Интерлюдия: Ответственность взрослых
── От лица Такаянаги ──
В понедельник днем к нам нагрянула незваная гостья.
Мать одного из футболистов, видная фигура в родительском комитете и известная на всю школу гиперопекающая наседка. По-хорошему, разбираться с ней полагалось директору, но тот как раз отчитывался по нашему делу в управлении префектуры.
Отдуваться пришлось нам с завучем.
— Как это понимать?! Моего сына отстранили от занятий без малейшего предупреждения! Это просто немыслимо!
Она надвигалась на нас, словно разъяренная фурия. Пронзительный голос эхом отскакивал от стен приемной.
— Причина в том, что ваш сын оказался напрямую причастен к инциденту с травлей, о котором сейчас трубят в новостях... — завуч попытался воззвать к логике, но родительница тут же его перебила:
— Я, между прочим, член родительского комитета! Выносить решения о наказании без уведомления — чистой воды самоуправство! Ваш скандал уже нанес колоссальный удар по репутации школы. Это ваше искаженное чувство справедливости втоптало в грязь имидж всего учебного заведения! Вы хоть понимаете, что натворили? Это равносильно предательству! Я подниму этот вопрос на собрании комитета, и уж поверьте, без последствий это не останется. Ждите следующих кадровых перестановок с нетерпением!
Претензии вылетали из нее пулеметной очередью, пропитанные невероятным высокомерием.
И тут наружу невольно вырвалась моя собственная незрелость. Я был искренне благодарен директору и завучу, моим старшим товарищам, за то, что они принимали весь удар на себя.
Но...
— При всем уважении, госпожа Аида.
Слова сорвались с губ сами собой.
— Ч-что? — Столкнувшись с неожиданным отпором, женщина слегка опешила. Во мне же проснулся прежний, студенческий азарт — в годы игры за клуб я слыл еще тем спорщиком.
— Родительский комитет — организация, призванная содействовать здоровому развитию детей. Я считаю ваше вмешательство в процесс вынесения дисциплинарных взысканий по данному инциденту абсолютно неуместным.
Лицо Аиды пошло красными пятнами, на лбу угрожающе вздулась вена.
— Такаянаги-сэнсэй! Да как вы смеете?! Это оскорбительно! И вообще, ломать жизни стольким ученикам ради спасения одного-единственного — не перебор ли? Жертва тоже бывает виновата! Наверняка он сам спровоцировал конфликт. У этих мальчиков впереди блестящее будущее. И если вы попытаетесь его отнять, мы будем бороться!
На секунду в ее речах могло почудиться некое подобие логики, но на деле это был лишь неконтролируемый эмоциональный выплеск.
«Будь что будет», — подумал я и пошел в наступление.
— Разве это не абсурд? О каком воспитании вообще может идти речь, если школа не в состоянии защитить одного-единственного невиновного ученика? Вы утверждаете, что жертва сама виновата, но в данном конкретном случае толпа просто сфабриковала обвинение против слабого и устроила линчевание. Оставив, к слову, цифровой след, отмыться от которого в наше время почти невозможно. Да, у обидчиков есть будущее. Но разве оно может наступить, если они не возьмут на себя ответственность за содеянное?
Отповедь вызвала у нее почти истерику:
— Э-это... Но это все равно не повод наказывать такую толпу детей!..
В подобных стычках побеждает тот, кто бьет первым. Люди ее типа обожают нападать, но совершенно не умеют держать удар.
— Если уж вспоминать об истинном предназначении родительского комитета, закрывать глаза на подобное правонарушение преступно, не находите? Разве укрывательство поспособствует здоровому развитию? Если ученик не осознает вины, он вырастет искалеченным. И тогда и мы, учителя, и вы, родители, просто распишемся в собственной профнепригодности. Разве я не прав?
— ...
Женщина, еще минуту назад пылавшая праведным гневом, потеряла дар речи.
И тут завуч, до этого хранивший молчание, нанес финальный удар.
— К сожалению, Такаянаги-сэнсэй озвучил все, что собирался сказать я. Как кохай, он мог бы уступить это право своему сэмпаю... вот же бессовестный человек. Тем не менее, руководство школы полностью его поддерживает. Возможно, вы рассчитывали прикрыться статусом в комитете, запугать учителей и по-тихому замять дело... но вы слишком много на себя берете. Госпожа Аида, когда такие эгоцентричные особы рассуждают о здоровом воспитании, это вызывает лишь тошноту.
※
── От лица матери Аиды ──
Я вылетела из школы как ошпаренная. Кто бы мог подумать, что, придя заступиться за собственного ребенка, я подвергнусь такому унизительному допросу!
