3

В столовой была Аканэ-сан.

Я напрягся.

Она в одиночестве сидела за круглым обеденным столом, её ноги были скрещены в изящной, какой-то не-японской позе. Она завтракала. Вернее сказать, она уже позавтракала и теперь наслаждалась чашечкой кофе.

— О! Доброго утра! — это был яркий, жизнерадостный голос Акари-сан, прибиравшейся в столовой. Нет, всё же не её. Акари-сан никогда не приветствовала меня так ярко и жизнерадостно. Это не та Акари-сан, что я знал. А это значит…

— Привет, Хикари-сан, — поняв, кто это, поприветствовал я её. Несомненно, я был прав, так как она улыбнулась и поклонилась мне.

Тига Акари-сан и Тига Хикари-сан.

Сёстры. Близняшки. Конечно же, ещё была и третья сестра, их младшая, тихоня Тэруко. У Тэруко, судя по всему, были проблемы с глазами, так что её легко можно было определить по очкам с чёрными стёклами. Акари-сан и Хикари-сан же были практически неотличимы, всё, начиная от длины их волос и заканчивая одеждой, было не просто «похожим», скорее, тем же самым.

Но, в отличие от Акари-сан, Хикари-сан была невероятно доброй. И хотя я не был настоящим гостем, она вела себя со мной как и с остальными.

— Завтрак? Подождите минуту, пожалуйста, — она развернулась и спешно направилась в сторону кухни. Мне кажется, она так хорошо умеет разворачиваться из-за того, что она маленькая.

Когда Хикари-сан ушла, я неожиданно оказался наедине с Аканэ-сан.

После секундного колебания, я подошёл к столу и уселся радом с ней. Хотел её поприветствовать, но она казалась целиком поглощённой своими мыслями, она бубнила что-то себе под нос и даже не посмотрела в мою сторону. Всё выглядело так, словно она и не заметила меня. Да о чём вообще она думает? Я внимательно к ней прислушался.

— Сэнте 9-6, пешка… Готе[✱]Сэнтэ (先手)— «первый ход», начинающий игрок, «чёрные»; Готэ (後手) — досл. «оборона», второй игрок, «белые». 8-4, пешка… Сэнте, та же пешка… Готе 8-7, пешка… Сэнте 8-4, ладья… Готе 2-6, пешка… Сэнте 3-2, серебряный генерал… Готе 9-5, пешка… Сэнте 4-4, слон… Готе 5-9, золотой генерал, съесть… Сэнте 2-7, конь…

Ничего не понять.

Вот чего стоит ждать от одной из Семи Дураков, даже то, что они под нос себе шепчут так весьма впечатляет. Но, если прислушаться, это похоже на запись игры в сёги. Ух ты, слепые сёги.

Да и с самой собой.

Этим она каждое утро занимается?

— Коте 2-3, пешка, мат. Чёрные проиграли, — затем она взглянула прямо на меня. — Ах, а я думала, кто бы это мог быть, а это ты. Доброго утра.

— Доброго.

— Хе-хе, сёги такие сложные, правда? Фигуры перемещаются туда-сюда, намного больше, чем в простых шахматах. Сейчас я играла Коте. Победа досталась мне в тяжёлой борьбе.

— Хех.

В игре с самим собой есть Котэ и Сэнте? Может, Аканэ-сан могла разделять своё сознание подобно дельфинам. Да уж, весьма на неё похоже.

— Ты хорошо играешь в сёги, или может в шахматы, без разницы?

— Не сказал бы, нет.

— Ммм, что же так?

— Я не силён в чтении, что на уме у других людей.

— Вот как? Хм, полагаю, нет. У тебя такое лицо, — она кивнула. — Видела тебя чуть раньше из окна. Ходил на утреннюю прогулку?

— Да, прошёлся по лесу.

— Ах, прошёлся по лесу, как мило. Очень мило. Испускаемый деревьями фитонцид создаёт бактерицидный эффект и всё такое.

Что за чёрт?

В Хьюстоне, штат Техас, США, существует исследовательский комплекс «Система ЕР3». В нём собрались лучшие умы со всех штатов, нет, со всего мира, и они посвящают себя всевозможным полям познания, от экономики до истории, от политологии до культурологии, от физики и высшей математики до биологии, а так же электронике и системотехнике, метапсихологии — словом, всем, что можно назвать областью науки.

Так же его называют «Всеохватывающим исследовательским центром». Он является точкой сбора для людей, которым нравится изучение и исследование больше чего-либо другого на свете. Просто рай для тех, чья потребность познания превышает любые биологические потребности. Их целью не было получение прибыли, у них и в целях не было продавать свои знания и открытия, и, в каком-то смысле, они были закрытой, секретной организацией.

У них было лишь четыре основных правила:

Не иметь гордости.

Не иметь принципов.

Не иметь привязанностей.

Не жаловаться.

