2

Совру, если скажу, что знал много о фонде Акагами. Определённо, это не самая разрекламированная в мире организация. К тому же, поскольку они работали в основном в регионе Канто, тот, кто как я, родился в Кобе, вырос в Хьюстоне, штат Техас и жил в Киото, тот вряд ли будет многое о нём знать.

Попросту говоря, особняк Акагами был легендарным наследием магнатов. Занимались они, должно быть, каким-то таким делом или работали по такой системе, от которой деньги появлялись сами собой. Не уверен, что дела обстояли именно так, но как бы то ни было, одно было точно: фонд Акагами в деньгах не нуждался.

Фонд Акагами обладал недвижимостью не только в Японии, но и по всему миру; в том числе его собственностью был и остров Мокрого вороньего крыла. А хозяйкой особняка в западном стиле, стоявшего в самом центре этого острова, была никто иная, как Акагами Ириа.

Как можно догадаться по её имени, Ириа имела отношение к главе фонда Акагами — вообще-то, она была его внучкой. Она принцесса по крови и по духу, перед которой никакое самое раболепное поклонение не было слишком раболепным. В последнее время она унаследовала огромное множество многочисленных богатств и невообразимой власти и командовала многочисленными подчинёнными. Но затем сам глава Фонда полностью отстранил её от дел. Так что, вероятнее, действительно это было лучше описать в прошедшем времени.

Отстранил.

Я не знаю, за что она заслужила такое, должно быть, за что-то значительное.

Предположительно, она была безвременно изгнана из семьи пять лет назад, в возрасте шестнадцати лет. Тогда глава семьи оставил ей немного денег «на проживание» (что всё же было невообразимой суммой для обычного парня вроде меня) и этот остров посреди Японского Моря.

Другими словами, её изгнали.

Может, в наши дни такое покажется слишком несовременным. Но я далёк от того, чтобы вмешиваться в то, как другие люди ведут дела. Особенно, если эти люди происходят из могущественной организации и являются чуть ли не миром в себе.

Как бы то ни было, последние пять лет Ириа провела здесь со своими служанками, ни разу не покинув острова. Пять лет на этом забытом богом островке в центре ничто, без развлечений, без ничего. В определённом смысле, такая жизнь была адом, хотя, могу предположить, что, в ином смысле, она могла сойти и за рай.

Но было ли Ириа одиноко или скучно? Действительно, можно предположить, что Кунагису пригласили на остров с целью развеять скуку Ирии. Но не только Кунагису. Без преувеличений можно сказать, что то же касается и Акане-сан, Маки-сан, Яёй-сан и Канами-сан — что их пригласили сюда с той же целью.

Ну, ладно, может, с небольшим преувеличением.

Так что Ириа-сан, которой запрещено покидать остров, решила:

— Ну, раз такое дело, — и пригласила к себе в качестве гостей самых выдающихся в мире личностей.

Так, если «выдающиеся личности» звучит немного странно, позвольте описать всё немного иначе. Ириа решила пригласить в свой особняк так называемых «гениев». Затея была проста: «если я не могу прийти к ним, пусть они придут ко мне».

И известные, и безвестные, все, у кого был гениальный талант или изумительный навык, призывались Ирией-сан один за другим. И, конечно же, все расходы, в том числе на жильё, оплачивались ей. Фактически, посетителям острова часто просто давали деньги, так что для них это была абсолютно беспроигрышная ситуация.

Мне кажется, Ириа стремилась воссоздать образ древнегреческого салона, собирая всех этих мастеров и гениев и развлекаясь с ними и, таким образом, живя плодовитой жизнью. Правда, может, это и не самая обычная идея, но да, было в ней что-то такое удивительное. Кроме особняка и леса, казалось, на остове больше ничего не было — почти что необитаемый остров. Для всех этих уставших от жизни талантливых мужчин и женщин, нуждавшихся в отдыхе и телом и душой, остров был идеальным местом. И поэтому затея Ирии-сан имела ошеломительный успех.

Ну да ладно.

Бесцельно прогуливаясь по этому пустому острову, наслаждаясь лесом, у чрезвычайно отдалённой сакуры я неожиданно наткнулся на Синъя-сана.

—О, эм, это… — сказал Синъя-сан, помахав приветственно рукой. — А ты вроде ранняя пташка, а? Как там тебя-сан? Прости, у меня плохая память, понимаешь?