За что?! Как они вообще смеют в таком тоне разговаривать с родителями?!
Я для школы — клиент! А они отчитывали меня как малолетнюю преступницу!
«Заткнись, карга!»
Фраза, брошенная сыном накануне, ядовитым эхом звенела в ушах. Я ведь всегда им так гордилась. До старшей школы он ходил в отличниках. С раннего детства занимался футболом, брал медали, а в этом году даже пробился в запасной состав основы. Он с горящими глазами рассказывал, что команда метит на национальный турнир, ведь у них появился гениальный третьекурсник Кондо. Откуда мальчику было знать, что этот хваленый сэмпай окажется таким гнилым человеком? Это все из-за него! Отец этого Кондо — депутат, но в интернете его сейчас тоже смешивают с грязью. Очевидно же, что проблема в воспитании. Значит, вся вина лежит на их семейке!
И тем не менее...
Моего мальчика обманул старший товарищ, которому он доверял! Втянул в эту мерзкую травлю вместе со своей девчонкой! Мой сын — пострадавший, а с ним обращаются как с зачинщиком! Школа собирается его наказать?! Немыслимо!
Это форменный произвол! В начальной и средней школе мне всегда шли навстречу. А стоило прийти с законным протестом сюда — даже слушать не стали!
Абсолютно ненормально!
— Решено. Раз так, я предам этот произвол огласке в интернете. Они вели себя по-свински, а мы — жертвы обстоятельств. Люди точно поймут и поддержат...
Слава богу, я догадалась втихаря записать наш разговор на диктофон.
— Вот именно. Стоит выложить это в сеть, как все встанут на мою сторону!
Я тут же открыла популярную соцсеть и накатала гневный пост:
«Моего мальчика обманом втянули в скандал с травлей, о котором сейчас все говорят. Он просто стал жертвой манипуляций плохих сэмпаев. Мой сын — пострадавший! Но реакция школы оказалась просто чудовищной. Вот аудиозапись в качестве доказательства. Умоляю, помогите спасти ребенка от произвола учителей!»
※
Едва переступив порог дома, я тут же схватилась за телефон. Столько уведомлений мой аккаунт не видел за всю историю существования.
«Я так и знала! Я была права!» — с замиранием сердца я открыла комментарии.
— Что...
Реальность больно ударила по глазам.
«Завуч и Такаянаги-сэнсэй — просто красавчики. База».
«Яжмать слили по фактам, лол».
«Впервые вижу человека, который на полном серьезе заявляет, что у агрессора тоже есть будущее, когда жертва сломана».
«С такой мамашей неудивительно, что сыночек вырос конченым абьюзером».
«Школа, может, и высказалась жестко, но они правы на все сто. Бывает, что жертва сама провоцирует, но тут обвинения сфабриковали от и до. Пацан вообще ни при чем».
«Громче всех „держи вора“ кричит сам вор — классика жанра».
«Меня аж передернуло от логики авторши поста. Жесть».
«Я бы без раздумий отдал ребенка в школу с такими учителями».
Волна осуждения накрыла меня с головой. Задыхаясь от паники, я дрожащими пальцами снесла публикацию.
«Все. Все должно быть нормально. У меня ведь и подписчиков-то толком нет...» — успокаивая себя этой мантрой, я побрела на кухню готовить ужин.
«Ой, кто-то в панике удалил пост?»
«Расслабьтесь, я успел сохранить и скрины, и аудио».
«Ща такое начнется. Запасаемся попкорном».
Я и представить не могла, что теперь мы с сыном станем главной мишенью для ненависти всего интернета./
※
── От лица Эндо Кадзуки ──
«[Грустные новости] Очередная яжмать заявила, что жертва травли сама виновата, и ожидаемо отхватила хейта».
«Жертва тоже виновата? Защищать будущее агрессора? Чья бы корова мычала. Тред тут».
«[Есть скрины] Родительница зачинщика травли порвалась из-за собственной эгоистичной логики, снесла пост и сбежала».
Задержавшись после уроков, я решил помониторить свежие новости о футбольном клубе и наткнулся на настоящий бриллиант. Оказывается, мать Аиды — одного из самых активных участников травли — не только заявилась качать права в школу, но и, отключив остатки мозга, слила аудиозапись скандала в сеть.
Отхватив закономерную порцию хейта, она в панике удалила пост, но интернет помнит все. Женщина лишь плеснула бензина в костер.
Поскольку аккаунт был зарегистрирован на реальное имя, ее личность быстро сдеанонили. Ситуация стремительно летела в пропасть.