Они бескорыстно сотрудничали друг с другом, работая на пике своих возможностей, чтобы не стать бесполезными, даже если рухнет мир, никогда не останавливаясь на полпути, а там хоть Ад или Потоп.

Финалом скитаний для тех, кто занимался исследованиями, кто хотел знать, кому надо было знать, кто стремился к совершенной гармонии — была система ER3. Там собрались разных кругов, от глубокоуважаемых университетских профессоров до исследователей-первооткрывателей и любителей-фундаменталистов, воистину лишённое гордыни сборище всевозможных характеров. Их считали столь странными людьми, что в СМИ окрестили их «сектой полоумных всезнаек».

Но их исследования принесли весомые плоды: исследование нелинейной оптики Далевио, невероятное продвижение технологии объёмных голограмм, введение близкой к магии сенсорной технологии ДОП — всё это осуществилось благодаря ЕР3. Благодаря не работе одиночек, но командной работе, и работе бескорыстной — они отказывались ото всех присуждённых им наград и других поощрений, и тем самым избежали большого общественного внимания, но в научном кругу их репутация была определённо высока. Исследовательский центр с относительно недолгой — менее века — историей, но уже оплетший сетями весь мир.

И в этом исследовательском центре была необыкновенная группа, называвшаяся Семь Дураков. Семеро людей, выбранных в свою очередь выбранными «семерыми на границе познания вселенной». Истинные гении среди гениев.

Одной из этих семи была Сонояма Аканэ-сан.

У неё были прекрасные чёрные волосы, обрезанные словно по линейке, что придавало ей интеллигентный вид. Для женщины она была высоковата и имела элегантную, стройную фигуру. В ней не было ничего, что не было бы пропитано изящной женственностью. Она была японской учёной самого высшего порядка.

Система ЕР3 малоизвестна в Японии. Несомненно, одной из причин непопулярности была сама исключительность системы ЕР3, но основной причиной, похоже, была несовместимости природы центра и японского стиля жизни. Но, несмотря на это, Аканэ-сан, будучи чистой и невинной японкой (лет двадцати, не меньше), поднялась до уровня Семи Дураков ЕР3. Не удивлюсь, если однажды о ней заговорит вся Япония.

Ради блага следующего поколения, в долгосрочной перспективе в системе ЕР3 обеспечивается межнациональная программа обучения молодёжи. В течение пяти лет, начиная со второго класса средней школы, я принимал участие в этой программе, так что вполне естественно, что я знал о Сонояме Аканэ как об одной из Семи Дураков, о её существовании «выше небес». И поэтому я бы несказанно удивлён, встретив её тут, на острове. Я не из тех людей, что безоговорочно капитулируют перед любыми авторитетами, но не нервничать я тоже не мог. Что вообще можно сказать одной из Семи Дураков?

Так что я сидел сомкнув уста, когда Аканэ-сан сама заговорила.

— Кстати говоря, синеволосая девушка, Кунагиса-тян в смысле…

— О. Да?

— Она очень мила. Прошлой ночью она проверила мой компьютер. Невероятно умелая, правда же? У нас в ЕР3 есть свои технари, но никого ещё не видела с такой… механической точностью движений. Она выглядела так, словно делает что-то обыкновенное. Может прозвучать грубо, но на мгновение я засомневалась, а правда ли она человек. Уверена, Ириа-сан её просто обожает.

— Вот как? Надеюсь, хлопот от неё не было?

Аканэ-сан усмехнулась.

— Говоришь, словно ты детская коляска.

Детская коляска. Снова меня необоснованно с чем-то сравнили.

— Может быть, сиделка?

— Ну, это же одно и то же, нет?

— Коляска — это то, в чём возят.

— А, точно, — кивнула она.

При всех её способностях в математике и науках, похоже, в японском она не так сильна.

— Ну да неважно. От неё не было хлопот.

Ну ещё бы.

— И ещё, мне показалось, что у неё небольшие проблемы с общением. Не похоже, что она слушает, что люди ей говорят. В результате чего, мой компьютер улучшился поколения на два.

— И это она ещё делает успехи. Раньше с ней было просто невозможно поговорить. Начинала и заканчивала разговор когда захочет. Как по мне, это довольно грубо.

— Ммм, если тебя интересует моё мнение, есть что-то очаровательное в её беспардонности.

— Эм, не могу с этим согласиться.

— Ну, как знаешь, — Аканэ-сан пожала плечами — Кстати говоря, она упомянула, что ты принимал участие в программе ЕР3.

— О.

Это трепло проболталась! Кажется, я говорил ей помалкивать об этом. Не то чтобы я не был уверен, что бессмысленно пытаться её заткнуть.

— Ты должен был мне сказать. Тогда бы мы могли поболтать немного. У меня такое ощущение, что мы впустую потратили два дня. Ты же не сдерживался случаем? Прошу, не путай меня с кем-то, я не какая-то важная шишка.

