4

Чтобы не дать подвернувшейся мне возможности ускользнуть сквозь пальцы, я тут же направился прочь из столовой в направлении комнаты Кунагисы. Как я и ожидал, она всё ещё сидела, уткнувшись лицом в рабочую станцию. Я не считал, что это было нормально — так сильно затворничать, пока находишься в гостях, но у нас были разные взгляды, наверное.

Кунагиса обернулся на меня.

— О-о, И-тян! С возвращением. Ну, как оно? Повстречался с кем-нибудь?

— Практически со всеми. Виделся сегодня со всеми, кроме Тэруко‑сан и Ирии‑сан. О, да, и кроме Яёй‑сан.

Но поев её еду, я чувствовал себя так, что и её видел.

— Хм, ну, это практически идеально.

— Что именно?

— Твоя оценка в соревновании «Встретить всех на острове Мокрого Вороньего Пера до полудня».

Что за дурацкое соревнование.

Но не важно.

В данный момент на этом острове было двенадцать человек. Художница Ибуки Канами‑сан, повар Сасироно Яёй‑сан, Сонояма Аканэ из Семи Дураков, предсказательница будущего Химэна Маки‑сан и инженер Кунагиса Томо. Ещё тут были сопровождающие, Сакаки Синъя и я. И ещё тут были сами жители острова: Акагами Ириа, владелица острова и особняка, главная служанка Ханда Рэй‑сан и три обычные служанки— Тика Акари‑сан, Тига Хикари‑сан и Тига Тэруко‑сан. Всего двенадцать человек.

В доме обычного размера всем бы уже стало тесновато, но в этом сверхбольшом доме ещё оставалось полно места.

И тут я вспомнил.

— Эй, Кунагиса. Ещё раз, сколько ты думаешь тут ещё пробыть?

— Ещё четыре дня. Всего выйдет неделя, так?

— Синъя‑сан спросил меня кое о чём. — Я рассказал ей всё, о чём мы говорили с Синъя-саном. Рассказал ей слух о приезде любимчика Ирии-сан, мастера на все руки. Кунагиса, однако, не выглядела особо заинтересованной.

— Это действительно важно? Информация очень расплывчатая, так что трудно сказать, конечно, но я не думаю, что на действительно нужно с ним встречаться. Я приехала сюда не встречаться со всякими гениями, и мне не особенно интересно.

— Ну да, но, эй, кстати говоря, мне уже давно хотелось спросить, а зачем ты вообще сюда приехала? Если тебе не интересны такого рода вещи, в чём же ты вообще заинтересована? — я не мог понять, почему Кунагиса, столь яро ненавидевшая покидать свой дом, ответила на такого рода приглашение?

Она наклонила голову и после секундной паузы ответила:

— Эм, просто так.

— Это не ответ.

— Нет определённых причин, правда. Или у тебя такой характер, который требует, чтобы причины были у всего?

Я вздрогнул.

Да ни за что.

— Мне нет разницы, где находиться, пока там есть сеть. Дома лучше всего, впрочем, — сказала она, несмотря на то, что ещё была на отдыхе.

Ну да неважно. Она просто была особенной, причудливой собой. Мне не было до этого особого дела, и не то чтобы мне должно было быть. Я развалился на белоснежном ковре и уставился на люстру на потолке. Боже, что за нереалистичная картина. Но опять же, если бы меня спросили, что я считаю реалистичной сценой, мне нечего было бы ответить.

Кунагиса глядела на меря, развалившегося на полу.

— И-тян, тебе же не скучно?

— Мне наскучила жизнь.

— Ты знаешь, это весьма непривлекательно.

Ух.

Она вывалила это прямо мне в лицо.

— Если ты ничем не занят, почитал бы книгу? Я привезла пару.

— Книги, м? Что у тебя?

— Эм, Японо-английский словарь, свод законов и современный японский словарь.

— Боже, взяла бы их в электронной форме.

Кто вообще читает такие вещи?

Ах да, точно. Она.

Наполовину со скуки, наполовину с безнадёги, я перевернулся.

— Ах? И-тян, твои часы сломаны, да?

— Э?

Я посмотрел на свои часы. Верно. Если подумать, я же хотел попросить её починить мне их. После стольких встреч этим утром, я совсем про это позабыл.

— Дай поглядеть. Я починю их тебе.

— Прошу. Наверное, батарейка сдохла.

— Хмм… — она подержала часы на свету. — Нет, тут что-то другое не так. Ты врезался во что-нибудь твёрдое? Неважно, думаю, я их быстро починю. Но ты знаешь, наручные часы в наши дни становятся анахронизмом. У большинства людей вместо часов с собой мобильники. Ух? Кстати говоря, а где твой?

— Оставил его дома.

— Привёз бы его с собой. Это всё-таки мобильник.

— А что, если я потеряю его?

— Ну, верно, но…

— И в любом случае, тут он будет вне зоны действия. Чтобы поймать тут сигнал, мне нужен телефон как у тебя.

Телефон Кунагисы в любой точке планеты принимает сигналы с ретрансляционных спутников. Даже на необитаемом острове посередине нигде её телефон не узнает фразы «вне зоны действия».