Он был на добрых десять сантиметров выше меня, и одет был в намного лучшую, чем у меня, одежду. Он имел скромный вид, его речи были скромными, впрочем, как и его одежда и поза, но был ли сам Синъя-сан скромным или нет, я сказать не мог. Я не умею судить о людях только по их внешности, и не мне давать о них заключения всего после нескольких дней знакомства.

— Не думаю, что вообще представлялся, — пожал я плечами. — Я просто свита Кунагисы Томо. Свите иметь имя необязательно, верно?

— Ужасно скромно с твоей стороны. Впрочем, такое на этом острове совсем неудивительно. Но говоря о свите, полагаю, тут мы с тобой похожи, — сказал Синъя-сан и улыбнулся.

Да, Синъя-сан, как и я, был не более чем сопутствующим. Возможно, и не стоит уже этого говорить, но я бродил по этому острову не потому, что был каким-либо гением. Гением тут была Кунагиса Томо, а я — не более чем её сопровождающим. Если бы она не сказала мне: «И-тян, похоже, что я поеду на какой-то остров, поехали со мной, ладно?» — прямо сейчас я был бы в Киото, в своей комнатушке на четыре татами, и готовился к школе.

Этот вопрос без сомнений: главным персонажем была здесь Кунагиса Томо. Давайте договоримся об этом.

Так, а что до той, кого сопровождал Синъя-сан. Ну, она как раз была под сакурой. Своими задумчивыми, легкомысленными глазами, она взирала на дрожащие лепестки сакуры.

У неё были голубые глаза и волосы цвета золота. Её платье бледного цвета было словно из какого-то французского фильма, его подчёркивали ослепительные драгоценности. Одно её ожерелье или браслеты, похоже, стоили дороже, чем мои органы. Даже если я себя продам всё своё тело по кусочкам, и то вряд ли смогу за них заплатить.

Ибуки Канами. Одна из гениев.

Предположительно, с самого рождения у неё проблемы с ногами, так что она прикована к креслу-каталке. Таким образом, ухаживающий за ней Синъя-сан последовал за ней в её путешествии. А ещё, как я слышал, ещё с два года назад она была абсолютно слепа. Голубой цвет её глаз не служил признаком иностранной крови.

Канами-сан — художник.

Даже я, не знающий ничего абсолютно в этой области, слыхивал о ней. Она заслужила славу художника, обладающего неединым стилем. Никогда не видел её картин, но, думаю, может, она так пристально разглядывала цветение сакуры, чтобы позже запечатлеть его на холсте.

— Чем она занята?

— Как видишь, наблюдает за цветением сакуры. Лепестки начнут опадать совсем уже скоро, а она так любит это «время за мгновение до смерти», так сказать, мимолётные моменты жизни.

Деревья на этом острове были самыми обычными, но было тут одно вишнёвое дерево. Выглядело довольно старым, и то, что это была единственная вишня на весь остров, было просто ненормальным. Вероятнее всего, Ириа-сан посадила его здесь.

— Ну, как говорят, «тела усопших покоятся под сакурой»[✱]Цитата из романа японского писателя Мотодзико Кадзи «Под деревом сакуры» (櫻の樹の下には, Sakura no ki no shita ni ha).?

— Ужасно!

Упс.

Я просто пытался поддержать разговор, а вместо этого внезапно его закончил. Конечно, это очень ужасно.

— Шучу, — рассмеялся Синъя-сан. — Лично я думаю, что в той легенде было бы больше смысла, будь она о сливе. Но тогда, думаю, это была бы не легенда, а миф? Хахаха. Кстати говоря, парень, уже обвыклись на острове? Вы тут уже третий день, верно? Эм, так как долго вы будете тут?

— С неделю. Так что есть ещё несколько дней.

— Ммм, это нехорошо, — сказал он таинственным тоном.

— Что — нехорошо?

— Ну, я просто слышал, что любимец Ирии-сан приедет сюда через неделю. Но если вы уедете через четыре дня, вы разминётесь. Вот что нехорошо.

— А, понятно, — кивнул я и подумал над ситуацией.

«Любимец» Ирии-сан.

Другими словами, гений среди гениев.

— Повар, предсказатель, учёный, художник и инженер. Что же дальше?

