1

Утро третьего дня нашей жизни на острове Мокрого вороньего пера встречало нас. Я проснулся ошеломлённым, пытаясь отделить наставшую явь от только что снившихся мне снов.

Прямоугольное окошко наверху стены пропускало мало света, так что в комнате царили сумерки. Поскольку светильников в комнате не было, мне пришлось подождать, пока посветлеет: солнце только поднялось, было около шести, если судить по моим внутренним часам. Думаю, такой способ определения времени даёт не более пятнадцати минут погрешности. Но даже если бы погрешность была в пятьдесят минут, никакой проблемы бы это не составило.

— Встаю, — я пробормотал про себя, и медленно поднялся с кровати.

Комната была почти пустой, единственными предметами мебели тут были кресло и футон. Кроме этого не было ничего. Высокие потолки добавляли комнате пустого пространства и той опустошённой, мёртвой атмосферы, что так ярко будит образы камеры одиночного заключения, или типа того. Ничего не мог с этим поделать, но мне немного казалось, что я заточён в камере смертников.

Второй раз за свою жизнь я проснулся с таким чувством.

Но, хоть комната и не являлась камерой одиночного заключения, спальней изначально она тоже не была. Когда-то здесь была кладовая. Когда я попросил Акари показать мне самую маленькую комнату в особняке, она привела меня сюда. Самая маленькая комната. Даже если так, она была бесконечно больше моей ночлежки. Ээх, так тоскливо.

Не, это больше, чем тоскливо, — сказал я себе.

А затем. Я переключил канал своего сознания с Режима Заключённого Камеры Смертников в Режим Ежедневных Дел.

Любопытствуя, который сейчас на самом деле час, я взглянул на наручные часы, но дисплей был пуст. Может, пока я спал, сдохли батарейки. Стоп, я же совсем недавно их заряжал. Должно быть, какая-то другая проблема. Ну, всегда могу попросить Кунагису починить их.

Прогоняя остатки сна, я сделал пару простеньких упражнений и покинул комнату. Немного пробродил вокруг. Ковёр был толстым, ярко-красным, и выглядел (и, наверное, на самом деле был) сверхвысококачественным. В конце концов он вывел меня к винтовой лестнице, где я наткнулся на Рэй-сан и Акари-сан.

— О, доброе утро. А вы рано встали, — это было всего лишь вежливое приветствие, но двое прошли мимо меня без какой-либо реакции, кроме тихого кивка головой.

— Наверное, тихони, — пробормотал я.

Ну, честно говоря, они, должно быть, работали, а я не был, по существу, «гостем», так что мне придётся смириться с их равнодушным ответом. Если бы я ждал от них чего-то ещё, мне следовало раскинуть руки в стороны и крикнуть «как делишки, сумасбродные людишки?!» И, откровенно говоря, у меня не было сил.

Ханда Рэй-сан и Тига Акари-сан — служанки в особняке. Рэй-сан — главная служанка, а Акари-сан — её подчинённая. В особняке есть ещё две служанки того же ранга, что Акари-сан. Итого четыре служанки.

Принимая во внимание владельца особняка и размеры дома, может показаться, что четырёх служанок будет недостаточно, но эти женщины справлялись со своими обязанностями с ловкостью и умением истинных профессионалов.

Хозяйку дома, ту, кому служат эти служанки, зовут Акагами Ириа. Она — владелица острова, равно как и особняка. И, более того, это она пригласила сюда меня и Кунагису.

— Но стойте, действительно ли меня приглашали? — спросил я себя.

Сколько же лет было Акари-сан? По одному взгляду на Рэй-сан становилось понятно, что ей не было и тридцати. Молодым людям вроде меня сложно определить, сколько точно лет женщине такого возраста, но такое вот я получил от неё впечатление. Акари-сан же стала для меня испытанием. Не думаю, что она была моложе меня, но выглядела она всё же невообразимо молодо. Она была одной из тех женщин, что часто встретишь в центрах больших городов, из таких, кто всюду получают детские скидки, хоть на самом деле они и взрослые. Когда я поднялся по винтовой лестнице и направился в зал второго этажа, мне в голову пришла дурацкая мысль. А вдруг у неё заскок на молодых парней? Ага, пустая болтовня.