Конечно, это недёшево. Для асоциалки Кунагисы так вообще пустая трата денег, но она не из тех, кто придаёт таким вещам большое значение.

— Хм, может и так. Ну, не то чтобы анахронизм был чем-то плохим.

Она прищурила свои большие глаза и положила часы на компьютерный стол.

В этот момент послышался стук в дверь. Кунагиса на это никак не отреагировала, так что у меня не было иного выхода, кроме как открыть дверь самому. Посетительницей оказалась никто иная, как Хикари‑сан вместе с чистящими принадлежностями.

— Прошу. Большое спасибо, — пригласил я её войти.

— Йо, Хикари-тян, чаооо! — Кунагиса приветствовала её улыбкой через всё лицо. Хикари‑сан отвечала ей в той же манере. Каким-то странным образом эти две девушки крепко сдружились. Просто великолепно поладили. Довольно редко кто-то может так сдружиться с Кунагисой так быстро, так что я не мог сдержать удивления.

— Как дела, Томо-сан?

— Прямо сейчас пишу кое-какую игровую программку. Это приложение для конвертации текста в музыку. Думаю, я подарю её Ирии-сан в качестве памяти о моём приезде.

— Что это за игра такая? — спросил я.

— Ну, надо объяснить? Ладно, эм, хорошо, скажем, И-тян, какую самую длинную книгу ты читал?

— «Истории Гендзи» и «Дон Кихота» я бросил на середине, так что… «Война и мир» Толстого, вот что длинно так длинно.

— Ладно. Ну, допустим, ты сконвертировал всю книгу в текстовый документ, отсканировав или перепечатав руками. Затем ты делаешь цифро-аналоговое преобразование, в котором все «и» заменяешь на «до», «ро» на «ре», «ха» на «ми» и так далее. После этого ты получишь «Песнь „Войны и мира‟». Для такого количества текста она будет длиться… Около часа, быть может? Разумеется, в действительности всё сложнее. Преобразование кода, и сессии, и всё прочее должно быть согласовано. Но в общем, оно превращает книги в музыку. Весело звучит, правда?

— Ну, определённо звучит интересно. На каком языке ты пишешь? На Бэйсике? Си?

— На машинном коде.

— Самый низкий язык программирования. Не думал, что кто-то в наши дни им ещё пользуется.

— Ох, звучит так, будто ты можешь общаться с компьютером так, словно он твой приятель.

— Хе-хе-хе, — рассмеялась она немного хвастливо.

Похоже, знавшая о компьютерах даже меньше моего, Хикари-сан стояла с непостижимым выражением лица, не показывая, поняла ли она разговор, или нет, и она ограничилась лишь восхищённым «Ух ты!»

— Но правда, — спросил я, — что действительно весёлого в этой игре? Думаю, я не совсем понимаю.

— Писать её весело.

Весомая причина, не могу поспорить.

Хикари-сан слушала с видимым интересом, но потом, похоже, она вспомнила о чём-то.

— Ах да, — она повернулась ко мне. — Могу ли я прибраться в вашей комнате чуть позже? Я заходила в кладовую немного раньше, но вас не было.

— Конечно, разумеется.

Впрочем, не знаю, что вообще нужно прибирать в той комнате. Хикари‑сан вежливо поблагодарила меня и продолжила уборку в комнате Кунагисы.

Подметя комнату, она остановилась и со вздохом присела на пол.

— Прошу прощения, просто я… немного выдохлась.

— Почему бы не сделать перерыв?

— Нет, я буду в порядке. В любом случае, тогда Рэй‑сан будет на меня сердиться. Я уже говорила, но она такая строгая. Со мной всё будет хорошо. Я энергичная. Это моя единственная положительная черта. Я в порядке. Прошу простить меня за причинённые неудобства, — решительно сказала она и покинула комнату.

Я вздохнул.

— Она точно очень упряма. Может, это лишь моё воображение, но когда я на неё смотрю, мне кажется, что на себе она несёт очень тяжёлый груз.

— Тебе не кажется немного, словно ты смотришь на самого себя?

— Всё не так, но ты знаешь, я её в чём-то понимаю. — в конце концов, она чувствует себя несчастной. Похоже, что у Рэй‑сан и Акари‑сан есть чёткое представление в голове, что есть «работа», но Хикари‑сан, видимо, не в состоянии таким же образом думать. Было похоже, что общая концепция работы не была выжжена в её внутренних «цепях». Быть может, за этим стояли какие-то обстоятельства.

Что до оставшейся служанки, Тэруко‑сан, я не был уверен, о чём вообще она думает, так что не могу ничего сказать.

— Всем приходится через что-то пройти, И‑тян, — со знанием дела улыбнулась Кунагиса. — Каждый познаёт тяготы, а даже если и нет, к чему-то они прикладывают усилия. Хикари‑сан, твой приятель Нао‑кун, Аканэ‑тян — все. Если и есть кто-то, кто живёт без страданий, не прилагая ни к чему усилий, то это, пожалуй, я.