— Ну, сам не слышал ничего конкретного, но, похоже, что, этот человек способен практически на всё. Не «специалист», а «генералист», универсал. Хикари-сан говорит, что ум его остёр, знания велики, а реакция молниеносна.

Хмм. И ещё один совершенно потрясающий человек. Положим, что это просто какой-то слишком чрезмерный слух. Тогда сам факт того, что этот слух существовал, выделял этого гения над общим уровнем. Совру, если скажу, что не был заинтригован.

— Я считаю, что встреча с таким человеком не повредит. Что скажешь, как насчёт продлить сроки вашего пребывания? Я не думаю, что Ириа-сан вдруг вам откажет, скорее, наоборот.

— Звучит заманчиво и всё такое, но… — наверное, я выглядел менее чем заинтересованно. — Честно говоря, на этом острове немного душновато. В смысле, такому простому парню, как я.

Синъя-сан горласто загоготал.

— Ну-ка. Ну-ка, ну-ка, ну-ка, что такое, парень? Вот оно как? Уже ли Канами‑сан, Аканэ‑сан и остальные создают у тебя комплекс, а?

Комплекс. Хоть это и не то, что можно было так грубо заявлять, чувствовал я как раз нечто подобное. Синъя‑сан мягко похлопал меня по плечу.

— Нет причин чувствовать себя настолько ниже, правда? Давай держаться друг друга, брат! Даже если Канами-сан… — Канами-сан из тени сакуры бросила на нас взгляд. — Даже если Аканэ‑сан, Яёй‑сан или даже Кунагиса‑тян будут играть с нами двумя в камень-ножницы-бумагу, выигрывать они будут лишь один раз из трёх. Ну, думаю, Маки-сан стала бы исключением, но всё же.

— Довольно грубо так говорить.

Не говоря уж о том, что Синъя‑сан и своего нанимателя записал со всеми остальными. Не думаю, что они готовы горло друг другу перегрызть, но, может, они и не были самыми лучшими друзьями…

— Талант — не такая уж важная вещь. По правде, я, к примеру, рад, что у меня их нет. Не стоит оно того.

— Что так?

— Если у тебя есть талант, нужно прилагать все усилия. Быть обычным легко. Как по мне, ни в чём не превосходить — это уже преимущество, — произнёс Синъя‑сан с бесстыдной ухмылкой. — Думаю, мы отошли от темы. Как бы то ни было, думаю, что было бы неплохо, если бы вы подольше тут остались, если тебя интересует моё мнение. И да, вдруг этот «генералист» сможет выиграть у нас в камень-ножницы-бумагу все три раза из трёх?

— Ну, я поговорю об этом с Кунагисой. Едва ли правильно свите самой решать такие вопросы?

— Думаю, так. Ты похож на меня, — сказал он, глядя мне в глаза.

Его взгляд привёл меня в замешательство. От него возникло то чувство неудобства, какое бывает, когда за тобой наблюдают.

— Мы с вами? Похожи? В смысле? В каком плане?

— Не радуйся ты так. В частности, ты практически идентичен мне в мысли, что ты сам являешься частью мира.

Похоже, не имея больше намерения объясняться дальше, он отвёл взгляд и оглянулся на Канами-сан. Как и ожидалось, Канами-сан всё ещё в полном сосредоточении любовалась сакурой. Её выделял какой-то дух, словно то место было отделено от всего остального мира. Она казалась чем-то недостижимым, священным даже.

— А Канами-сан рисует даже когда приехала сюда?

— Ну, скорее, она приехала на остров как раз порисовать. Это всё, чем она занимается, в конце концов. Думаю, можно сказать, что она живёт, чтобы рисовать. Ты в это веришь? — сказал он с ноткой огорчения, но если принять его слова всерьёз, то такое существование казалось невероятно завидным, жизнь, в которой то, что ты хочешь делать и то, что тебе надо делать, неразрывно связаны. Это та жизнь, о которой я не мог и мечтать. Я, не познавший ещё ни того, что я хочу, ни того, что мне надо.

Я заметил, что Синъя-сан глядит на меня с коварной ухмылкой, словно придумал какой-то дурацкий розыгрыш. Я отшатнулся. Во мне предостережением возрастало неприятное ощущение. А затем, Синъя-сан, с выражением лица, словно говорящим «Мне явилось откровение Господне», аккуратно хлопнул ладонями.

