на этот раз ублажать её скверный нрав?
За тридцать лет совместной жизни её стало почти невозможно задобрить обычными человеческими безделушками.
Зима ослабил тугой галстук и бросил взгляд вверх.
С верхнего этажа доносилось едва уловимое присутствие.
— Чжиованни. Не хочешь на меня смотреть? Я сегодня уложил волосы так, как тебе нравится. Утром ты даже не взглянула на меня, сославшись на занятость.
Он начал чувствовать лёгкую досаду.
Сколько бы он ни повышал голос, ответа не было.
— Я знаю, что ты всё слышишь. Ладно, прости. Я был неправ. Но если ты продолжишь упрямиться и не спустишься, я выпью всё твоё любимое яблочное вино сам...
Тап.
«Так я и думал».
Позади раздались тихие шаги.
Зима усмехнулся и покачал головой.
Стоило демонстративно откупорить бутылку, как эта жадина тут же явилась.
Сейчас они выпьют вместе, и он её успокоит... С этой мыслью он начал разливать вино, но рука внезапно замерла.
«Погоди-ка».
— ...Зима.
Дзынь!
Хрустальный бокал разлетелся вдребезги, ударившись об пол.
Осколки брызнули в стороны, отражая свет люстры.
— ...
Но он не мог пошевелиться.
Чжио замерла, вцепившись в перила лестницы, и смотрела на Зиму дрожащими глазами.
Взгляд, полный ужаса.
— ...
Зима медленно перевёл взгляд с её окровавленных ног выше.
Волосы, отросшие до самых пят; золотистые глаза, ставшие иссиня-чёрными, словно ночь, потерявшая свою звезду... и мана.
Она ощущается... как «человеческая».
...Что это?
На мгновение показалось, что из тела выкачали всю кровь. Лицо Зимы окаменело, он прошептал:
— Ты...
— ...
— Ты... что ты наделала?!
«Что же ты совершила?»
От его низкого голоса, стелющегося подобно предрассветному туману, пальцы Чжио мёртвой хваткой впились в перила. И без того бледное лицо стало мертвенно-белым от страха.
— Я... я... я...
— Прочь.
Её рука, пытавшаяся ухватиться за край его одежды, не дотянулась и бессильно повисла в воздухе.
Зима, не оглядываясь, взлетел по ступеням.
Дверь этой комнаты была заперта несколько месяцев.
Чжио часто запиралась, когда погружалась в магические исследования, поэтому он не счёл это странным.
Только сейчас он осознал, какой роковой просчёт совершил.
— ...
Стены и пол.
Вся комната была залита кровью.
В самом центре чернела магическая печать, уже исполнившая своё предназначение и выгоревшая дотла.
Зима мгновенно понял, что это было.
Он не мог не узнать это.
Это было проклятие, черпающее силу у [Того, кто Снаружи].
— Изменить... предначертанное?
— ...
— Стать смертной?.. Ты?!
Гром!
За окном громыхнуло.
Начался холодный, проливной ливень — настоящий зимний шторм, сковывающий всё живое.
Зима медленно обернулся.
Вспышки молний на миг выхватывали их лица из тени. Словно зачитывая смертный приговор, Зима произнёс очень тихо:
— Ты стала человеком. «Чжиованни».
— ...
— ...Зачем?
Зачем.
Зачем она это сделала?
Когда эмоции переходят критическую точку, наступает пугающее спокойствие.
От его зловеще тихого голоса Чжио, напротив, словно пришла в себя.
Она встретила его взгляд с несвойственным ей хладнокровием.
Зима крепко сжал свои дрожащие руки.
...Это было невыносимо. С каждым ударом грома, когда лицо Чжио становилось отчётливо видно, он читал на нём целую гамму чувств.
Вина, страх, скорбь, боль...
Но в них не было ни капли сожаления.