— Нет, не в этом дело… Просто трудно было начать об этом разговор, думаю. И, кстати, хотя я и был в той программе, я бросил её на середине.

Программой предусматривается десятилетнее обучение. Я бросил учёбу после пятого года. После чего вернулся в Японию и снова встретился с Кунагисой. К счастью, аттестат старшей школы я получил после второго года в программе, так что я смог прямо поступить в киотский университет Рокумэйкан[✱]Рокумэйкан (鹿鳴館, «Deer-cry Hall») — большой двухэтажный дом в Токио, построенный в 1883 году и ставший одним из символов вестернизации Японии. Было снесено в 1941 году во время подъёма национализма и отторжения западной культуры..

— И всё равно это хорошо. Не важно, как тебе пришлось вывихнуться наизнанку…

— Вывернуться[✱]Игра слов: 捻挫 (nenza, «растяжение») — 頓挫 (tonza, «неудача»)..

— Не важно, как тебе пришлось вывернуться наизнанку, вступительные экзамены в ЕР3 — достойная преграда на жизненном пути. Тебе стоило бы чуть больше гордиться своими достижениями.

Вступительные экзамены в программу ЕР3 воистину были необычайно сложны. И хотя в рекомендациях к поступлению даже было сказано «Нет никаких преимуществ. Это не обеспечит вашего будущего. Мы предлагаем лишь обстановку, в которой можно насытить свою жажду познания», всё же на прохождение теста собрались лучшие умы со всего света. Так что да, можно было бы хвастаться уже самим фактом прохождения теста.

Но.

Я не закончил программу.

— Всё это бессмысленно, если бросать на полпути. Финальный результат — вот что ценится в этом мире.

— Вообще-то, думается мне, что всё в этом мире считается результатом. Или ты из тех, кто считает, что гений есть гений, потому что он гений? — В её голосе слышался лёгкий оттенок сарказма. — Гений не роза. В Японии нередко встретишь людей, гордящихся уже тем, что попытались, правда же? «Я перетерпел столько трудностей», говорят они. Говорят, что уже сама попытка является хорошим результатом. Достойная точка зрения. Говорить «я неплохо поработал» — прекрасное завершение для всего. У меня большие проблемы с людом, который говорит: «Я бы сделал это, если бы захотел», или «Я не мог этого сделать, потому что просто не пытался», или «Я сказал, что могу это сделать, но не значит, что я буду». Это так ужасно. В этом мире встречаются всякие люди, а?

— Я не пытался, потому что не мог этого сделать.

— Хм, хе-хе, знаешь, а в тебе есть что-то от уставшего от жизни.

— Вероятно, это просто скромность.

— Именно!

Правый уголок её губ приподнялся в полуулыбке, затем она достала пачку сигарет из кармана. Изящным, плавным движением она поднесла одну ко рту и закурила.

— Ох, вы курите? Я удивлён.

— А ты из тех, кому не нравятся курящие женщины?

— Ну, нет, не только женщины. Курение вредит здоровью, знаете ли.

— Здоровье вредит курению, знаешь ли, — резко ответила она, медленно выдохнув дым. Я подумал, что это острота Одной из Семи, но она смущённо улыбнулась. — Глупый аргумент, да? На обращай внимания, мне бы не хотелось, чтобы ты начал думать, что я такой вот человек… Может, сменим тему? Знаешь, я была в Японии до самого конца старшей школы.

— Правда? Что за школа?

— Самая обычная окружная старшая школа. Не особенно-то и известная. В то время я состояла в женском клубе по карате. Тогда он мне совсем не нравился, но сейчас мне кажется, что это было забавно. Ох, это навевает воспоминания… Прошло уже больше десяти лет… Юбки тогда были вот такой вот длины. Оценки у меня были не самые лучшие, но всё было прекрасно с английским и математикой. Вот почему я попала в иностранный университет. Семья была категорически против, но я поступила по-своему. В конце концов, разве не говорят, что «если любишь кого-то — подожги»?

— Нет.

— В любом случае, всё было так, и я в конце концов сбежала из дому и сама переехала в Америку. Чертовски сложный шаг для кого-то вроде тогдашней меня.

И так вот она попала в Семь Дураков.

Наверное, с Золушкой было то же самое.

— Так вам нравится математика. Я таки и думал.

— Ну, видишь ли, мне она не не нравится. В старшей школе мне нравилось, что в ней всегда есть один конкретный ответ, никаких неясных составляющих, так что только математикой я и занималась. Мне нравились ясно очерченные вещи. Но в колледже, в системе ЕР3, ко мне пришло понимание, что не обязательно в этом дело. Это как в сёги или шахматах. Тебе нужно поставить мат, но существует бесконечное число путей его достижения. Я чувствовала себя так, будто меня надули.

— Словно возлюбленный показал вам незнакомую свою сторону?

