Глава 378. Будущее

Дата выхода оригинала: 17.07.24

Папа Людовико выдавил на язык каплю густой, почти твёрдой тёмно-пурпурной жидкости. Он проглотил её и облизнул губы.

— С Веласко покончено.

Кардинала Веласко из Саламанты он казнил несколько дней назад по обвинению во взяточничестве.

— Ничего не поделаешь. Он не собирался содействовать «великому делу». — Людовико поместил на язык последнюю каплю пурпурного зелья и медленно рассосал её. — А если фигура такого масштаба отказывается сотрудничать, её необходимо устранить.

С нетерпеливым топотом он зашагал по спальне. Молодой аристократ, выходец из знатной семьи Этрусского королевства, в мирской жизни не знал отказа ни в чём. Даже после принятия сана он так и не смог расстаться с привычкой к роскоши и удовольствиям. Не отказался он от них и после восшествия на папский престол. Постичь скромность, которую проповедовало учение Гона, ему удалось лишь к старости. И всё благодаря Артуру — архиепископу Бушдюрена.

— Ублюдок! Проклятый ублюдок Артур!

Людовико в ярости топнул ногой, и тут же согнулся пополам. От самых кончиков пальцев вверх по ноге ударила острая, пронизывающая боль. Папа замер, мучительно пережидая приступ.

— А ведь он был моим любимым учеником! — простонал он. — Тупой болван!

Артур, которого папа прочил в преемники, отравил его. И сделал он это не из ненависти. Просто Людовико планировал Четвёртый крестовый поход.

— Возлюбите народ свой!.. Не ввергайте жителей Центрального континента в пучину бедствий, Ваше Святейшество! — умолял Артур, связанный и медленно умиравший после жестоких пыток. — У этих несчастных не осталось сил выносить новые походы!

Глядя на него, папа Людовико в отчаянии ударил себя в грудь.

— Да почему же ты!.. — воскликнул он. — Как ты, священнослужитель, не понимаешь, что истинное спасение — это спасение духовное?!

— Я обошёл весь Треверо, раздавая помощь, Ваше Святейшество. Я видел истинное лицо народа. Пока мужей и отцов угоняют на войну в пустыню, их брошенные семьи увядают и гибнут, словно срезанная солома!

Четвёртый крестовый поход должен был отличаться от предыдущих. Если раньше папа отправлял только рыцарские ордены — элитные боевые части, — то теперь он планировал снарядить огромную армию пехоты. Эти люди должны были стать не просто солдатами, но будущими жителями, которым предстояло осесть на новых территориях.

В представлении Людовико войско Четвёртого крестового похода должно было войти в Йесак и захватить приграничные земли Мавританской империи. Крестоносцам надлежало превратить их в поселения для последователей Церкви.

— На то есть великая воля Небесного Отца! Сие — необходимая жертва во имя возвращения исконных земель, как и заповедано в «Размышлениях»! — Папа в отчаянии ударил себя в грудь. — Ты мой любимый ученик! Ты не мог со мной так поступить. Отвечай! Кто заказал тебе мою смерть?!

— Я единственный организатор этого покушения!

Так и не выдав заказчика, Артур умер после мучительных пыток. Умер с открытыми глазами, так и не покорившись.

Взбешённый Людовико устроил в Треверо масштабную чистку, убив множество людей. В их числе оказался и его старый слуга, которого папа заподозрил в том, что тот лично дал ему яд. В ходе этих репрессий оборвалось около тысячи жизней. И всё равно папа не мог поверить, что за покушением стоял один лишь Артур. Поэтому он вызвал к себе всех зарубежных монархов, которые казались ему подозрительными.

Главным кандидатом на роль заказчика был король Саламанты со своим доверенным кардиналом. И лишь после того, как папа казнил Веласко, он начал постепенно смиряться с мыслью, что Артур действовал в одиночку.

Когда кардинал так легко попал ему в руки, Людовико натравил на него своего лучшего палача. Однако после череды изощрённых, немыслимых пыток, которые не выдержал бы ни один человек, выяснилось лишь одно: кардинал Веласко и вправду ничего не знал.

