Глава 4. Алая жестокость — (Стресс путём трансгрессии)

В этом нет смысла.

Ясно.

Ясно.

Ясно.

Ясно?

1

Среда, девятнадцатое мая.

По окончанию второй пары начался послеполуденный перерыв. Из-за того, что в столовой к этому времени становилось людно, я всегда пропускал обед в те дни, когда вторая пара в моём расписании присутствовала. Так что, вместо того, чтоб пойти туда, я отправился прямо к аудитории, где проходил следующий общеобразовательный предмет.

Общая пара.

Одногруппники.

Аои Микоко, Атэмия Муими, Усами Акихару и Эмото Томоэ…

Я не видел никого из них с начала недели. Это не было совпадением; вероятно, ни один из них не появлялся в институте. У погибшей Томо-тян на то были свои причины, но остальные трое не умерли сами, да и убиты не были. Возможно, причиной их отсутствия была смерть Томо-тян, или, быть может, студенты после Золотой Недели всегда ведут себя так.

Дела с тех пор не сильно изменились. Пара детективов — Сасаки-сан и Казухито-сан — больше не посещали мою квартиру, я совсем не связывался с троими своими одноклассниками и всё ещё ждал новостей от Кунагисы. Естественно, с Зерозаки я тоже больше не виделся.

Так как я не читал газеты и не смотрел телевизор, то, конечно же, был совершенно не в курсе, заинтересовала ли кого-то из прессы смерть Томо-тян. Так же я не знал и о том, совершал ли за последние три дня свои нападения крадущийся.

Знать о подобном мне не хотелось.

Прямо сейчас я просто ждал. В конце концов, это было мне привычно.

— Как же ж жарко… может, я и вправду слизняк, — пробормотал я, проходя сквозь кампус от холла Мейгаку до холла Ёё. Хоть до него и было менее ста метров, прогулка от этого легче не становилась. Мне уже приходилось раньше слышать о климатах, в которых запросто можно свариться заживо, но я и не предполагал, что они действительно существуют. Ни в Кобе, ни в Хьюстоне не бывало настолько плохо. Это была того рода жара и усушающая влажность, что свойственна лишь городам, расположенным в низинах. Пока я пытался это превозмочь, мои ноги несли меня вперёд. Я забрался по лестнице и оказался прямо на втором этаже холла Ёё. Сделав пару шагов внутрь, я, наконец, отдышался.

Лишь затем я заметил кого-то знакомого. Но причиной того, что я её заметил, было отнюдь не то, что она была моей знакомой. Скорее мои глаза не по своей воле прицепились к ней из-за её яркого, кислотно-розового свитера. Он не особо хорошо вписывался в окружение.

Эти коричневые декорировано спутанные волосы. Если бы ещё она только сидела на корточках перед продуктовым, то образ бы был завершён.

Это была Атэмия Муими-тян.

В данный момент она разговаривала с каким-то парнем, вероятно, одногруппником. Решив, что если я влезу и заведу с ней беседу, то это будет не вежливо, я попытался проскользнуть незамеченным, но был ею окликнут.

— О, да это же Иккун, — произнесла она.

— Йо, — неформально поздоровался со мной её собеседник. Его волосы были светло коричневыми, а на лице была беззаботная улыбка. Стоп, так кто это всё-таки? Я же не знаю никого настолько счастливо-беспечного сёрфера. Ходил ли он с нами на общеобразовательные пары?

— Давно не виделись, хэ? — произнесла Муими-тян со слабой улыбкой. —Эмм… Вот же ж, это довольно неловко, хэ? Как ты, после произошедшего?

— Посещаю институт, как и обычно.

— О… хе, ну, полагаю, свойственный тебе поступок, — она улыбнулась, но улыбка выглядела слегка натянутой. Она выглядела разбитой, и подобный вид, вероятно, натянутым не был.

— Ну а ты как? — поинтересовался я. — Чем занималась? Не видел тебя тут.