Я направился в комнату Кунагисы. Два дня назад, когда мы прибыли на остров, комната уже была приготовлена, конечно же. Для Кунагисы, но не для меня. Чего и следовало ожидать: я и сам-то не знал, что попаду на этот странный маленький остров до того самого утра, когда Кунагиса мне позвонила.

В последнюю минуту Акари-сан приготовила для меня комнату. Но я вежливо отказался. Почему? По той причине, которая ошеломила меня, когда я открыл дверь.

Сперва я постучался, но затем пошёл напролом и распахнул дверь.

Убранство было обширным. Белоснежный ковёр и белоснежные обои гармонировали с белоснежной мебелью. Кунагиса была помешана на белом цвете, так что кто-то сознательно так украсил комнату. По центру комнаты стоял шикарный диван и деревянный стол. С необыкновенно высоких потолков свисала люстра. Кровать выглядела так, словно её вытащили прямиком из фильма о средневековье, у неё даже был балдахин.

— М-да, я бы тут никогда не заснул.

Так что я убедил Акари-сан показать мне кладовую на первом этаже. Тем временем Кунагиса, лишённая моей тонкой чувствительности, сонно развалилась на белоснежных простынях.

Поглядев на огромные антикварные механические часы на стене (также тщательно подобранные в белом цвете), я увидел, что как раз пробило шесть, как я и предполагал. Не зная, что теперь делать, я уселся на кровать, наслаждаясь ощущениями от толстого пушистого ковра под ногами.

Кунагиса перевернулась. Глаза её приоткрылись, совсем чуть-чуть.

— А? О, И-тян.

Каким-то образом она поняла, что это был я, но, в любом случае, похоже, она проснулась. Убрав спутавшиеся гавайско-голубые волосы с лица, она наградила меня сонным взглядом.

— О, ммм, И-тян… эмм… Ты же пришёл разбудить меня, да? Спасибо.

— Вообще-то, я пришёл уложить тебя спать, но что это с тобой? Томо спит ночью? Какая неожиданность. Или ты только легла?

В таком случае надо бы мне извиниться.

— Не-а. — Она покачала головой. — Думаю, часа три поспала. Ты же знаешь, вчера, ну, всякого много произошло. Дай мне ещё пять секундочек…

— Доброго утречка! Какое яркое, свежее утро, правда? — Она уселась в постели, её крошечное тело подскочило вверх. Ослепив меня улыбкой от уха до уха, она застыла в энергичной позе. — Что? Эй, да сейчас же совсем не светло. Мне так не нравится. Я люблю, если солнце высоко-высоко в небесах, когда просыпаюсь утром.

— Ты хочешь сказать, после полудня.

— Да не важно. Хорошо же я поспала, — не обращая на меня внимания, продолжила она. — Совершенно уверена, что легла спать в три утра. Вчера произошло всякого плохого, и я была так раздражена, что легла пораньше. Ну, ты знаешь, нет ничего лучше сна, когда тебе действительно плохо. Словно сон — единственное спасение данное Богом человеку. А теперь, И-тян…

— Что, Томо?

— Замри на секунду.

И, не дав мне времени даже смутиться, она обняла меня. Или, точнее сказать, набросилась на меня всем своим весом. Она положила свою крошечную голову на моё правое плечо, наши тела словно склеились, когда она обернула свои тонкие руки вокруг моей шеи.

Объятие.

Ну, не то чтобы она была такой тяжёлой.

— Эм, Томо?..

— Перезарядка.

Очевидно, что она перезаряжалась. Так что никакого движения не позволено. Я бросил идею сопротивляться и поддержал её тело.

Но что это я ей, розетка какая электрическая?

Взглянув на неё, я заметил, что спала она прямо в куртке. Насколько я знаю, она в ней ходит зимой и летом, на улице и в помещении. Чёрная как смоль мужская куртка. Кунагисе, девушке невысокого роста, куртка большого размера доставала до пят. И всё же, кажется, она безумно её любила. Миллион раз я говорил ей снимать куртку перед сном, но всё без толку.

Одно было ясно: Кунагиса Томо делала всё по-своему. В этом смысле она была мне сродни.

— Всё, спасибо! — сказала она, наконец меня отпуская. — Батареи на максимум! А теперь, навстречу новому дню!