— Точно! Такая хорошая возможность, так почему бы тебе не побыть натурщиком! — не обращая внимания на меня, стоявшего столбом не в силах вымолвить и слова в протест, и повернулся к Канами-сан. — Эй, Канами! Тут парень говорит, что хочет быть у тебя натурщиком!

— Постойте, Синъя-сан! — наконец оценив ситуацию, я выскочил перед ним. — Я не могу просто… В смысле, подождите-ка!

— Ну-ка, чего тут смущаться? Не очень подходит к твоему характеру.

Я так не думаю. Просить Канами-сан нарисовать мой портрет? Это воистину пугающая мысль. Но Синъя-сан отмёл мои протесты простым «Ну-ка, не стесняйся» и стал ждать ответа Канами-сан.

Канами-сан повернула кресло в нужном направлении и вгляделась в меня. Изучив меня сверху донизу, с макушки до пят, оглядев меня, оценив меня, она сказала:

— Так значит, ты хочешь, чтобы я нарисовала тебя?

Голос её звучал весьма раздражённо.

Трудно ответить на этот вопрос. В отношении таких талантливых людей, как Канами-сан, уже одна нерешительность будет грубой. Я не силён в таких вещах. Просто тюфяк. Девятнадцатилетний ребёнок, всю свою жизнь плывший по течению не в силах изменить движение истории.

— Да, конечно, если вы не против, — ответил я.

Канами-сан выглядела просто безразличной.

— Ну ладно. Тогда приходи в студию после полудня.

Сказав это, она откатилась в кресле обратно под сакуру. Она сказала это с искренним безразличием, но, по крайней мере, она сжалилась надо мной.

— Ну, значит, решено. Ты свободен после полудня? — спросил удивительно весёлый Синъя-сан.

Я ответил, что свободен, и решил уйти прежде, чем меня втянут в ещё большие неприятности.

Вернувшись в особняк, я снова зашёл в комнату к Кунагисе. Она была там же, где я оставил её, сидела в своём поворотном кресле перед тремя компьютерами (в смысле, двумя компьютерами и рабочей станцией) на столе. Сейчас она целиком сконцентрировалась на рабочей станции, два компьютера стояли с выключенным питанием.

— Как успехи, Томо?

Нет ответа.

Я подошёл к ней сзади и дёрнул её за обе косички.

— Оууу, — издала она странный звук, похоже, наконец заметив моё присутствие. Не меняя положения, она озадаченно уставилась на меня. Несомненно, я казался ей перевёрнутым вверх тормашками.

— Йооо, И-тян. Вернулся с прогулки.

— Да, ну… Скажи, это Мак?

Экран рабочей станции перед Кунагисой отображал что-то макоподобное. Насколько я знаю, Макинтош работает только на родном железе.

— Ага, это Мак. Знаешь, есть программы, работающие только на маках, так что я запустила его на виртуальной машине.

— Виртуальной машине?

— Просто говоря, я заставляю рабочую станцию считать, что внутри там Мак. Другими словами, я обманываю софт. Конечно, Виндоуз там тоже есть. Большинство операционок стоят на этой рабочей станции, так что она способна на всё.

— А…

Я правда не понял.

— Глупый вопрос, но чем всё же отличаются Мак и Виндоуз?

Она какое-то время обдумывала мой воистину непрофессиональный вопрос.

— Они отличаются людьми, которые их используют, — ответила она с выражением абсолютной точности на лице.

— Ну, да, верно, но… Ну, забудь. Ну, операционная система — это основная программа, верно? Думаю, что верно. Так это значит, будто у этого компьютера несколько личностей?

— Необычная метафора, но можно и так сказать.

— Тогда у этого компьютера, в смысле, рабочей станции… Какая у неё основная программа? Как и у человека с несколькими личностями, преобладает некая «главная», так?

— Геоцид.

— Никогда о такой не слышал. Это Уникс?

— Юникс, со звуком «ю». Да ладно, ты же учился за границей, ты должен знать, как читать алфавит не в стиле романизированного японского, И-тян. Из-за такого ты звучишь весьма глупо. Ну, да, он юникс-совместимый. Но это новая операционка, разработанная одним знакомым твоей покорной слуги.