— О, ну, как бы сказать… — она никак не могла подобрать слова. Вероятно, ей не хотелось выставлять свою слабость другим напоказ. Хоть я сам и не относился к такому типу людей, но её чувства не были за гранью моего понимания.

— Ну, мне надо подготовиться к презентации. Пора двигать. Увидимся, — сказал нам парень и поспешил по направлению к лестнице.

— Он и впрямь бодрый сукин сын, хэ? — произнесла Муими-тян, глядя ему вслед. — Он невероятно ленив до тех пор, пока не предоставляется возможность стать центром всеобщего внимания. На общеобразовательной паре сегодня намечается хорошее шоу. Я буду наблюдать за этим ублюдком с первого ряда.

— Хэ. Так этот парень — одногруппник, значит…

Полностью замерев на пару секунд, Муими-тян медленно, серией мелких рывков, повернула ко мне голову, от чего создалось впечатление, будто в шарнирах её шеи пора было заменить смазку. Мне почти что послышался скрип.

— Не говори мне, что забыл.

— Хм? О, полагаю, тогда Микоко-тян тебе об этом не рассказывала, хэ? У меня довольно плохая память, поэтому я не особо представляю кто с нами в группе. Правда, я могу его вспомнить, если услышу его имя.

Но она не назвала мне имя парня. По какой-то причине она, словно в шоке, пялилась на меня.

Наконец она открыла свой рот.

— Усами Акихару.

— О.

Так вот в чем дело.

Это действительно шокировало.

— Неужели он оставляет настолько слабое впечатление? — спросила она.

— Ну, по крайней мере, более слабое, чем ты. Не он же ходит по округе в кислотно-розовом свитере.

Это было тем, что мне хотелось ответить, но я остановил себя. Муими-тян была из тех людей, что и впрямь начнут тебя бить, если их разозлить. И дело, вероятно, не ограничится лишь парой джэбов. Если стану дразнить её, как Микоко-тян, то я — труп.

— Всему виной моя память, дело лишь в этом.

— Если так, то сделай с ней что-нибудь.

— Ну, слабое впечатление тут, быть может, тоже играет роль. Он не настолько безумен, как Микоко-тян. Я знаю порядочное количество эксцентричных людей. Вообще, это звучит так, будто я знаю многих. Поправочка: единственными моими знакомыми являются эксцентричные люди, поэтому обычные люди просто ускользают из моей головы.

— Обычные люди, хэ? — она издала нехороший короткий смешок.

— А что? Я сказал что-то забавное?

— О, ничего, ничего. Я просто подумала, что характеры ты судишь на удивление плохо.

— Хэ?

— У Акихару-куна более скверный характер, чем ты полагаешь, — произнесла она с необычайно многозначительной интонацией, глядя туда, куда он совсем недавно ушёл. — Ну, однажды ты это узнаешь… однажды, — что-то в её мягком тоне предполагало то, что у её слов был более глубокий смысл, но секунду спустя выражение её лица изменилось, будто кто-то нажал кнопку на пульте управления. Она снова повернулась ко мне. — Как удачно, — произнесла она. — Я как раз хотела с тобой поболтать. Пойдём, поговорим в рекреации.*

Она двинулась вперёд, не дожидаясь моего ответа. Немного пройдясь, мы свернули направо и оказались перед рекреацией. Я задумался, будет ли там людно, ведь сейчас была середина полудня, но, глядя через стекло, можно было заметить, что свободных мест было больше, чем занятых. На двери, ведущей в рекреацию, висела табличка с выведенной на ней красными готическими буквами надписью «Не Стоять». Это была проделка одного из студентов, осуществлённая несколько лет назад, в данный момент уже не было никого, кто бы ей задавался. А потому, в результате, никто не заморачивался и тем, чтобы от неё избавиться.

