Интерлюдия: Прощение

── От лица Эри Икэнобэ ──

«И почему всё идёт не так?»

«Я ведь просто хотела умереть. У меня ничего не осталось, но я всё равно вынуждена продолжать жить».

Недавно меня окружила толпа парней. По обрывкам фраз я поняла, что они из футбольного клуба. Я думала, что всё прошло идеально. Прихвачу с собой в ад побольше народу, а напоследок останется лишь немного потерпеть физическую боль. Это наказание, и я была готова принять его как неизбежность. Но…

С криком „Стоять!“ внутрь ворвалась толпа полицейских. Какими бы спортсменами ни были эти парни из футбольного клуба, против настоящих полицейских они ничего сделать не смогли и были тут же схвачены, а меня спасли без единой царапины.

Сейчас я в комнате для допросов в полицейском участке.

Поскольку формально я числюсь потерпевшей, со мной провели лишь краткий опрос, и многие проявили ко мне сочувствие. Хотя я этого совершенно не заслуживаю. Эти парни из футбольного клуба — редкостные идиоты. Не устрой они всё это, большинство из них отделались бы простым отстранением или временным исключением. А теперь они сами окончательно сломали себе жизнь.

«Прямо как я. Та девка ловко мной манипулировала, и я потеряла всё».

«Какая же я дура».

На всякий случай ко мне на какое-то время приставят полицейскую охрану. Теперь я даже не смогу наделать глупостей. Отчаяние от того, что придётся существовать в этом суровом мире, потеряв абсолютно всё. Мне было грустно от того, что я даже не могу просто сдаться и пустить всё на самотёк. В конце концов, с того самого дня я больше не могла ничего решать сама.

Мне сказали подождать в пустой комнате, пока не подготовят машину, чтобы отвезти меня домой.

«Неужели полицейские увидят мою квартиру?» От этой мысли на душе стало тяжело. Ещё во время недавнего допроса у них вызвало вопросы то, что я живу одна неподалёку от родительского дома. Когда они поняли, что родители меня бросили, то посмотрели на меня с явной жалостью. И моё и без того растоптанное чувство собственного достоинства пострадало ещё сильнее.

Послышался тихий стук в дверь. Наверное, машина уже готова.

Но мои наивные ожидания не оправдались.

— Давно не виделись, Эри.

Моя лучшая подруга со времён средней школы смотрела на меня суровым взглядом.

— Юми, почему ты здесь?

Она медленно опустилась на складной стул. Я поразилась тому, как сильно изменилась моя бывшая подруга — она стала такой женственной. «А, точно, её отец. Кажется, отец Юми работает в полиции. Видимо, с ней связались через него».

Моё сердце невольно дрогнуло. «Может быть, и он здесь?» Но такой удобной фантазии не суждено было сбыться.

«После всего, что я натворила, он бы ни за что не пришёл».

— В любом случае, хорошо, что ты не пострадала, — произнесла Юми настороженным тоном.

— Спасибо. Не думала, что ты когда-нибудь снова захочешь со мной встретиться.

Символ того тёплого мира, который я потеряла. И сейчас он оказался хоть чуточку ближе.

— Честно говоря, я вообще не собиралась больше с тобой видеться. И моё решение на этот счёт не изменилось.

— Вот как.

Я сама удивилась, насколько упавшим голосом это сказала.

«Я ведь и так всё понимаю. Всё понимаю». Но в этот момент я по-настоящему осознала весь масштаб своей потери.

— Но после того, что случилось, появилось кое-что, о чём я просто обязана тебе сказать.

— М-м.

«Это абсолютное отвержение».

— Ты ведь сама пыталась умереть, так?

«А ведь только что назвала меня по имени. Между нами уже выросла стена».

И всё же, бывшая подруга поразительно точно читала мои мысли.

«И такого понимающего человека я потеряла».

Я молча кивнула в ответ на её вопрос.

— Так я и думала...