— Вот идиотка, что творит... — пробормотал я, хватаясь за голову от масштабов чужого провала.
После недавнего фееричного выступления Кондо и его папаши общественное мнение и так качнулось в сторону Аоно, а теперь его позиции укрепились окончательно.
Кажется, день, когда доброе имя Аоно будет восстановлено, наступит даже раньше, чем мы предполагали.
— Ну и пес с ними. Сами себе яму вырыли, а мне пора готовиться к эксперименту.
Сегодняшний вечер я планировал целиком посвятить дополнительным занятиям с Аоно. Мы с куратором посовещались и решили провести зрелищный опыт по возгонке йода. Выглядит это действительно красиво.
Вчера я даже освежил теорию по роликам в интернете. Ребята из химклуба, узнав правду о скандале, отбросили все предубеждения и с радостью согласились остаться после уроков, чтобы помочь Аоно нагнать материал.
К тому же, прошел слух, что заглянет Ай Итидзё. От одной этой новости наш сугубо мужской коллектив заметно взбодрился. Нет, мы прекрасно понимаем, что у них с Аоно все серьезно, и никто губу не раскатывает. Просто возможность поработать в одной лаборатории с первой красавицей школы — уже праздник для изголодавшихся по женскому вниманию химиков.
Но главное — я был искренне рад, что теперь могу помогать ему открыто.
В конце концов, именно Аоно и Имаи в свое время буквально затащили меня в клуб, когда я дичился людей и боялся даже подойти к двери лаборатории. Нас тут немного, атмосфера царит теплая, почти семейная. Куратор — милейший старичок, которому вот-вот на пенсию. Я по-настоящему дорожил этим местом.
— Извините. Сэнсэй, я пришел подготовить реагенты для занятия, — поздоровался я, заходя в лаборантскую.
Учитель сидел перед крошечным телевизором и смотрел новости.
— А, Эндо-кун. Спасибо. Аоно с ребятами тоже скоро подтянутся, так что давай закругляться с подготовкой.
Однако телевизор он не выключил. Видимо, репортаж зацепил его за живое.
«...Этот инцидент с травлей, несомненно, станет прецедентом. Простым словом „травля“ здесь уже не обойтись. Применение силы — это нападение и нанесение телесных повреждений. Спрятанные вещи — кража. Оскорбления в сети — клевета и диффамация. О сексуальных домогательствах я вообще молчу. Все это — самые настоящие уголовные преступления. Попытка школы решить подобное исключительно внутренними силами была изначально обречена на провал».
«Для нашего поколения звучит несколько непривычно...» — вставил ведущий.
«Возможно. Но статистика самоубийств и отказов посещать школу среди подростков пугает. Нам необходимо в корне менять сознание общества».
Обычно в таких шоу перемывают кости знаменитостям, но эта тема вызвала небывалый резонанс. Сюжету уделили много эфирного времени — возможно, потому что основная аудитория передачи — родители и пенсионеры. Обсуждение шло бурное. В студию даже пригласили мать, потерявшую ребенка из-за издевательств одноклассников.
«Если бы рядом оказался учитель, готовый вмешаться... друг или просто взрослый, который бы прямо сказал, что травля — это преступление... возможно, моему мальчику не пришлось бы умирать. Глядя на эти новости, я не могу перестать думать об этом...»
Ее слова, пропитанные невыносимой болью, резанули по сердцу.
Если бы Аоно тогда выбрал самый страшный исход... я бы, наверное, тоже никогда от этого не оправился.
— Эндо-кун. Ты молодец. Хорошо постарался.
Старый учитель выключил телевизор и произнес это мягко, даже не оборачиваясь.
— А?
— Я не буду вдаваться в детали. Иначе это может стать проблемой, верно? — Он наконец повернулся ко мне с теплой, морщинистой улыбкой. — Но знаешь... когда в самую темную минуту рядом оказывается человек, готовый подставить плечо — это огромное счастье. Дорожи этими узами и впредь.
К горлу подступил предательский комок.
— Да, — только и смог дрожащим голосом выдавить я.
※
── От лица Такаянаги ──
Даже не подозревая о том, что мать Аиды прямо сейчас захлебывается в океане сетевого хейта, я сидел в баре по приглашению директора. Заведение славилось тем, что здесь можно было не только выпить, но и сыграть партию в сёги. Директор заглянул сюда по пути из префектуры и, зная о моем увлечении, решил совместить приятное с полезным.