Мы вошли в рекреацию, и Муими-тян присела на свободное место. Здешний воздух был заполнен сигаретным дымом. Сделав один вдох, Муими-тян потянулась за чем-то к своему карману, но затем остановилась, будто вовремя вспомнила о своём «правиле». Это было мило, что она следовала ему настолько дотошно, но, пребывая в месте, настолько заполненном дымом, на мой взгляд, ничего бы не изменилось, реши она закурить. Но я знал, что скажи я ей, что не против, она лишь ответит что-нибудь в духе: «Нет, это моё решение» — так что я просто занял своё место, не говоря ничего.

— Так о чём ты хотела поговорить?

— Не коси под дурака. Какую единственную вещь мы можем с тобой обсуждать? — спросила она.

— Томо-тян?

— Микоко.

Со сложенными на столе руками она наклонилась вперёд и уставилась на меня. Но я не настолько терялся в догадках, чтобы не быть готовым выдержать её взгляд.

— Видел ли ты Микоко с тех пор?

— С каких пор? — невинно переспросил я.

— Я же сказала тебе не косить под дурака. Полиция, наверняка, навестила и тебя.

— Ну, да… — я припомнил свою встречу с Сасаки-сан и Казухито-саном, но, если честно, они не были из тех пар, о которых мне хотелось бы особо задумываться. — Так они навещали и тебя тоже?

— Да. Довольно неприятная парочка, не так ли?

— Мужчина и женщина?

— Да. Мужик выглядел так, будто работает в организации из «Секретных Материалов», а женщина, словно регулярно заглядывает в темницу. Обычные то копы уже порядком меня выводят, а уж эти двое… э, но это уже другая история, — сказала она, выпрямившись. — Вчера были похороны Томоэ, — она взглянула на меня будто бы обвинительно. — Ты не пришёл.

— Ну, никто ведь и не сказал мне об этом.

— Микоко не пришла тоже. А я и Акихару там были.

— Ну, что поделать, верно? Её смерть, должно быть, была большим шоком для всех вас, — произнёс я.

— Да, должно быть, была. Ты говоришь это так, будто это нисколько не касается тебя самого, — ответила она.

«Оно меня и не касается», — я остановил себя от того, чтобы произнести это. О, искусство такта.

— Ты не особо шокирован тем, что Томоэ была убита?

— Ну, я был порядочно поражён, когда услышал об этом впервые, но, спустя три дня… как же там говорят? Из мыслей прочь — из сердца вон?* В смысле, прошлое — это всего лишь воспоминания.

— Как подруга Томоэ, я хотела бы быть зла на тебя за эти слова, но ты ведь по-своему прав, хэ? — сказала она, частично сдавшись. «Полагаю, человеческое сердце устроено удобно. Особенно у таких толстокожих людей, как я. Прошло всего лишь три дня, а я уже в состоянии снова ходить в университет. Но, поначалу, это было и вправду опустошительно. В смысле, я видела её совсем недавно и… — она щёлкнула пальцами.

А затем тишина. Не назвал бы её неловкой, но она была, самую малость, невыносимой. Вокруг нас словно плескалась аура боли.

— Похоже, Акихару-кун до какой-то степени восстановился, если судить по тому, как он только что себя вёл.

— Он выглядел так? — спросила она.

— Мне показалось, что да.

— Ну, может быть, раз ты так говоришь.

И снова она как будто намекала на что-то, прямо как когда говорила, что «у Акихару более сильный характер, чем ты думаешь».

Так о чём же она говорила? Она сменила тему до того, как я успел разобраться.

— Значит, скорее всего, ты был последним, кто слышал голос Томоэ.

— Да. Правда, это было по телефону. Ты слышала об этом от Микоко-тян? Или от детективов?»

— От Микоко, — сказала она, кивая. — Я сходила к ней вчера после того, как окончились похороны, но… думаю, ей требуется больше времени, чтобы восстановиться.

— А.

— И это тебе совсем не заботит?