В этих словах звучало разочарование, но помимо него — нечто куда более сложное, и это кольнуло меня в самое сердце.

— Ты не имеешь права меня отчитывать.

Это был максимум. Единственный доступный мне сейчас способ показать свою гордость.

— Это верно.

Она посмотрела мне прямо в глаза. Неужели она всегда была такой сильной? От неё исходила уверенность, намного превосходящая мою жалкую браваду. И решимость защитить что-то.

«Что-то». Конечно, это никакое не абстрактное понятие.

«Кадзуки».

«Ну да, разумеется».

Пока я молчала, она чёткими и твёрдыми словами выразила свои чувства.

Настолько твёрдо, что я ясно осознала: она совершенно не похожа на меня, всю жизнь существовавшую лишь в чужих словах.

— Ты всегда была эгоисткой...

Пытаясь продолжить, она с трудом сдерживала слёзы.

Несколько раз её голос срывался, и она сглатывала подступающие слова.

— Мы ни за что не позволим тебе умереть здесь и найти покой. Не позволим тебе просто так сбежать от ответственности!

※

── От лица одного полицейского ──

Я вошёл в комнату для допросов. Передо мной сидела идеальная отличница, словно сошедшая с картинки, — совершенно немыслимо было представить её главной подозреваемой в тяжком преступлении.

«Вон оно как. Наверняка такая внешность до сих пор отлично помогала ей скрывать свои грязные делишки».

Я уже просмотрел все предварительные материалы следствия. Полиция подобралась к истине благодаря показаниям, которые господин Домото получил от своих знакомых. Девушке было уже никуда не деться, но она решила побарахтаться и, похоже, лишь усугубила своё положение.

Надоумила сына депутата Кондо и дёргала за ниточки, чтобы организовать травлю ученика младших классов.

Использовала для общения специфическую социальную сеть, пытаясь замести следы, но прокололась.

А когда запаниковала, поняв, что всё вот-вот всплывёт наружу, спланировала нападение на школьницу, владевшую информацией, и манипулировала для этого членами футбольного клуба.

«Родись она в другую эпоху — стала бы роковой красавицей, из-за которой рушатся империи, не иначе».

Я служу в полиции уже почти двадцать лет. Но чтобы старшеклассница была такой интриганкой... Аж жуть берёт.

«Неужели нельзя было направить этот интеллект в другое русло?»

Я невольно вздохнул. Девушка насупилась, увидев, что я вздыхаю прямо с порога. Похоже, она ещё не окончательно сломалась. Допрос будет долгим.

— Здравствуй, Тачибана. Меня зовут Фурута, я сегодня провожу допрос. Будем знакомы. Ребята мне тут передали, что ты упорно отрицаешь свою причастность. Не расскажешь ли дяде поподробнее, как всё было?

Я заговорил мягким, чуть хрипловатым голосом. Для начала нужно разрядить обстановку, чтобы вывести её на разговор.

— Я же уже сто раз повторяла! Это была просто шутка. А Кондо-кун всё воспринял всерьёз. О том нападении футболистов я тоже ничего толком не знаю. Наверное, та младшеклассница запаниковала из-за чего-то и сама всё спланировала. У вас вообще есть хоть какие-то веские доказательства?!

Строит из себя дрожащего зверька, а сама давит и наступает.

«Похоже, это и есть её истинная натура. Скрытая агрессия и страсть к манипулированию людьми».

Состав семьи: мать, помешанная на образовании, и отец-трудоголик. Типичная элитная семейка.

«От неё так и веет комплексом избранности».

— Вот как. Тогда позволь кое-что уточнить. Зачем ты использовала для общения с Кондо-куном такую малоизвестную зарубежную соцсеть?

С такими, как она, лучше всего вести обстоятельную дискуссию.

— Н-ну... мы с Кондо-куном вроде как встречались, совсем недолго. Поэтому было удобно пользоваться приложением, где можно легко удалить следы, если мы писали друг другу всякие смущающие вещи.