В последнее время я спал по паре часов в сутки, утопая в разбирательствах, и начальник, видя мои синяки под глазами, решил хоть немного отвлечь меня от школьной суеты.
— Что ж, за нас, — директор поднял кружку с пенным пивом.
Я молча кивнул и плавно чокнулся с ним своим бокалом.
— Вы отлично потрудились.
— И все же, бывших чемпионов среди любителей не бывает. Как я ни старался, обойти вас не вышло.
Директор с кривой, но довольной усмешкой разглядывал своего короля, загнанного в матовую сеть.
— Давно я не садился за доску. Отлично освежает голову.
Он явно переживал за меня. Я ведь действительно последнее время буквально ночевал в учительской.
— Вот и славно. Кстати, помните, что сказал великий довоенный мастер Ёсио Кимура, когда уступил титул молодому Ясухару Ояме?
Любители сёги благодаря феноменальной памяти — почти все без исключения ходячие энциклопедии. Я не был исключением.
— Разумеется. «Я обрел достойного преемника».
Директор тепло улыбнулся.
— В точку. Я хотел воспользоваться неформальной обстановкой и поговорить серьезно, Такаянаги-сэнсэй. Вы — выдающийся педагог. Мне до вас далеко, поэтому признавать это немного неловко. Но, наблюдая за вашей работой в эти недели, я мысленно повторял слова того самого мастера. До пенсии мне осталось всего ничего, и сейчас я со спокойной душой могу сказать: я действительно «обрел достойного преемника».
— Ну что вы, мне еще учиться и учиться. Если бы не слаженная работа всего коллектива, я бы один не вытянул...
— Бросьте скромничать. Любой другой на вашем месте давно бы дал заднюю. Мы довели дело до конца лишь потому, что вы вовремя забили тревогу. Позвольте мне немного удариться в воспоминания... Знаете, я ведь тоже когда-то был классным руководителем в классе, где затравили ребенка.
На его лицо легла глубокая тень сожаления. Слов не требовалось — я все понял.
— ...В итоге я не смог защитить ту девочку. Не так, как это сделали вы. Она просто забрала документы и ушла. А я осознал масштабы катастрофы лишь тогда, когда она перестала появляться на уроках. Это — мое самое страшное педагогическое поражение.
Этот невидимый груз до сих пор давил ему на плечи. Профессия учителя — это колоссальная ответственность за чужие жизни. На бумаге это понимают все, но в рутине бумажной волокиты истинный смысл нашей работы стирается.
— Мне очень жаль... — тихо произнес я, не зная, как утешить начальника. Ведь я понимал: повтори Аоно судьбу той девочки, я бы тоже сгнил изнутри от чувства вины.
— Именно поэтому ваши действия заслуживают глубочайшего уважения. Зная, что в нашей школе есть такие педагоги, как вы, Такаянаги-сэнсэй, я могу уйти на покой со спокойным сердцем.
Его взгляд в полумраке бара сверкнул стальной решимостью.
— Спасибо.
Больше я не нашел слов.
— Да. А вообще, нынешняя молодежь не перестает удивлять. Подростки берут золото на Олимпиадах, школьники играют в сёги на уровне матерых профи... Аоно Эйдзи, за которого вы так отчаянно бились, тоже обязательно добьется больших высот. Многие старики ворчат, что Япония катится в бездну, но глядя на таких ребят... я верю, что не все потеряно. И поэтому... — Директор подался вперед, заглядывая мне прямо в глаза. — Я беру всю ответственность на себя. Продолжайте делать то, что считаете правильным. Не исключено, что скоро на нас попытаются надавить сверху. Игнорируйте их. Держать удар — моя работа.
На такую самоотверженность начальника я мог ответить лишь одним:
— Я сделаю все, что в моих силах.
Директор удовлетворенно улыбнулся и отпил пива.
※
── От лица директора ──
Приятно побеседовав с Такаянаги-сэнсэем, я улучил момент и отошел в уборную.
Вытащив из внутреннего кармана пиджака вибрирующий смартфон, я пробежался глазами по экрану и едва сдержал глухое рычание.
Сообщение пришло от старого приятеля из Министерства образования. Предупреждение.
«Похоже, верхушка собирается вмешаться в ваш школьный скандал, чтобы по-тихому замять политический. Будь осторожен, готовься к давлению».
Мысленно поблагодарив друга за наводку, я с омерзением подумал об этом насквозь прогнившем мире чиновников, готовых ломать детские судьбы ради спасения собственных кресел.
— Чего стоит директор, если он не в состоянии защитить своих учеников и подчиненных? — прошептал я своему отражению в зеркале, застегивая пиджак.