— Ваше Святейшество, король Саламанты не настолько дальновиден, — льстиво произнёс Железный Вариати — тот самый маркиз, передавший кардинала Веласко в руки папы. — Полагаю, он вполне способен выстроить план, как сделать Веласко следующим папой и извлечь из этого выгоду для королевства. Но будущее всего Центрального континента? То, что произойдёт, когда мы присоединим земли еретиков и вера распространится на другой континент? Всё это за пределами его понимания.

— Будучи столь недалёким, он вполне мог воспротивиться моему великому плану, — заметил Людовико. Оба они говорили на языке этрусков.

— Недалёкие люди не рискуют.

В своём роде это было достойное рассуждение. Людовико понемногу начал склоняться к его доводам.

— Прошу, свяжитесь со мной, если вам когда-нибудь понадобится верный пёс, — слегка склонил голову Вариати.

Тот факт, что наёмник прекрасно осознавал свою роль — не меча в руках папы, а послушного пса, — заслуживал похвалы. Полезный человек. Но папе не нужен был клинок, который оставался острым лишь до тех пор, пока золото текло рекой.

Когда Вариати удалился, Людовико остался в одиночестве.

— Проживу я максимум полгода, — пробормотал он, напевая какой-то мотивчик.

Вариати, должно быть, всемерно содействовал ему в надежде на будущий контракт. Какая жалость.

Папа продолжал мурлыкать себе под нос, наслаждаясь первобытным удовольствием от того, что обвёл кого-то вокруг пальца. Сама мысль об этом до сих пор приводила его в восторг.

— Ваше Святейшество… — вырвал его из раздумий испуганный голос молодого священника. — Человек, коего вы велели разыскать, прибыл. Приор монастыря Аверлуче…

Папе потребовалась пара секунд, чтобы вспомнить, о ком речь. А затем он радостно хлопнул в ладоши.

— А! Тот самый парень!

Это был провинциальный священник, которого он вызвал, чтобы сместить кардинала де Маре из Этрусского королевства. Папа позволил инквизиторам церковного суда немного разгуляться, дабы укрепить свою власть, но де Маре пресёк это. Именно тогда монастырь Аверлуче поднял против кардинала мятеж.

— Уж такой-то человек из глубинки наверняка знает о кардинале массу любопытных вещей?

Пробежавшись по документам лишь мельком, папа решил, что заместитель аббата — это выходец из простолюдинов лет сорока, начинавший свой путь в провинции. Именно такие люди обычно и занимали должность приора, так что предположение Людовико было вполне логичным.

Молодой священник стоял, опустив голову, и мелко дрожал. Человек, ожидавший за дверью, несколько не соответствовал ожиданиям папы, но юноша не смел сказать: «Кажется, это не совсем провинциальный священник». За последние пару месяцев он видел слишком много старших товарищей, которые в буквальном смысле поплатились головой за одно неосторожное слово.

— Земляки всегда лучше посторонних. Зови его.

Не дожидаясь ответа, папа Людовико собственноручно распахнул двери. Ожидавший за ними гость тут же поднял голову.

Это был красивый молодой человек лет двадцати. Он улыбнулся, слегка прищурив глаза, и шагнул в кабинет папы.

***

Яркий солнечный свет разбудил Ариадну.

— М-м-м…

Обычно она вставала на рассвете и сразу начинала приводить себя в порядок, если только не была совсем уж подавлена. Так что сейчас было уже очень поздно. Всё тело ломило так, будто её избили.

— Проснулась? — раздался хрипловатый, осевший голос Альфонсо.

Видимо, он уже успел умыться и теперь вытирал полотенцем влажные волосы.

— Угу. И я так проголод… Ай!

Ариадна попыталась было приподняться, но тут же прикусила губу от раздирающей боли. Мышечная ломота в нижней части тела казалась просто ерундой по сравнению с этим. Всё внизу горело так, словно её разрезали ножом.

— Не двигайся, — бросился к ней Альфонсо.

Он поспешно укутал её в тонкое одеяло и поднял на руки.

— Позвала бы слуг… то есть меня, — вовремя осёкся он, сообразив, что они находятся в его покоях.

Обычно Ариадну повсюду сопровождала рыжеволосая старшая горничная, но в Треверо девушку не взяли — оставили приглядывать за особняком. Должно быть, без неё было нелегко. К тому же Ариадна наверняка опасалась, что служанки, которым нельзя всецело доверять, могут донести обо всём кардиналу де Маре.

