Глава 4. «Закричит от страха — убью», — свирепо подумал Злой Волк

Снег окрасился в багряный цвет, а в ледяном воздухе стоял густой, тошнотворный запах — смесь свежей крови и едкой гнили.

У Жуань Цюцю подкашивались ноги. До побеления в пальцах сжимая мешок из звериной шкуры, она напряжённо вскинула голову и уставилась на волка-оборотня, внезапно возникшего у входа в пещеру.

Волка-оборотня, что был весь в крови.

В своём зверином облике он был огромен — слегка сгорбившись, достигал почти трёх метров в высоту, полностью загораживая неширокий вход, и ей приходилось изо всех сил задирать голову, чтобы разглядеть его целиком.

Его тело было сплошь исполосовано шрамами…

По всей спине тянулись бесчисленные ужасные раны — большие и малые: одни уже затянулись коркой, другие были совсем свежими и из них, струйками стекая вниз, непрерывно сочилась кровь. Смешиваясь с неотмытой грязью, она склеила шерсть в уродливые чёрные колтуны.

Обе передние лапы гигантского волка глубоко увязли в снегу, а от левой задней ниже сустава осталась лишь голая кость, с которой капал гной вперемешку с сукровицей.

Губы Жуань Цюцю дрожали. Она смотрела на огромного волка — до него было не больше пяти метров. Его шерсть встала дыбом, он скалил клыки и издавал низкое, полное угрозы рычание.

Услышав этот рык — почти неотличимый от того, что она слышала в лесу, — Жуань Цюцю мгновенно поняла: перед ней тот самый волк с глубоким шрамом, тянущимся от левой стороны лба до правого нижнего века.

Её муж.

Её Злой Волк — изуродованный, покалеченный, израненный до полусмерти и, по слухам, ещё и слепой.

Ладони Жуань Цюцю вспотели, она стояла как вкопанная, не в силах пошевелиться.

Серый Волк выглядел до того свирепо, скалил такие жуткие клыки, что казалось — вот-вот набросится, прижмёт её, вкусную человеческую самку, к земле, разорвёт на куски и сожрёт без остатка.

Глядя на этого тяжело раненного гиганта, Жуань Цюцю наконец поняла, почему те несколько волков-оборотней из Племени Огненных Волков не решались приближаться к опушке леса. Её муж — даже покалеченный — всё равно оставался огромным и выглядел до чёртиков свирепым.

Слушая всё более явное предупреждающее рычание, доносящееся из глотки Злого Волка, и глядя, как его огромное тело мало-помалу приближается к ней, Жуань Цюцю — как ни странно — почти не чувствовала страха.

Вообще-то ей следовало бы испугаться, но она случайно заметила белые снежинки на усах господина Злого Волка.

Такое бывает только у волчонка, который только что жевал снег.

Этот… этот Злой Волк — сейчас такой грозный! А ведь совсем только что был маленьким, слабым, беспомощным и жалким волчонком, жующим снег!

Глядя на снежинки, прилипшие к усам гигантского волка, Жуань Цюцю стояла и всерьёз размышляла, как её муж умудряется так мгновенно переключаться между волчонком и громадным волком. Она и не подозревала, что Злой Волк уже мысленно обклеил ей весь лоб табличками с одним и тем же словом: «дурочка».

Ещё десять дней назад, едва перебравшись сюда на «лечение», Злой Волк узнал, что племя собирается прислать ему человеческую женщину в качестве компенсации.

Это и впрямь был древний обычай оборотней, уходящий корнями в далёкое прошлое: если бывший вождь племени, отвергнутый и брошенный, умирал, так и не обзаведясь семьёй, племя «женило» его на женщине из человеческой расы.

Хотя это и называлось «супружеством», все прекрасно понимали: это последняя «милость» племени — позволить тому, кто никогда не знал радостей спаривания, хоть раз испытать то, что дано каждому взрослому оборотню, а заодно перед смертью полакомиться вкусом человеческой плоти — той самой, что в обычное время была под строгим запретом, — и наесться досыта.

Злой Волк лишь криво усмехнулся. От решения племени, отвергнувшего его, ему стало тошно до глубины души.