Она рассмеялась, словно говоря: «Романтичная мысль, но не совсем так».

— Но в то же время я была немного тронута. В старшей школе я пришла к заключению, что математика никогда не пригодится мне в реальной жизни, но в действительности бывают случаи, когда тебе приходится решать кубические уравнения и тому подобное. Факториалы постоянно используются в повседневности. Я была тронута этим фактом.

— Я понимаю, — кивнул я.

Я и правда понимал.

Она удовлетворённо улыбнулась.

— А ты тоже человек математики? В среднем, мужчины более предрасположены к математике, нежели женщины. Из-за того, как работают их мозги.

— Вот как?

— Ну, так говорит статистика.

— Как по мне, эта статистика собрана сексистами.

К тому же, статистические данные весьма ненадёжны. Если бросить кубик сотню раз, и каждый раз на нём выпадает шестёрка, это не обязательно значит, что шестёрка выпадет и в сто первый. Я сказал свою мысль вслух, но она опротестовала.

— Если на кубике сто раз подряд выпадает шестёрка, то это кубик, на котором выпадают только шестёрки. Слишком значительное отличие нельзя считать совпадением или выпадением из выборки. Но статистика по мужчинам и женщинам тоже вещь такого рода, впрочем. Хе-хе-хе, так значит, ты феминист? Или ты только со мной так мягок? Ну, к сожалению, я — не феминистка. От разговоров о расширении прав и свобод женщин меня просто тошнит. В смысле, ну. Очевидно же, что они говорят какой-то абсурд. Будь уверен, это мужской мир, но нам необходимо не равноправие полов, а равные возможности применения наших способностей. Мужчины и женщины так разнятся, что их можно назвать чуть ли не генетически разделёнными существами. Так что я считаю, что в жизни они имеют различные роли. Конечно же, всё это работает при крупном допущении, что твоя роль и то, чего ты желаешь, не совпадают, а также при малом допущении, что если бы тебе пришлось выбирать что-то из этих двух, ты бы выбрал то, что ты желаешь. Ах, и, быть может, при допущении среднего размера, что ты можешь сперва делать то, что ты желаешь. Но говорить, что ты не можешь ничего — это просто удобная отмазка, как по мне.

— Есть ещё фактор окружения.

— Окружения, а? Но был ли такой век, когда женщине запрещали писать, запрещали лепить фигуры? Из-за нынешних тенденций я всё больше склонна симпатизировать мужчинам. Мне кажется, их точка зрения ближе к моей, и всё же, вплоть до наших дней абсолютно все рабочие места были безраздельным царством мужчин, так? Неудивительно, что они разозлились, когда женщины попытались влезть.

— Они лишь отстаивают неправоту. Весьма неудачно для мужчин, — интересно, почему мне пришлось принять феминистскую точку зрения?

— Хмм… — она кивнула. — Может, ты и прав. Я точно не знаю. Но я могу понять и то, почему женщины злятся на мужчин. Несмотря на то, что они всего лишь играют свои роли, а мы играем свои, они всё равно похваляются собой, начинают важничать. Неудивительно, что женщины злятся. До тех пор, пока они не ввязывают в это меня. Думаю, чего я на самом деле хочу от феминистов, это чтобы они делали свои дела подальше от меня. Как бы то ни было, женщины по своей сути существа весьма скучной породы. Прямо как вы, мужчины. Хмм, если подумать, в системе ЕР3 мужчин тоже было больше, чем женщин. Из Семи дураков пятеро — мужчины.

— Возрастающая отдача, да?

— А? — она казалась захваченной врасплох. — Боюсь, я не знаю, что это. Это что, какая-то диета?

— Это как Betamax[✱]Старый формат видеокассет, разработанный компанией Sony в 1975 году. Продажи кассет начали падать уже в конце 80-х, а в 2002 году Sony прекратила выпуск записывающих устройств. В 2016 году кассеты также сняты с производства. проиграла VHS.

— А, ты про это смещение, что случается в экономике? Верно, чтобы вернуть к равновесию однажды смещённый в сторону мужчин мир, придётся перетерпеть множество трудностей. Ну правда, не было бы совсем никаких проблем, если бы мужчины и женщины не завидовали всё время друг другу. Но никто этого не понимает, так ведь? И они продолжают утверждать, что нет никакой разницы между разделением и дискриминацией.

— Знаете, Аканэ-сан, когда вы так говорите, всё это звучит весьма убедительно. Полагаю, вам и самой пришлось перетерпеть множество трудностей когда-то.

— Никогда, — категорически отрезала она. — Я всегда прилагаю лишь небольшое усилие.

Это некорректное утверждение.

Вдруг я вспомнил, что я хотел кое-что узнать с тех пор, как узнал о существовании в системе ЕР3 Семи Дураков.

— Скажите, кто самый умный в системе ЕР3?

Или иными словами, кто самый умный человек на всей планете? Аканэ-сан после небольшого раздумья ответила:

— Номер два — это фрейлейн Лав.