— Хэ? В смысле? — переспросил я.

— В смысле, ты же только что услышал, что Микоко-тян чувствует себя подавленно, и я спрашиваю, заботит ли тебя это.

— Все и впрямь на этом зациклились, — произнёс я. Выражение лица Муими-тян было несколько озадаченным, вероятно из-за слова «все».

Она глубоко вздохнула и потянулась.

— Без грёбанного понятия…

— Что? Я что-то не совсем въехал.

— А, ничего. Слушай, тебе, может, не хочется этого слышать, и, честно говоря, я — последний человек в списке тех, кто должен тебе говорить. В конце концов, я сама изначально была против этого…

— Хэ?

— Да ничего. Ладно, тогда позволь мне попросить тебя об одолжении. Просьба простая и без какого-либо подвоха. Сходи, навести Микоко, не против?

Она вытащила клочок бумаги из кармана своего свитера и передала мне. «Аои Микоко» хираганой было написано на нем, а ниже были выведены её адрес и номер телефона.

— Мда, это просто какие-то закруглённые символы. Кто это написал?

— Я.

— А…

— И что это значит? Что это за интонация, будто ты заранее знал, каким будет ответ?

— Да, ничего. Это не то, что я хотел сказать, — я уставился на бумажку, чтобы избежать её смертоносного взгляда, и снова посмотрел на адрес Микоко-тян. Хорикава Ойке. Если подумать, разве мне не приходилось его слышать раньше? Казалось, что приходилось, но в то же время было ощущение, что я узнал об этом адресе впервые. Я не мог вспомнить.

— Довольно далеко от института. Полагаю, это значит, что она добирается досюда на Веспе.

— Нет, на автобусе. Скутеры запрещены на территории университета.

— Запрещены?

Так уж получилось, что я добирался пешком. У меня был скутер, но обычно я не особо им пользовался. Не то чтобы я любил именно ходить пешком, но, меня это как-то устраивало.

— Ладно, ну приду я к Микоко-тян, а затем что?

— Она подавлена, поэтому взбодри её. Скажи что-нибудь в духе: «если будешь продолжать сидеть и грустить, это ни к чему не приведёт», «давай-ка, выше голову». Уверена, что это поможет.

— О, то есть сказать стандартную хрень сойдёт, хэ? Но разве подобное не будет звучать лучше из твоих уст? О, ну, полагаю, ты уже сказала ей это вчера. Но если её не смогла взбодрить лучшая подруга, то уж мне-то куда там.

— Это не так уж сложно. Просто приди к ней и этого будет достаточно. Серьёзно, только этого. Сходи, навести её, скажи что-нибудь ей в поддержку, а там уже сориентируйся по ситуации.

Чего бы там не имелось в виду.

Но, опять-таки, у меня не было никаких причин для отказа, и это было относительно подходящее предложение, так что я не стал пререкаться и согласился. «Ладно»

— Попробуй заскочить к ней сегодня после занятий.

Сразу после этой фразы прозвенел звонок, обозначающий начало третьей пары. «О, чёрт» — отразилось на лице Муими-тян. Моё лицо, вероятно, не выразило ничего, но ощутил я примерно тоже самое.

Инокава-сенсей — Цербер времени.

— О, чёрт, это был звонок.

— Даже если решим сейчас пойти, то нас отметят как отсутствующих. Или, скорее, он даже не пустит нас в аудиторию, — сказал я.

— Ну, теперь мы ничего не можем с этим поделать. Неприятно пропускать зачётное выступление Акихару, но давай прогуляем пару.

Она была скора на принятие решений. Я провозился со своим решением чуточку дольше. Но никакого ментального усилия не хватит на то, чтобы заставить стрелки часов идти вспять, поэтому я просто сдался. «Хорошо».

— Что теперь? Хочешь сходить поесть?

— В столовой, вероятно, всё ещё полно народа, не так ли?