«Надо же, какая ловкая отмазка».

— Понятно. А что насчёт кражи личных вещей и рукописи романа Аоно Эйдзи-куна? Ваша кохай утверждает, что действовала по твоей указке.

Её реакция была предсказуемой. Словно заученная по сценарию.

— Это неправда! Они просто пытаются свалить всю вину на меня. У вас ведь нет никаких доказательств, что я им что-то приказывала!

— Зато у нас есть множество показаний. Почти все члены клуба в один голос твердят, что избавиться от рукописи и вещей Аоно-куна им приказала ты. А массив чётких свидетельских показаний — это уже почти что неопровержимая улика.

— Это...

«Какой бы умной она ни пыталась казаться, она всё ещё просто школьница».

— К тому же, всплыл один интересный факт. В тот день, когда избили Аоно Эйдзи-куна, ты тоже находилась недалеко от места происшествия. Тебя отлично видно на записях с камер наблюдения. Удивительно, правда? Совпадение просто астрономического масштаба. Как будто ты заранее обо всём знала.

Разумеется, никакое это не совпадение. Я и сам едва сдерживал смех, прикидываясь простачком.

— ...Но случай с Икэнобэ-сан... Это всё Мацуда-сан и футбольный клуб...

Попалась. Кажется, мне удалось выбить её из колеи.

— Верно. Мацуда-сан сговорилась с футболистами. Это установленный факт. Но она также заявила, что получала устные указания от тебя. Одних этих показаний, возможно, и не хватит, чтобы доказать твоё соучастие в нападении. Тем более что остальные парни при упоминании твоего имени только непонимающе хлопали глазами.

Для начала нужно заманить её на свою территорию.

— Вот именно! Мацуда-сан просто не хочет быть главной обвиняемой и пытается подставить меня...

Я криво усмехнулся. Будучи уже уверенным в победе, я бросил ей в лицо факты.

— Но понимаешь, Тачибана, есть одна странность. Откуда ты вообще знаешь, что в нападении замешана Мацуда-сан? Кто тебе рассказал? Уж если ты не имеешь отношения к нападению, то и в детали посвящена быть не должна. Да и про участие футбольного клуба откуда тебе известно? Мы связались с учителями, и они подтвердили, что именно ты первая заговорила об этом инциденте.

Когда её ткнули носом в собственную оплошность, она побледнела на глазах.

— Я видела в новостях...

Она продолжала рыть себе яму.

— Они несовершеннолетние, так что ни название школы, ни имена в прессе ещё не всплывали. Для таких репортажей нужны железные доказательства.

— Тогда, наверное, в соцсетях... Школьные друзья пустили слух...

— И когда же ты это прочитала? Как ни крути, но ты явно знала обо всём ещё до того, как пошли какие-либо слухи.

— Мицуда-кун недавно наговорил мне всякого. Я ничего не поняла, но, может, Мацуда-сан и его тоже обманула.

Она замолчала и, уставившись в пол, начала что-то невнятно бормотать себе под нос.

«Готовенькая».

— Тачибана. Ты, несомненно, очень умная девочка. Но наш мир не так прост, чтобы из него можно было выскользнуть, придумывая оправдания на ходу. Во время встречи Мицуды-куна и Мацуды-сан камеры на станции засняли тебя: ты вела себя весьма подозрительно. Жизнь не так благосклонна, чтобы детские уловки всегда срабатывали. Не смей недооценивать взрослых.

※

── От лица Тачибаны ──

«Да что не так с этим человеком?!»

«Неужели меня загнали в угол?»

«Нет, я этого не признаю. Мне нужно просто выкрутиться...»

— Давай я спрошу ещё раз, Тачибана. Ты ведь и есть та самая зачинщица, спланировавшая травлю и нападение, так? Вы с Кондо-куном — главные организаторы. Я прав?

Его хриплый голос шаг за шагом загонял меня в угол.