— А номер один?

— Да ладно тебе, парень, думаешь, я буду перечислять всех?

Ау.

— Ладно‐ладно, шучу. Хмм, если серьёзно, то человек, которого я уважаю больше всех, иными словами, тот, кого я ставлю превыше себя и всех остальных — это, пожалуй, ассистент-профессор Хьюлетт. Для меня он точно номер один.

Практически непередаваемо совершенный, он — единственный величайший ум прошлого, а быть может, и этого столетия. Первый и, вероятно, последний человек, усвоивший школьную программу, когда ему не было и десяти. Получив от президента иммунитет от уголовной ответственности, он направил силы своего всепревосходящего мозга на благо страны.

Если для меня Аканэ‑сан была подобна богу, то ассистент-профессор Хьюлетт был самой тканью мироздания.

— Если бы он был женщиной, наверное, он изменил бы историю, — произнесла она, глядя куда-то вдаль. Какое любопытное выражение восхищения.

— Простите за ожидание! — в самый подходящий момент в дверях показалась Хикари‑сан с тележкой, нагруженной моим завтраком. Опытными руками она поставила передо мной тарелки, сопроводив их ножом с вилкой по бокам. — Пожалуйста, наслаждайтесь, — поклонилась она с лучезарной улыбкой, и снова куда-то ушла. Похоже, у неё ещё много работы.

Девять кусочков жареных в масле шариков ризотто на листьях зелёного салата. Рыбный суп, овощной салат и сэндвич из итальянского хлеба. И кофе.

— Эта Сасироно-сан — просто нечто, а?.. — пробормотала Аканэ‑сан, разглядывая мой завтрак.

Сасироно Яёй.

Она заправляла кухней особняка, но она не была наёмной работницей. В действительности она была одной из приглашённых на остров гениев. Она не покидала острова уже больше года и среди всех гениев она была тут дольше всех. Безо всяких сомнений, многие из высоких гостей приезжали на остров в надежде попробовать её еду.

Формально её специальностью была западная кухня, но она могла равно умело готовить и другие блюда, будь они из японской, китайской или какой хотите кухни. Она была лучшим поваром, о ней в кулинарном мире слышал каждый, или, во всяком случае, так о ней говорили. Что до меня, то в кулинарии я так же несведущ, как в науке и искусстве, так что о Яёй‑сан я узнал только по прибытии на остров, но, имея возможность пробовать её блюда трижды в день, плюс всякие перекусы в перерыве, — даже я познал её необычайное кулинарное мастерство.

Типичный визуальный образ, сопровождающий имя «Яёй» — это либо заносчивая всезнайка, или отважная коротышка, но эта Яёй‑сан не походила ни под то, ни под другое описание. Она была шумной, деятельной девушкой с короткими волосами. По её вежливым манерам можно было сказать, что она не заносчива, хоть её и звали гением. И она, пожалуй, была единственным разумным человеком на всём острове помимо меня. Более того, она была на втором месте в списке наиболее милых людей. Кстати говоря, на первом месте была Хикари‑сан. Эх, просто болтовня.

Говорили, что у Яёй‑сан есть какая-то сила, что позволяет ей готовить пищу лучше всех остальных поваров, но что это за сила? Мне было любопытно, но это любопытство мне ещё предстояло удовлетворить. Большую часть дня она проводила на кухне (можно назвать это замкнутостью), так что возможностей поговорить с ней было мало.

Я заметил, что Аканэ-сан глазами поедает мои шарики ризотто. После мгновений моего молчания, она перевела взгляд на меня. Что‑то в её глазах отличалось от того, что было ранее. Словно у хищника, вышедшего на охоту.

— Ты когда-нибудь слышал, что люди изначально не могли опознавать числа больше семи?

— Ну, я…

Видимо, все числа больше семи считались за «много». Также я слышал во время обучения, что это основная причина, по которой количество «Дураков» было ограничено цифрой семь.

— И, если мы объективно посмотрим на это, если девять твоих шариков ризотто превратятся в восемь, не думаю, что это будет большой потерей.

— И?

— Ты умный парень, м? Хорошая пара для Кунагисы.

— Между нами не такие отношения.

— Не меняй темы разговора. Ты пытаешь заставить меня раболепствовать перед тобой? Ладно. Шарики ризотто Сасироно‑сан просто великолепны, так что дай мне один. Доволен?

Я молча подвинул тарелку с шариками к ней.

Аканэ-сан принялась ликующе уплетать шарики ризотто, один за другим. В мгновение ока их не стало. Видимо, под «одним» она понимала «одну тарелку».

Ну, в любом случае, я никогда не любил много есть с утра. Предполагалось, что я должен поесть и за Кунагису, но это было слишком жестоко с её стороны — оставлять это на меня.

