Глава 42

С тех пор я, тренируя специальный отряд, периодически навещала Майера, чтобы проверить его состояние.

Разумеется, для окружающих предлогом служили отчеты о прогрессе специального отряда.

Поскольку на первое расширение магических каналов Майера ушло больше времени, чем я ожидала, я намеренно приходила к нему поздно вечером.

Это было нужно, чтобы избежать любопытных взглядов при возвращении.

Майер, который поначалу неохотно впускал меня в свою спальню, постепенно привык, так как это повторялось раз за разом.

— А? — моргнула я.

— Мне еще нужно разобрать кое-какие бумаги. Придется закончить до утра, так что иди в спальню и подожди меня там. Если устала, можешь немного вздремнуть.

Казалось, он привык к этому даже чересчур.

Однако была вещь, к которой Майер никак не мог привыкнуть, — боль при извлечении маны из сердца.

Каждый раз он со стоном корчился от боли, словно его вены полыхали изнутри, пока не терял сознание.

Обычным магам не приходилось выносить столько мук.

Я и не думала, что магия демонов окажется столь капризной.

На одну лишь святую воду, уходившую на нейтрализацию его магии, потратились тысячи.

«Хорошо хоть, что больше не приходится вливать святую воду изо рта в рот…»

Я тяжело вздохнула, глядя снизу вверх на Майера, прижавшего меня к себе тяжелым, затуманенным взглядом.

Его золотистые глаза вновь заволокло болью.

«Как же дошло до такого…»

Видимо, в первый же день в его подсознании что-то перемкнуло: стоило боли усилиться и рассудок затуманиться, как Майер норовил меня поцеловать.

Словно это было единственным спасением от терзавшей его боли.

В беспамятстве он всё равно не слушал никаких доводов.

Даже попытайся я его оттолкнуть — в физической силе с ним тягаться не стоило.

Пока я молча глотала вздохи, Майер уже склонялся надо мной.

И наши губы встретились. Исходивший от него жар обжёг и меня.

— М-м… — простонала я.

Вновь начался поцелуй — кажется, счет им я уже давно потеряла.

Бессмысленный поцелуй, нужный лишь для того, чтобы хоть немного унять его муки.

Сначала я думала рассказать ему об этом, но вскоре отбросила эту мысль.

Если он узнает, то может заявить, что больше не будет расширять магические каналы.

Честно говоря, спорить с ним было утомительно.

Лучше уж я просто пару раз поцелую его. В конце концов, работы по расширению его каналов оставалось не так уж много.

Я решила похоронить это в глубине души.

«Хоть бы синяков не оставалось… Я уже устала выслушивать нотации Августа».

Казалось, синяки появляются, даже если я просто задеваю Майера.

Я остро ощущала, в каких жестких рамках он обычно держит себя.

После того как я заканчивала расширять его магические каналы, я выбиралась из спальни Майера почти перед самым рассветом.

— Что я вообще творю… — бормотала я.

Больше всего сомнений я испытывала не тогда, когда Майер в беспамятстве целовал меня, а именно в эти моменты, когда кралась, прячась от чужих глаз.

Донг, донг…

В холодном воздухе раннего утра раздался колокольный звон из монастыря. Скоро люди начнут просыпаться.

Слушая этот звон, я поспешила прочь.

* * *

Я так и не привыкла красться, прячась от всех, но к кое-чему я все же привыкла.

А именно — к боли от синяков на теле.

Сначала мне приходилось вызывать Августа в свою комнату, но теперь я уже могла сама приходить к нему и просить об исцелении.

«Кстати, в первой жизни, когда меня впервые пырнули ножом, я так рыдала».

При воспоминании об этом я не могла сдержать улыбки.

Я отправилась к Августу, превозмогая ноющую боль и вспоминая все свои «боевые шрамы».

— Прошу прощения за беспокойство.

Я вошла в молитвенную комнату с беззаботной улыбкой.

Август, как раз закончивший молитву святой Марианне, поднялся на ноги.

— …Опять?

Август тяжело вздохнул.

И было от чего. Я приходила к нему так же часто, как и к Майеру.

— Ха-ха. Сегодня я свалилась с кровати.

Я сама понимала, что это нелепое оправдание.

Наверняка Август смотрит на меня с жалостью, как на безнадежную.

Но его серые глаза, встретившиеся с моими, были спокойны. Словно он пытался разгадать мои мысли…

Что это?

Как только я почувствовала неладное, Август, словно переводя тему, спросил:

— Итак, где на этот раз болит?