— Другом…

Знакомым Кунагисы. Среди знакомых Кунагисы, те, кто способен на разработку новой операционной системы — это кто-то из той «команды». Из той печально известной «команды».

Несколько лет назад, ещё в прошлом столетии, когда японская сеть не была ещё развита, тогда эта команда и появилась. Или нет, «появилась» — не совсем верное слово.

Они и на мгновение не позволяли появиться ни своему лицу, ни своей тени, ни даже запаху перед общественными взглядами. Они не провозглашали своего названия; все имена, которыми их называли, дали им посторонние люди. Называй их как угодно: виртуальным клубом, кибертеррористами, группой взломщиков или бандой, раздувавшей из мухи слона — им было всё равно, и вряд ли бы отреагировали.

Они были совершенно бесподобны, неизвестного доселе вида. Сколько их было, какие люди там были — всё это было покрыто саваном тайны.

А чем они занимались?

Всем.

Они занимались всем — вот всё, что можно было про них сказать. Они занимались так много чем, что не было ничего, чем бы они не занимались. Разводили хаос, хаос и ещё раз хаос. Я в те годы не был в Японии, так что знаю всё не из первых рук, но, говорят, стоял такой полный, до смешного нелепый хаос, что не оставалось ни следа ни на их мотивы, ни на цели. Не говорю уж про чистый взлом, ещё они были замешаны в аферах по консультированию корпораций и посреднических сделках. Так же весьма вероятно, что в те годы они контролировали значительное число крупных предприятий.

Не нельзя сказать, что их существование было исключительно неприятностью. К добру это или к худу, именно благодаря им общий уровень сетевых технологий ощутимо поднялся. Можно сказать, что они его подняли. Если тщательно всё рассмотреть, несомненно, потери были, но, оглядываясь на картинку в целом, прибыль покрыла их десятикратно.

Но разумеется, жирные коты наверху видели в них лишь надоедливых преступников, всёвзламывающее бельмо на глазу. Так что работать «команда» продолжала презренная и гонимая. Но никогда их не могли поймать, а чем же они занимались, так никому и не становилось известно. Затем, в один прекрасный год, внезапно, без какого-либо особенного события, о них вообще перестали слышать. Будто они перегорели и совсем пропали.

— Эй, что не так, И-тян? Ты вдруг замолк.

— Не, ничего.

Она, хихикнув, тряхнула головой.

— Да уж, думаю, что ничего.

Можно сказать, что «команда» встретила свой бесславный конец. Кто бы поверил, что главой не существующей ныне команды являлась эта вот беззаботная и ещё юная девушка? Кто бы в здравом уме мог поверить чему-то настолько бессмысленному, что даже насмешливому?

Но если бы дела обстояли иначе, Кунагису бы не пригласили на этот одержимый гениями остров. Не как специалиста по связями и системной инженерии.

— Как я могу не комплексовать, Синъя-сан?

— А? Ты что-то сказал? — Кунагиса на мгновение остановила свой взгляд на мне.

— Да так, сам с собою. «Геоцид». Это же значит «убийство Земли», так?

—Ага. Пожалуй, самая крутая ось среди всех существующих. Геоцид — номер один. Даже RASIS великолепен.

— Иногда мне кажется, что ты говоришь все эти большие слова только с целью поддразнить меня. Что такое RASIS?

— Аббревиатура от «надёжность, доступность, обслуживаемость, целостность, безопасность». Конечно, это на английском языке, — сказала она немного раздражённо. — В целом это означает стабильность. Конечно, всё требует высокопроизводительной системы, но зато не создаёт ошибок и всего такого прочего. Хех, да Аттян просто гений. Хехехе.

— Аттян, а? Похоже вы с ним довольно дружны.

— Ммм? Зависть? Ммм? Ммм? — промычала она удивительно довольным голосом и с ехидной усмешкой. — Всё в порядке, тебя я люблю больше всех.

— Ага, спасибо. Благодарю. — Я пожал плечами и попытался сменить тему. — Если это такая крутая операционка, что ж не продать её? Если будет продаваться как виндоуз, вы озолотитесь.

— Не, нельзя. Ты знаешь о «положительной отдаче»? Так? С настолько иной операционкой нам никогда не угнаться. Бизнес намного выше навыков или талантов.