Переключив каналы, я перешёл к сэндвичу и салату. Чтобы не быть слишком общим, он был хорош. Если бы, скажем, это было единственное доступное блюдо на острове (и было бы абсолютно бесплатным, не меньше), никакой бы гений не отказался. Удивительно, но, похоже, что и Аканэ‑сан оказалась с остальными в одной телеге.

— А теперь вернёмся к теме, которую ты так ловко избегаешь, — сказала она, вытирая губы салфеткой. — Если у вас «не такие отношения», то какие же они? Если бы вы были просто друзьями, вы бы ни за что не попали на этот остров вместе. Тебе нужно позаботиться об учёбе.

Действительно, приехав на этот остров, я пропустил все дни учёбы, начиная со дня церемонии поступления. Вообще-то я и церемонию поступления пропустил. Другими словами, ну, да.

— Мы познакомились ещё до того, как я принял участие в программе. Так что у нас был перерыв в общении в пять лет.

— Ммм, а когда ты вернулся, она превратилась в кибертеррористку, а? Какая убогая сказочка.

В самом деле.

Я понимал, к чему всё идёт, ещё когда нам было по тринадцать лет. Однако, после воссоединения спустя пять лет моего обучения за границей, я был, честно говоря, удивлён, как мало всё изменилось со старых дней. Любой был бы удивлён, вернись он вдруг в пору раннего отрочества. Конечно, это лишь то, что казалось. В действительности, она стала намного больше похожа на человека как личность.

Наши отношения.

На этот откровенно заданный вопрос сложно было ответить.

Кунагиса нуждалась во мне — вот лишь что я знал. Однако, это не обязательно должен был быть я. Было необычайно сложно объяснить окружавшие нас обстоятельства. Для этого мне придётся объяснить подробности о самой Кунагисе, а я не горел желанием это делать.

— Хмм, — кивнула Аканэ-сан. — Я не так много говорила с Кунагисой‑тян, но мне кажется, что у неё слишком много недостатков для проживания повседневной жизни… Хм, думаю, не стоило говорить «недостатков». Я не хочу сказать, что она дефектная, нет. Но то, на что она обращает внимание… Перекошено. Она напоминает мне о моём знакомом, у которого ребёнок был савант.

Савант… По-французски это означает «человек, наделённый мудростью». Я знал, что Кунагису тоже называли савантом. Возможно, я знал о ней слишком много.

— Так что, возможно, ей просто нужно, чтобы кто-то вроде тебя присматривал за ней. В этом нет никаких сомнений. Но что я хочу сказать, что ты думаешь обо всём этом?

У меня не было ответа.

— Похоже, у вас двоих что-то вроде созависимого существования, — продолжила Аканэ-сан.

— Созависимого существования?

Она наклонила голову, словно говоря: «Не знаешь такого слова?»

— Признак зависимости, воздействующей на человеческие отношения. Ну, к примеру, представим себе алкоголика, лечащегося от своей зависимости, за ним кто-то ухаживает. Алкоголику нужен ухаживающий, а ухаживающий преданно исполняет свои обязанности. Но когда преданность переходит все границы, это признак созависимости. Они пьянеют от служения. У влюблённых парочек проявляется мягкая форма этого. Не нужно и говорить, что это не хорошо. В итоге только теряете друг друга. Я не хочу сказать, что у вас двоих всё именно так, но, быть может, вам надо постеречься.

— Обязательно.

— Мало столь же бессмысленных вещей, как продление испортившихся взаимоотношений. И всё же, перед талантом Кунагисы‑тян я не могу испытывать ничего, кроме благоговейного трепета. Даже в ЕР3 пользуются программами, написанными ею. Ну, или скорее, написанными ими. Но я и представить себе не могла, что встречусь с Кунагисой‑тян в таком месте.

— Почему вы вообще на этом острове?

Не похоже, что у Семи Дураков самое свободное в мире расписание.

— Без особых причин, — ответила она после нескольких мгновений тишины. Это был удивительно резкий ответ, так что он меня немного взволновал. — Но что важнее, даже если ты не самый лучший игрок, ты, по крайней мере, знаешь правила сёги и шахмат, так? Почему бы нам не сыграть партию-другую, пока мы будем предаваться воспоминаниям о ЕР3?

— Конечно.

Партия в сёги с одной из Семи Дураков.

Звучит интересно.

— Но только не в слепые. Моя память славится своей короткостью, — не самая лучшая репутация, как я бы сказал. — Если сменим дислокацию, я за.

— У меня в комнате есть доска. Первая вещь, что я купила по возвращению в Японию. Хмм, вообще-то, у меня есть ещё пара дел этим утром. Может, после полудня?

— Можно и… Ах, подождите, я не могу. У меня уже есть дело.

— О? Встречаешься с Кунагисой‑тян, или вроде того, а? Ну, если дело в этом, что же остаётся.

— Нет, с Канами-сан.

Буууммм.