Так что Альфонсо оставалось лишь одно — позаботиться о ней самому.

— Но я же собираюсь мыться! — в ужасе запротестовала Ариадна. — Как я могу звать тебя ради этого?

— А почему нет? Я сам могу тебя вымыть.

Не выпуская её из объятий, он широким шагом пересёк комнату и направился прямиком в ванную.

— Альфонсо… Альфонсо! — встревоженно позвала его Ариадна.

Но он, без единого колебания, шагнул прямо в ванну и сел, погрузившись в горячую воду по самую грудь.

Тонкое, жёсткое хлопковое одеяло мгновенно намокло и вздулось; вода обволокла всё тело Ариадны. Это было поистине роскошное погружение — Альфонсо и не задумался о том, что потом придётся прибираться.

Он поцеловал её в макушку, которая всё ещё оставалась сухой.

— Отныне проси меня о чём угодно. Если не захочешь ходить своими ногами — просто скажи.

Будь на то его воля, он бы даже дышал за неё.

Однако Ариадна вскоре осознала, что в низком голосе Альфонсо звучат напряжённые нотки.

В обычной ситуации она бы уже провалилась сквозь землю от стыда. Наверняка решила бы, что Альфонсо надулся из-за того, что близость с ней не принесла ему никакого удовольствия.

В том, что касалось отношений и чувств, Ариадна всегда ждала худшего. Чтобы защитить себя от боли, она инстинктивно съёживалась, заранее готовясь к разочарованию. Однако сегодня — именно сегодня — она этого не сделала. Вчерашнее тепло придало ей смелости.

— Альфонсо. Тебе не за что извиняться.

Мужчина, которого она любила, точно не стал бы хмуриться из-за такого.

— Мне не было больно.

Это была наглая ложь. Альфонсо был едва ли не вдвое больше обычного мужчины, так что у неё не было ни малейшего шанса избежать боли. К тому же в этом теле всё произошло впервые, так что не болеть просто не могло. Но радость от того, что они стали единым целым, перекрыла все мучения.

— Просто… всё было хорошо.

Она не хотела видеть его мрачным. Раз уж она решила поставить на этого мужчину всю свою жизнь, значит, его гнетёт какая-то другая причина. В этом не было никаких сомнений.

Ариадна встретилась с Альфонсо взглядом и ласково убрала с его лба влажные светлые пряди.

Женщина, однажды уже разбитая любовью вдребезги, решила вновь броситься в это чувство с головой. Полностью. Без остатка.

Она хотела стать частью мира, где доверие опережает сомнения, понимание — заблуждения, а реальность преображается, если видеть в ней красоту. Она будет любить так, словно ей никогда не причиняли боли. Так, словно никогда никого не любила прежде.

— Я люблю тебя, — прошептала Ариадна.

К этим словам больше нечего было добавить.

— Ари…

Альфонсо поднял руку и с нежностью погладил её по щеке. Он чувствовал её искренность и заботу. Должно быть, она решила, что он терзается чувством вины из-за того, что причинил ей боль. Она так беззаботно говорила очевидную ложь. Это выглядело мило, вызывало сочувствие и казалось ему невыносимо трогательным.

Но истинная причина его сожалений крылась совсем в ином: Альфонсо твёрдо решил, что не притронется к Ариадне до тех пор, пока не возложит на её голову тиару принцессы. А прошлой ночью он сам перечеркнул это обещание.

— Да нет…

Он собирался извиниться за то, что коснулся её до официального расторжения помолвки с Лариессой, но в итоге просто промолчал. Упоминать это имя сейчас — значит всё испортить. Ничего хорошего из этого бы не вышло.

Вместо этого он произнёс:

— Ари. Выходи за меня.

— Что? — Ариадна не поверила собственным ушам. — Что ты сказал?

— Из всей этой истории я усвоил одну вещь, — лукаво улыбнувшись, ответил Альфонсо. — Если просто подписать бумаги при участии священника, можно заключить брак даже без одобрения Его Величества.

Его улыбка стала шире.

— Выходи за меня, Ари.


-----------------
Перевод: A Warding Shard
Актуальная редакция и обновления: RanobeLib · VK