— Нет, нет, это неправда! — в отчаянии выкрикнула я, поддавшись эмоциям.

— Вот как? Тогда объясни мне, почему это неправда. Начнём с того, что ты оказалась на месте избиения Аоно Эйдзи-куна.

— Это была чистая случайность... Я услышала шум неподалёку и пошла посмотреть чисто из любопытства, как зевака.

— Ага, пошла посмотреть. Но ведь ты ещё и фотографировала. Увидела, что твоя кохай по клубу ссорится с одноклассником, но ушла, даже не попытавшись никого выслушать. Очень странно.

— Я просто не хотела ввязываться в неприятности. А фото сделала машинально.

«Я и сама понимала, что оправдание так себе».

— О как. Не хотела ввязываться, поэтому сбежала. Но сфотографировать успела. Как по мне, звучит противоречиво.

— Я действовала на автомате. Люди вообще сотканы из противоречий, разве не так?

— Что ж, в этом есть доля правды.

Дядька-детектив противно хихикнул.

Но моё сердце продолжало бешено колотиться. Этот человек слишком опасен.

— Но знаешь, Тачибана... ты совершила ошибку. И весьма фатальную. Понимаешь, какую?

«Это блеф. Он просто берёт на понт. Я не могла ошибиться».

— Ясно, не понимаешь. Мы ведь полиция, как-никак. Ты, наверное, думаешь, что ловко всё спрятала. Но вот в чём дело: фотография поверженного Аоно-куна, найденная в твоём телефоне, уже гуляла по сети. И хотя исходный аккаунт в соцсети был удалён, мы сделали несколько запросов, собрали информацию из профилей других людей и выяснили, что первоисточник написал следующее...

Он намеренно сделал паузу, наблюдая за моей реакцией.

— „Срочные новости! Фото Аоно Эйдзи сразу после того, как его избили за то, что он поднял руку на свою девушку“. Странно, да? Почему, увидев лишь сам факт избиения, ты опубликовала пост, содержание которого на сто процентов подтверждает версию Кондо-куна? Удивительно. Прямо-таки складывается ощущение, что ты с самого начала всё знала.

— Я вообще ничего не знаю об этом аккаунте.

— Да, конечно, я так и думал, что ты это скажешь. Поэтому мы всё проверили. IP-адрес во время публикации, местоположение при авторизации — всё указывает на район твоего дома. К тому же, сколько бы ты ни удаляла аккаунт, у администрации всё равно остаются логи. И, само собой, они охотно сотрудничают с полицией. То, что я тебе рассказал — лишь предварительные данные, скоро они всё восстановят.

Кровь отхлынула от лица. Только сейчас до меня дошло, что меня загнали в глухой угол.

— ...

— Ах да, ещё кое-что. Кажется, Мацуда-сан встречалась с футболистами в парке перед станцией. Я уже говорил, но на всякий случай мы проверяем камеры наблюдения поблизости и опрашиваем работников. Я подумал, что такая, как ты, поступила бы именно так. Да и не может обычная старшеклассница внезапно провернуть подобное. Это преступление — результат тщательной подготовки. Так думать вполне логично. Ты совершенно точно где-то оставила следы.

— ...

Мне стало жутко от того, насколько точно он меня просчитал.

— Ладно, на сегодня закончим. Но учти, Тачибана. Учитывая твои поступки, характер и тяжесть преступления, легко ты не отделаешься. И если пустить всё на самотёк, дальше будет только хуже. Мягкое наказание станет миной замедленного действия. И я, по крайней мере, этого так не оставлю. Я вытащу на свет божий всё, что ты пытаешься скрыть... Я очень настырный.

С этими словами дядька-детектив, сущий дьявол с добродушной улыбкой на лице, вышел из комнаты.

«Как всё дошло до такого?» Я чувствовала, что морально сломлена. Сколько ещё таких изматывающих допросов мне предстоит выдержать?

Мой личный ад только начинался.