Глава 384. Неожиданное происхождение
Дата выхода оригинала: 07.08.24
Услышав такое от Альфонсо, Рафаэль некоторое время ошарашенно смотрел на принца.
— Это что… передаётся?
— Ты о чём вообще?
— Сдать Эда Филиппу и одним махом потопить великого герцога… Ты бы сам до такого в жизни не додумался. Так ведь мыслит синьорина Ари!
Рафаэль озадаченно склонил голову и задумчиво пробормотал себе под нос:
— Неужели вы и впрямь… настолько сблизились?..
— Рафаэль! — воскликнула Ариадна.
В ту же секунду подушка с размаху прилетела ему прямо в лицо.
— Я не знала, что вы такой! Я в вас разочарована!
Ариадна схватила следующую подушку и уже готова была ринуться в бой, но Альфонсо вовремя перехватил девушку в объятия. Правда, неясно было, успокаивает он её или подливает масла в огонь.
— Вот что бывает, когда безвылазно торчишь в монастыре, — укоризненно проговорил он. — Человек теряет всякое благородство… опошляется…
Рафаэль в ужасе отступил на два шага и прокричал:
— Нет! Стойте! Вы о чём вообще подумали?! ДУ-ХОВ-НО сблизились! Не физически же, болваны!
Ариадна, всё ещё сжимавшая подушку и пытавшаяся вырваться из хватки Альфонсо, замерла как вкопанная.
Побагровев, Рафаэль взревел:
— Чёрт подери, и кто тут ещё опошлился?! Да в кого из нас бес похоти вселился?! И ведь слаженно так спелись, голубки!
Ариадна, пунцовая до корней волос, стыдливо опустила голову. Альфонсо же с самым невинным видом отвернулся к окну и беззаботно присвистнул.
— Да в том монастыре любая страсть и романтика напрочь отмерзает!.. — продолжал сокрушаться Рафаэль. — Жил себе праведнее праведников, по шесть часов в день проводил в медитациях да молитвах!.. И после этого меня же клеймят пошляком!..
Ариадна закрыла лицо ладонями.
О святые угодники… Стыд-то какой…
Ни когда её травили Лукреция с Изабеллой, ни когда король пытался сделать её своей добычей, ни даже когда раскрылись интриги Элько, ей не было так мучительно стыдно.
Провалиться бы прямо сейчас сквозь землю…
Трудности и опасности только закаляли Ариадну, но здесь она была совершенно беззащитна. Пока Рафаэль шумел, а Альфонсо пытался с ним пререкаться, в ушах у неё стоял сплошной гул.
Лишь спустя какое-то время Рафаэль наконец заговорил спокойно:
— Послушай, Альфонсо.
К великому облегчению Ариадны, он сменил тему. На самом деле Рафаэль просто заметил, что девушка от смущения готова сквозь землю провалиться, но сама она об этом не догадывалась.
— Если ты выложишь всё вот так напрямик, отношения с великим герцогом будут безнадёжно испорчены, не находишь?
— Разумеется, — кивнул Альфонсо. — Это же прямая угроза.
Рафаэль нахмурился:
— И ты думаешь, Эд просто проглотит такой отказ?.. Не руби с плеча. Почему бы пока не ответить уклончиво и не потянуть время?
— Рафаэль, — глухо отозвался принц. — Я благодарен тебе за совет. Но на это я не пойду.
Он не собирался и дальше мучить Ариадну неопределённостью. Он должен был дать ей уверенность в их будущем.
Альфонсо и так корил себя за то, что их свадьба будет тихой, и он не сможет прямо сейчас, при всех, возложить на её голову тиару принцессы.
Законный брак — это меньшее, что он обязан был ей дать. А для этого следовало раз и навсегда убрать с дороги Лариессу.
— Но посуди сам, Альфонсо… — вновь осторожно предостерёг его Рафаэль. — Будь я на месте великого герцога Эда и услышь от тебя: «Либо расторгай помолвку официально, либо я всё выложу королю», — я бы попросту прикончил Филиппа до того, как ты успеешь открыть рот.