Бормоча что-то под нос, она поднялась из постели, голубые её волосы подпрыгивали. Она подошла к компьютерам у окна напротив кровати. Три компьютера, что она привезла с собой из дома в Сиросаки. Все три — модели «башенного» типа. Те, что слева и справа, были обычного размера, но компьютер по центру был удивительно большим. И все они, конечно же, были белого цвета. Я просто не понимал, отчего ей так нравился цвет, который так легко испачкать.

Три компьютера стояли на столе П-образной формы, с мягким, как подушка, креслом на колёсиках в центре. Кунагиса шлёпнулась в кресло и откинулась на спинку. Так она могла одновременно управлять всеми тремя компьютерами. Но, как ты не считай, у человека всего две руки. Как она додумалась использовать сразу три клавиатуры — выше моего понимания.

Я заглянул ей через плечо. Раскладка клавиатуры не соблюдала ни ASCII, ни JIS, ни Oasis, клавиши располагались в странном, таинственном порядке. Но тщетно думать о неестественности этого. Для такого технического спеца, какой была Кунагиса Томо, разработать клавиатуру, начиная с самого эскиза — всё равно, что прогуляться по парку.

Между прочим, Кунагиса не пользовалась мышью. Как она бы выразилась, «мышь — только лишь трата времени». Но для новичка вроде меня, один вид компьютера без мыши лишает сил, просто невозможно к такому привыкнуть. Это самое ужасное в мире ощущение.

— И-тян.

— Да?

— Заплети мне волосы.

Понял. Я подошёл к креслу, затем собрал несколько прядей с её рук и заплёл их в две косы.

— Слушай, помой уже голову, у меня от твоих волос все руки сальные.

— Ненавижу ванны. Ты ж знаешь, волосы намокают и всё такое.

— Ну конечно. Смотри, волосы уже темнеют.

— Я не вижу же свою голову. Хехе, если оставлю всё как есть, совсем ультрамариновой стану. Спасибо тебе, И-тян, — сказала она и хихикнула, прикусив губу. Я перевёл взгляд обратно на неё с невинной и смущённой улыбкой.

— Ну, никаких проблем, правда.

Даже пока мы говорили, её пальцы не останавливались. Они перемещались с машинной точностью и скоростью от одной клавиши к другой. Движения её были столь плавными, словно она бессознательно выполняла заранее спланированную работу. Малопонятные латинские символы и цифры заполоняли все три монитора с невообразимой скоростью.

— Томо, что ты задумала? Ты только встала.

— М-м-м. Ну, не думаю, что ты поймёшь, даже если расскажу.

— Хм, а тебе правда нужны для этого все три компьютера?

Она посмотрела на меня ошеломлённо.

— И-тян, то, что посередине — не компьютер, а рабочая станция, — сказала она.

— Что такое рабочая станция? Не компьютер?

— Нет, это разные вещи. Ну, думаю, компьютер и рабочая станция схожи в том плане, что оба предназначены для личного пользования, но, как это сказать, рабочие станции намного современнее.

— А, так рабочая станция — это сверхпрекрасный компьютер? — спросил я, выставляя напоказ собственную невежественность.

Она застонала.

— И-тян, компьютер — это компьютер, а рабочая станция — это рабочая станция. Оба являются ЭВМ, но думай о них как об абсолютно разных вещах.

— Что такое ЭВМ?

Она посмотрела на меня как на какого-нибудь пещерного человека.

— И-тян, ты вообще ничего не знаешь, да? — Спросила она с примесью недоверия. — Чем конкретно ты занимался в Хьюстоне эти пять лет?

— Разным.

Она вздохнула.

— Ладно, ладно… — Покачала она головой.

А затем продолжила работу на компьютере, словно в её голове щёлкнул переключатель. Буквы и цифры, бывшие для меня абракадаброй, продолжали проноситься на мониторах.

Я хотел, чтобы она рассказала мне ещё о разных классификациях или чего там, но не настолько уж я интеллектуально любознателен. К тому же, было бы невежливо отрывать её от того, над чем она там работала. И поэтому, а ещё потому, что для человека «не в теме» вроде меня уследить за всеми объяснения этого ботана-кексика — всё равно, что заполучить головную боль, я закончил дискуссию. Я немного помассировал ей плечи, а затем решил воспользоваться её ванной, чтобы умыться и переодеться.

— Эй, Томо, я пойду пройдусь. Не отрываясь от работы, она равнодушно помахала мне рукой. Другая её рука продолжала щёлкать по клавишам. Я пожал плечами и вышел из комнаты.