Выражение лица Аканэ-сан необычно помрачнело.

Чёрт подери, я забыл. Когда я только приехал на остров, Хикари‑сан была весьма любезна и сказала мне, что у Аканэ‑сан и Канами‑сан чрезвычайно плохие отношения, но из-за моей славящейся своей короткостью памяти я забыл.

— Хмф. Мы с тобой друзья, так что дам тебе небольшой совет. Не следует тебе сближаться с людьми, занимающимся таким пошлым делом. Опускать себя так низко — это глупо, знаешь ли.

— Аканэ-сан, вы сильно ненавидите Канами‑сан, так?

— Нет. Мне нет никаких причин испытывать чувства любви или нелюбви по отношению к этой женщине. Но художники — воистину самое презренное племя. Хмф, правда! — Она ударила рукой по столу. — Нет ничего, к чему моя ненависть была бы сильнее, чем ненависть к художникам. Самое низшее племя во вселенной. В сравнении с ними воры и насильники просто праведники. Всё, что они делают — лишь размазывают кисточкой капли краски по чему-нибудь, и уже думают, что они чертовски велики. Немного красного, немного синего, и — вуаля! — у нас «шедевр»! Ха! Да любой так может!

Она словно бы превратилась в другого человека. Это было столь неожиданное превращение, что мне почти стало любопытно, не украл ли у неё когда-то какой-нибудь художник документы с результатами исследований, или что‑то вроде.

— Ах, прости, — сказала она, вернувшись в своё обычное состояние, после того, как заметила моё застывшее выражение лица. — Думаю, меня занесло. Не то чтобы я хотела забрать свои слова назад, но я знаю, как невесело слушать чьи-то жалобы. Я думаю, мне нужно успокоиться, — скороговоркой сказала она, затем допила остатки моего кофе и направилась к двери. Казалось, она жалела, что позволила себе потерять голову, пусть и не собиралась отказываться от сказанного.

Когда я остался в одиночестве, я вздохнул.

Ох, как же я перенервничал. Я вообще не привык поддерживать беседу с людьми, не говоря уже о таких, как Сонояма Аканэ из Семи дураков ЕР3. Несладко, да?

Ну, не считая грубого промаха в самом конце, разговор наш вышел много более естественным, чем я мог себе представить, так что, думаю, я должен быть доволен. И, быть может, в один из четырёх оставшихся дней мы всё же сыграю с ней в сёги.

Я ещё раз вздохнул, но времени клевать носом у меня не было. Я решил ещё раз зайти к Кунагисе после того, как позавтракаю, но секундой позже, широко зевая, в комнату вошла Маки‑сан. Её уличная одежда в сочетании с высоким хвостом создавала впечатление, что она приехала на остров как на отпуск.

— Ба бая бая бая бая баах, — радостно напевала она, пока шла к столу.

Она села рядом со мной.

— Доброе утро.

— Привет.

— Нет-нет-нет, надо говорить «доброе утро», если ты приветствуешь кого-то утром. Ах, подожди-ка, уже не утро? Ты на ногах с шести утра, так что для тебя уже давно день, ух. А у меня вот необычайно низкое кровяное давление, так что я не могу быть как ты, — сказала она, ещё раз широко зевнув.

Я выдал обыкновенное комбо из кивка и «угу». Не было смысла спрашивать, откуда она узнала, во сколько я встал. Я снова занервничал, в этот раз иначе, чем в присутствии Аканэ‑сан.

Химэна Маки-сан.

Конечно, она была тут не просто так, не просто прогуливалась. Была весомая причина, по которой она была на этом острове.

Профессией Маки-сан было предсказание будущего. Как Канами‑сан была гениальной художницей, а Аканэ‑сан была гением от науки, Маки‑сан была известна как гениальная предсказательница будущего.

«Постойте-ка, это что, настоящая способность?» — подумал я про себя.

Но и без того я не был большим фанатом Маки-сан.

У нас с ней сложилось плохое первое впечатление друг о друге.

— Вы предсказательница? Я раньше таких не встречал. Ну и как выглядит моё будущее?

Не то чтобы мне действительно было важно знать свою судьбу. Просто я подумал, раз она предсказательница, то это было допустимое высказывание. Обычно люди радуются, когда разговор заходит на тему, в которой они разбираются. Как однажды сказал Черчилль: «Я хочу говорить о том, что я знаю, но люди меня вечно спрашивают о том, о чём я понятия не имею». Я не хотел быть одним из этих «людей».

Хотя это просто оправдание.

Но, услышав мой вопрос, Маки‑сан презрительно усмехнулась и сказала: «Ну, скажи мне день, месяц и год своего рождения, скажи мне тип твоей крови и как зовут твоего любимого актёра». Я ответил, в то же время удивляясь, какое отношение может иметь имя моего любимого актёра к моему будущему, не говоря уж о типе крови или дате рождения. В любом случае, я забыл, какого типа у меня кровь, и я знал не очень много актёров, так что пришлось что-то придумать.