Положительная отдача от масштаба. Закон экономики, по которому «чем больше у тебя есть, тем больше ты получаешь», что никак не связано с тем, чего у тебя нет. Уже прошло много времени, с тех пор, как я изучал всё это, так что помню не очень точно, но, проще говоря, «когда появляется такое значительное различие, невозможно больше её скрывать». Похоже, это равно относится как к деньгам, так и к умениям.

— К тому же, Аттян был доволен уже тем, что создал её. Аттян весьма самодовольный человек.

— Да, да, должно быть, он очень счастлив.

— Даже если бы не в том было дело, не думаю, что было бы возможно продать её. Хотя это всего лишь основной софт, у него самого уже довольно внушительные системные требования. Буквально запредельные характеристики. Даже на моей машине идёт со скрипом.

— Хмм. На сколько гигов у тебя жёсткий диск? Порядка сотни?

— Сотня терабайт.

Другая единица.

— Тера… Обратная от пико, значит это… тысяча гигов?

— Не-а, 1024.

Что за мелкая зануда.

— Ого, в жизни не видел такого диска.

— Точно говоря, это не жёсткий диск, это голографическая память. В отличие от жёсткого диска, запоминающего данные при помощи магнитного диска, здесь данные записываются на поверхность. Скорость передачи данных — терабайт в секунду. Ну, то, что можно купить в магазине, конечно, помедленней будет. Это оборудование для космических технологий.

У неё и там связи есть?

В подозрительных кругах она вращается.

—Конечно, это касается производительности системы в целом, но если не создавать материнку дома самому, ничего не получится, скорее всего. Аттян создаёт что-то, совершенно не задумываясь об окружающих его обстоятельствах. Так что всё выходит вот так. Но не пытается подстроиться под других людей.

— Создавать материнку дома самому?.. Что, есть те, кто таким занимается?

— Ваша покорная слуга, например, — она указала на себя большим пальцем.

И верно. Она, всё-таки, инженер. Должно быть, она снабжала своих «сокомандников» софтом и железом, бывших им основным оружием. Если так подумать, выглядело всё довольно тревожно. Одно дело разработать непродаваемую операционную систему, но создавать для неё собственную материнку — это уже из разряда причуд.

— Оставляя в покое господина Землеубийцу, сама не раздумывала продать всё это? Например, материнку, которой ты так гордишься?

— А я тоже самодовольна. А как насчёт тебя, И-тян?

— Ммм, интересно.

Независимо от наличия или отсутствия таланта, все люди делятся на два типа: те, кто пользуются тем, что есть, и те, кто создают что-то новое. Вне зависимости от моей принадлежности, Кунагиса, несомненно, относится к последним.

— К тому же, раз речь идёт о деньгах, у меня их достаточно и даже больше. Сейчас я абсолютно не думаю о том, как бы получить ещё.

— А, ну ничего удивительного.

Всё верно. Кунагиса находится отнюдь не в том положении, чтобы стремиться заняться бизнесом. Совсем не преувеличением будет сказать, что она сорит деньгами направо и налево. Девятнадцатилетняя девушка, живущая в первоклассном двухэтажном кондо[✱]Кондоминиум, совместное владение домом. в Сиросаки, прожигающая деньги так быстро, как только сможет. Не знаю, сколько людей богаче Кунагисы, но, уверен, никто не тратит так много, как она.

За пределами моего разумения было, кто обладал большей властью, Фонд Акагами или дом Кунагиса, но, в любом случае, одно известно точно: им обоим доставало достаточно богатств, чтобы наслаждаться лучшими вещами в жизни и получать при этом сдачу.

Кстати говоря, Кунагиса напоминала хозяйку этого острова, Ирию, в том плане, что она тоже была полуизгнанна из семьи. Наверное, они были похожи друг на друга. Все признаки, что я уловил за три дня пребывания на острове, кричали об обратном, но, что точно, они обе были эксцентричны. Настолько сильно, что им просто невозможно было влиться в какую-то группу людей или организацию.

Уверен, так дела и обстояли.

В таком случае, этот остров…

Смыслом этого так называемого острова перьев мокрой вороны…

Кунагиса продолжила печатать.

— Я собираюсь позавтракать. Как ты?

— Не, спасибо. Не голодна. Сезон спаривания. И-тян, ступай один. И поешь за меня. Понял, сказал я, и направился в столовую.