Если избавиться от Филиппа IV, в Галлико у Эда вообще не останется соперников. Он откопает очередного чужеземного кузена, сделает из него безвольную марионетку, а сам станет полновластным правителем королевства.
— После смерти короля власть всё равно окажется в руках Эда. И если ты вынудишь его пойти на переворот, думаешь, он проникнется к тебе тёплыми чувствами?
Но Альфонсо лишь уверенно усмехнулся: у него был свой расчёт.
— С этим Филипп IV мне уже помог. Стоит только объявить амнистию по Алеманнскому закону, и наследником станет королевский бастард. Кого бы ни подобрал великий герцог Эд, сын Филиппа будет первым в очереди на престол. А разве король и его сын потерпят регентство Эда?
По расчёту Альфонсо, великого герцога неминуемо отодвинут от власти.
— В таком случае бастард будет править сам.
Альфонсо ничуть не встревожило известие об амнистии, хотя из-за неё Чезаре мог представлять угрозу его собственному положению.
Он ни за что не уступит такому, как Чезаре. Да и Ариадна значила для него неизмеримо больше.
Принц нежно поцеловал девушку в лоб:
— К тому же, если амнистия затронет нужные годы, тебе и самой будет жить куда легче.
Ариадна была тронута его заботой, а поцелуй мягко согрел лоб. Она даже прикусила щёку изнутри, чтобы собраться и выложить дурные вести.
— Видишь ли… — замялась Ариадна и помрачнела. — Бастард Жан… он ещё совсем ребёнок.
Лицо Альфонсо приняло неопределённое выражение.
— Ребёнок?
Насколько же он юн?
— Судя по возрасту Филиппа и тому, с каким рвением он проталкивает сына в наследники, ему должно быть лет пятнадцать-шестнадцать…
— Ему от силы четыре или пять, — покачала головой Ариадна. — Старше он быть просто не может.
Теперь Альфонсо и вовсе растерялся. Услышанное не укладывалось в голове. Филипп IV был ещё относительно молод. Зачем идти на столь отчаянный шаг, продавливая всеобщую амнистию по Алеманнскому закону, если бастард ещё совсем ребёнок?..
Ариадна медленно выдохнула:
— Дело в том, что… мать Жана — принцесса Августа.
Лица Альфонсо и Рафаэля одновременно перекосило от омерзения, точно они оба проглотили какую-то гадость. Рафаэль даже издал невнятный сдавленный звук, а Альфонсо лишь тяжело и глухо простонал:
— Так вот оно что…
Теперь всё встало на свои места: странные оговорки на переговорах с Галлико наконец обрели смысл. Принц Альфонсо и принцесса Августа были двоюродными братом и сестрой, и по каноническому праву их союз был под запретом. Но с особого разрешения папы это не стало бы помехой — прецедентов в истории хватало.
И всё же Галлико наотрез отказалось рассматривать Августу в качестве подходящей партии. Вместо этого они выкатили безумную схему: сначала удочерить Лариессу, а затем выбивать у папы специальное разрешение — диспенсацию.
Да и взгляд Августы во время его визита в Галлико…
Альфонсо с детства купался в девичьем внимании. Девушки могли притворяться равнодушными, но искренней неприязни к нему не питал никто. В Галлико же всё было иначе: скорее уж сам король Филипп нервно косился на принца, тогда как Августа смотрела на него с ледяным безразличием. Всё её внимание было отдано другому мужчине.
Альфонсо нахмурился:
— Выходит, пройдёт амнистия или нет, великий герцог Эд всё равно останется у власти в качестве регента?
Принц тряхнул головой. Подобные мелочи не могли его остановить.
— Впрочем, плевать. Какой-то Эд ничего мне не сделает. Завтра же…
— Попридержи коней. У меня есть идея, — перебил его Рафаэль. — Хоть от неё и не будет толку, если амнистия всё-таки пройдёт. Но если путь к трону для бастарда будет окончательно закрыт…
Ариадна тут же навострила уши: Рафаэль никогда не бросал слов на ветер.