— Хорошо, ясно. Ну тогда, возьми это. — Маки-сан достала из кармана и протянула мне клочок бумаги, а затем она ушла.

Я развернул бумагу с предсказанием и осмотрел его. На ней шрифтом «минтё» были написаны дата моего рождения, тип крови и имя актёра, которые я только что ей назвал.

— Это какая-то уловка, так ведь?

После того случая я пошёл спросить мнения Кунагисы. «Мне кажется, что это какой-то фокус, где в кармане спрятана куча клочков бумаги со случайными цифрами, или типа того», — сказал я.

— Ммм-ммм, — Кунагиса покачала головой. — Не может быть. Это могло бы сработать с игральными картами, но с вещами такого плана заготовок должно быть слишком много. К тому же, тогда она наблюдала бы за тобой заранее. Не похоже, что она смогла бы угадать, что ты соврёшь насчёт имени своего любимого актёра и типа крови.

А затем Кунагиса прочитала мне лекцию о Химэне Маки. Похоже, что хотя такие необразованные ребята, как я, ничего о ней не знали, она была широко известна в кругах предсказателей судьбы. Она не занималась псевдотерапевтическим «холодным чтением» в стиле печатаемых в журналах гороскопов; её умения были направлены на рекомендации крупным корпорациями и политикам, она никогда не делала из предсказаний шоу.

Химэна Маки. Мастер предсказаний судьбы.

— Также известна как мастер саморекламы.

Кунагиса думала о ней то же самое, похоже.

Её коронная фраза о себе — «телепат, ведающий прошлое и будущее, людей, мир и всё в нём».

— Что такое телепат?

— У неё сверхспособности, — равнодушно ответила она. — Экстрасенсорное восприятие.

— А-а?

— Экстрасенсорное восприятие. Сверхспособности разделяются на экстрасенсорные и психокинетические. Маки сан — экстрасенс. Ретропознание, предпознание, телепатия. Ретропознание означает, что она может видеть прошлое. Предпознание — знание будущего. Телепатия позволяет читать твой разум.

— Подожди минутку, я не успеваю. Погоди. Маки-сан ведь предсказатель судьбы, так?

— По профессии, да. Использует свои особые способности. И всё. Умение быстро бегать — это ведь не профессия, так? А атлет — да. Умение делать всякие штуки своими руками — не профессия. Рукодел — да. Особые способности — это просто способности, но предсказание судьбы — это профессия.

— Ах… — я кивнул. — Так значит, Маки-сан…

— Ага. Она читает твои мысли заранее, даже до того, как она задаст тебе вопросы. — На её лице вспыхнула яркая улыбка.

— Сверхспособности, надо же, — бормотал я так тихо, чтобы сидевшая рядом со мной Маки-сан меня не услышала. Я вспомнил наш разговор с Кунагисой. Её объяснение выглядело вполне убедительным, конечно, но…

Теперь, когда я сижу перед этой заспанной женщиной с отсутствующим взглядом, действительно сложно вообразить, что она предсказательница. Она больше похожа на засоню с низким кровяным давлением.

— Я сказала тебе, что я предсказатель судьбы, но ты всё равно выглядишь неудовлетворённо, — сказала она, вдруг направив на меня взгляд. Похоже, она решила приставать ко мне понемногу ещё при первой нашей встрече. — Наверное, ты хотел бы, чтобы я бродила туда-сюда в чёрном балахоне и с хрустальным шаром. Может, мне рассказать тебе путаным таинственным языком о грозящей тебе неминуемой гибели? Ты всё оцениваешь по одёжке, так что ли?

— Думаю, не в этом дело.

— Да уж, могу поспорить. Я знаю всё об этом, — ответила она, потрясая руками. — Ну, не важно. Всё равно ты не имеешь значения.

— Я не имею значения?

— Ага. Ты японский представитель вещей, не имеющих значения.

Другими словами, наименее значимый парень в Японии. Ужасно слышать такое.

— Но я дам тебе совет от всей глубины моего сердца. Твоё мнение обо мне не соответствует истине. И это не всё. То, что ты думаешь об обитателях этого острова — тоже не соответствует истине. В том числе о Кунагисе-тян. Что важнее, похоже, что ты намерено подгоняешь свои убеждения, когда разговариваешь с другими людьми. Несомненно, это очень удобный способ жить, но не назвала бы его мудрым, — выпалила она, словно ещё раз широко зевая. В последние два дня я подвергался угнетениям с её стороны каждый раз, как мы встречались. И я не могу сказать, что она была далека от истины. Её замечания были столь точны, что я засомневался, а вдруг она и правда использует телепатию.

По правде говоря, она меня пугает.

— Ох, ну прости, что пугаю тебя. Сказав это, она унеслась в сторону кухни, по-видимому, за своим завтраком.