— Вот здесь, на икре, и тут, на предплечье…

Сначала нужно вылечиться.

Я указала на места, где были синяки.

С каждым новым местом лицо Августа все больше кривилось.

Наверное, он недоволен тем, что я считаю его своим личным лекарем.

В конце концов, потраченная святая энергия скоро восстановится, чего так жадничать?

Хотя я и ворчала про себя, я прекрасно знала, что возможность получать исцеление от Августа в любое время — это огромная привилегия.

В этом мире для лечения травм нужно было обращаться не к врачу, а к священнику.

Однако священников, способных использовать святую энергию, было немного, и чтобы встретиться с ними, нужно было идти прямо в монастырь.

Даже для аристократов это было непросто.

Единственные мобильные священники — это те, что приписаны к экспедиционным отрядам.

Поэтому, когда экспедиция прибывала в деревню, все жители сбегались, пытаясь получить исцеление.

Из-за этого священники естественным образом задирали нос.

«В первой жизни, если я получала травму, мне было так неловко просить Эйприл об исцелении…»

Эйприл, будучи целительницей, ничего не говорила. Напротив, она любезно осматривала мои раны.

Проблема была в окружающих. Они постоянно ворчали, мол, зачем вспомогательному магу вообще лезть на рожон и получать травмы.

А если травма была серьезной и я показывала рану, они смотрели еще более презрительно, спрашивая, что такого делал вспомогательный маг, что умудрился пострадать.

Так было и тогда, когда мне отрезало левую руку.

По сравнению с этим Август, который хоть и ворчит из-за падения с кровати, но исправно лечит меня, был просто ангелом.

К тому же Август был редким высокопоставленным священником.

«Зажралась я, однако».

Вспоминая прошлое, я поняла, что готова выслушивать нотации Августа сколько угодно.

Я приготовилась покорно слушать его ворчание.

Но сегодня все было иначе.

Раньше он бы прочитал целую лекцию во время лечения, а сегодня молча сосредоточился на деле.

Лечение заняло немного времени.

Святая энергия, исходящая от его рук, прошла по моему телу, и я почувствовала легкость, словно с меня сняли тяжелые оковы.

— Все готово.

— Как всегда, вы лучший, отец Август! Спасибо!

Я широко улыбнулась и принялась рассыпаться в похвалах.

Пыталась хоть немного поднять ему настроение. Хотя особого эффекта это не возымело.

Взгляд Августа, который молча смотрел на меня, был крайне неприятным.

Лечение закончилось, и я, неловко улыбнувшись, поднялась.

— Эм… тогда я пойду, помогу с тренировкой специального отряда. Август, отдохни сегодня.

— …Сестра.

— Да?

Он окликнул меня, но снова замялся, не в силах продолжить.

Это было совсем не похоже на Августа, который обычно без обиняков высказывал все, что думает.

Наконец, после долгой паузы, Август спросил:

— Скажите… Его превосходительство… ведет себя с вами жестоко?

— …Что?!

От такого неожиданного вопроса я подпрыгнула на месте.

В голове вихрем пронеслись самые разные мысли.

— Я знал, что ходят слухи, будто вы — возлюбленная Его превосходительства. Ведь он относится к вам с особой заботой.

— П-подождите.

Что за бред?!

Прежде чем возразить, я поспешно огляделась. К счастью, в молитвенной комнате мы были одни.

В отличие от меня, которая боялась, что кто-то услышит, Август, не обращая на это внимания, продолжил:

— Поначалу я тоже беспокоился, но вы усердно работали и как маг, и как заместитель командира. Я решил, что это не мое дело, и до сих пор делал вид, что ничего не знаю.

— С-спасибо?

— Но как бы там ни было, обращаться с возлюбленной так грубо, что на теле остаются синяки… Этого я не могу оставить без внимания, даже если речь идет о Его превосходительстве.

Лицо Августа было серьезным. Он явно что-то не то понял.

Мало того, что он ошибочно принял меня за возлюбленную Майера, так он еще и решил, что синяки — результат побоев.

Нет, технически я пострадала из-за Майера, но…!

— Сестра, вы должны твердо сказать ему, что так нельзя. Если вы боитесь его гнева, то я…

— Подождите, подождите. С чего вы вообще это взяли? Почему я и командир…

С трудом взяв себя в руки, я прервала Августа.

Видимо, решив, что я растерялась, потому что он попал в точку, Август ответил с редким для него милосердным, священническим выражением лица:

— Сегодня после утренней молитвы я видел, как вы выходили из спальни Его превосходительства.

— О… черт.