— Вам обоим стоит встретиться с Джулией. Точнее, с её возлюбленным.
— У Джулии есть возлюбленный?! — опешила Ариадна.
Подруга вечно жаловалась, что вокруг нет ни единого приличного мужчины, и умоляла Ариадну, чтобы та помогла ей увильнуть от смотрин — мол, родители сватают ей сплошь старых и уродливых хрычей.
Рафаэль виновато развёл руками:
— Значит, от вас она это тоже скрывала, синьорина Ари.
Впрочем, когда на кону стояла судьба королевства, тайны Джулии были сущей ерундой. Да и Рафаэль уже сделал для сестры достаточно.
— Кхм… Он дворянин из Галлико. Все подробности лучше услышать от него самого, — добавил Рафаэль. — Он поможет вам найти решение.
***
Весть о том, что король Филипп IV запросил у папы Людовико амнистию по Алеманнскому закону, передавалась из уст в уста — иными словами, разлетелась по Центральному континенту со скоростью света.
Отчасти дело было в том, что папа, выкосив прежнее окружение, так и не сумел навести порядок среди новых приближённых. Да и сам Филипп поручил богословам из монастырей обосновать амнистию священными канонами. Разумеется, слухи немедленно просочились наружу, и очень скоро эта новость долетела до того, кто сильнее всех на свете жаждал права на трон для бастардов.
— Матушка, вы уже слышали?! — выпалил герцог Чезаре, задыхаясь от возбуждения.
— С чего бы это ты вдруг пришёл ко мне первым? — безучастно отозвалась герцогиня Рубина.
— Я про амнистию по Алеманнскому закону!
— Амнистию? — мгновенно вскинулась Рубина.
Она прекрасно знала, что такое Алеманнский закон. То самое проклятое церковное правило, из-за которого её сын не мог взойти на престол.
— Но ведь ты теперь племянник короля, так что тебя это не каса…
— Если благодаря амнистии закон истолкуют правильно, я стану старшим сыном короля, а не племянником! — восторженно завопил Чезаре. — Старшим! Именно ваш сын станет старшим сыном короля!
Самый первый ребёнок короля. Первый сын. Тот, чьё право на трон может оказаться весомее, чем даже у принца Альфонсо, рождённого самой королевой.
В глазах Рубины сверкнула жадность.
— Нам нельзя терять ни минуты, — заторопился Чезаре. — Матушка, вы ведь знаете, что амнистия будет привязана к конкретному году?
Рубина слышала об этом впервые. Чезаре в двух словах объяснил матери, как всё устроено:
— Обычно такие указы издают под предлогом какого-то великого торжества. Пишут что-то вроде: «Святой Дух даровал нам благодать с такого-то по такой-то год, а посему на этот срок объявляется всепрощение». Как-то так.
Его глаза лихорадочно горели.
— Год моего рождения обязательно должен попасть в этот указ.
Шанс всей жизни. Быть может другого уже не представится. Нельзя его упустить.
— Матушка, вы должны во что бы то ни стало убедить короля.
Понимание того, что второй такой возможности у них уже не будет, полностью разделяла и его мать.
— Я иду прямо сейчас, — решительно отрезала Рубина.
-----------------
Прим. перев.: хотя в EN-тексте степень родства Лариессы и Альфонсо временами плавает, в оригинале они всё-таки 8촌, то есть четвероюродные брат и сестра — у них общий прапрадед. В позднем Средневековье, где разворачивается действие новеллы, браки до канонической четвёртой степени родства (third cousins — четвероюродных братьев и сестёр) включительно были запрещены без особого разрешения папы — папской диспенсации. При этом безумная схема Галлико предполагала, что Филипп удочерит свою четвероюродную сестру Лариессу и выдаст её за своего кузена Альфонсо — то есть по бумагам Альфонсо и вовсе женился бы на собственной двоюродной племяннице (?!)
Прим. ред.: дело семейное! А в современной Корее закон запрещает браки между кровными родственниками в пределах 8촌 включительно.
Перевод: A Warding Shard
Актуальная редакция и обновления: RanobeLib · VK