Ему не было дела до такого мерзкого акта, как спаривание, и уж тем более не интересовало, каково на вкус человеческое мясо.

И всё же…

Злой Волк прищурил глаза, которые почти полностью утратили зрение, и медленно протянул нить своего угасающего оборотничьего чутья, чтобы «рассмотреть» стоявшую перед ним бледную Жуань Цюцю.

Эта человечка и вправду такая простушка — или просто оцепенела от страха? В зверином облике он же жуткий — почему она не убегает?

Неужели она не понимает: окажись на его месте любой другой голодный, не знающий жалости оборотень — она бы и трёх секунд не прожила?

Серый Волк, чьё тело разрывалось от боли и который вот-вот потеряет сознание, «смотрел» на Жуань Цюцю в нелепом красном свадебном наряде — и где-то в очерствевшей душе шевельнулось странное, неуместное желание подразнить её.

Бедная человечка, похоже, и впрямь лишилась рассудка от страха. Что ж — тогда он напугает её ещё сильнее. Если она завопит, как те самки-оборотни, от которых его тошнит, — он просто разорвёт её тонкую белую шею надвое.

Так, злобно думал Серый Волк. Превозмогая разрывающую боль в левой лапе, он нарочно зарычал, поднял переднюю лапу и рванул вперёд — в один миг оказавшись вплотную к Жуань Цюцю.

Он оскалил на неё клыки, а его чутьё оборотня невидимыми нитями обвило Цюцю, улавливая любое, даже самое мимолётное выражение лица.

Жуань Цюцю лишь почувствовала, как в лицо ударил порыв свистящего ветра, пропитанного запахом крови. Моргнув, она увидела, что грозный гигант, ещё секунду назад стоявший перед ней, внезапно рухнул прямо у её ног.

Его серо-голубые глаза, прекрасные, словно самоцветы, смотрели на неё пустым, расфокусированным взглядом. Большие пушистые уши, по которым ещё можно было угадать окрас, мелко-мелко дрожали.

Что это значит?

Так у волков принято приветствовать свою пару?

Или он хочет, чтобы она получше разглядела — что перед ней красивый серый волк с роскошной серебристой шерстью?

Жуань Цюцю растерянно хлопала ресницами, совершенно ничего не понимая. Она чуть приподняла голову, глядя на израненную морду Злого Волка — шрамы слегка портили его облик, — и с лёгкой беспомощностью улыбнулась.

— Если я подойду ближе, ты сможешь меня разглядеть? — от холода и усталости губы Жуань Цюцю посинели, голос звучал тихо, но отчётливо.

Лента в её волосах сбилась набок от порыва ветра, поднятого её мужем-оборотнем, из-за чего она выглядела совсем растрёпанной.

Голос её слегка дрожал, но в нём не было ни капли страха.

Словно он не был чудовищем — жутким, пугающим, отвратительным. Просто обычный волк-оборотень, который вот-вот станет её мужем.

Как она могла подумать, что он ещё способен видеть? Как могла решить, что он просто хочет на неё взглянуть? Просто смешно.

Он явно хотел её убить.

Злой Волк мысленно усмехнулся. Наверное, он был недостаточно грозен, раз эта человечка — а она и впрямь была красива — позволила себе какие-то ненужные иллюзии.

Ну подожди. Стоит ему показать клыки и когти во всей красе — и она точно закричит.

Так думал Злой Волк, медленно поднимая переднюю лапу. Сантиметр за сантиметром он подводил её всё ближе к шее Жуань Цюцю и наконец осторожно опустил ей на плечо.

Его острые когти, способные с лёгкостью раздавит череп древнего копытного зверя, почти касались её нежной кожи. Ещё мгновение — и они проткнули бы её.

Чутьё оборотня обвило воздух невидимой паутиной. Злой Волк ждал, что Жуань Цюцю вот-вот потеряет сознание от страха.

Но этого так и не произошло.

Жуань Цюцю лишь почувствовала тяжесть на плече и заметила, что свадебный наряд сполз чуть ниже.

Рядом с огромной мордой Злого Волка Жуань Цюцю смущённо опустила глаза и потянула рукав:

— Мне сказали, это свадебный наряд. Не знаю, из чьей шкуры его сшили... Наверное, он не очень красивый?