— О, да. Ну, может, тогда побудем пока здесь и ещё немного побеседуем?

— Ну, могу тогда я кое-что у тебя спросить? — произнёс я, считая, что сейчас удачная возможность. — Есть ли кто-нибудь, кто мог иметь что-то против Томо-тян?

Лицо Муими-тян немедленно стало серьёзным. Будто она что-то прикидывала. Или, скорее, она мысленно подтверждала что-то, о чём уже размышляла.

— Нет, никого, — со сложным выражением на лице решительно сказала она после долгой паузы. — По логике, никто не мог иметь что-то против неё.

— «Никто не мог иметь что-то против неё»… хэ, несколько странная фраза. Похожа на корявый переход или что-то в этом духе.

— Но, я думаю, что эта фраза точна. В смысле, я так считаю. Хоть и знала её только со старшей школы.

— Кстати, как вы вообще все друг с другом познакомились? Ты говорила, что была подругой Микоко ещё когда вы были маленькими, верно?

— Микоко и я — подруги с детства, а Акихару и Томоэ я встретила в старшей школе.

— Эй, подожди-ка. Разве это не несколько странно?

— Что именно?

— То, что Микоко-тян девятнадцать, и её день рождения в апреле. Томо-тян же только исполнилось двадцать…

— О, нет. Томоэ оставалась на второй год, когда училась в младшей.

— А, — значит ни то, что она поступила в институт позже, ни то, что она вернулась из-за границы, не было верным. Она просто оставалась на второй год. Я даже не рассматривал подобный вариант.

— Причина в том, что она долгое время находилась в больнице. Ей пришлось пропустить где-то полгода, и даже после этого она часто отсутствовала. Ей просто не хватило посещаемости, чтобы перейти в следующий класс. Вероятно, она была довольно сильно больна. Говорят, что она была практически на грани смерти»

На грани смерти.

Смерть.

Знать о смерти.

— Ха… — я постарался изо всех сил остаться хладнокровным после услышанного, не знаю насколько хорошо это у меня получилось. — Ясно, так вот, значит, в чем было дело.

Так вот какой была история Эмото Томоэ. Я кивнул пару раз, чтобы Муими-тян не заметила моего удивления.

— Итак, в общем, мы постоянно были вчетвером со старшей школы. Вероятно, Акихару и Томоэ тоже встретились впервые тогда же.

— Понятно. Продолжай.

— О, верно. То есть, другими словами, Томоэ умела очень хорошо приспосабливаться. Или, подожди-ка,… может, это не совсем так. Может, она была немного как ты, надеюсь, ты не против того, что я так выражусь, — сказала она, дважды указав в мою сторону. — Тебе же приходилось слышать о «пузырях личного пространства», так ведь? Так вот, она невероятно хорошо умела определять их. Она могла сблизиться с человеком вплоть до определенного момента, но она никогда не переступала эту черту. Она никогда не вступала ни с кем в близкий контакт, и, помимо этого, она никогда никому не давала вступить в близкий контакт с собой. Она всегда держала безопасную дистанцию, находясь не слишком близко, не слишком далеко. Будто бы фехтовальщик.

— …

Определение «фехтовальщика» на секунду напомнило мне о Миико-сан.

— Томоэ была моей подругой, но… я не думаю, что она хоть раз мне открылась. Так же я считаю, что ни разу не была ей полезна.

— В этом сомневаюсь, — сказал я, но мои слова, вероятно, ничего для неё не значили. Они не особо что-то значили и для меня самого. Вне зависимости от того, были ли её догадки, касательно Томо-тян, верны или нет, она была не далека от истины.

Но, Муими-тян, ты не должна так смешивать вещи. Это невероятно грубо по отношению к Томо-тян. Если ты действительно её подруга, то не должна говорить подобное.

Томо-тян и я не были похожи. Мы просто шли по схожим дорожкам. В сути своей же, однако, мы различались.

Единственные, кто на меня похожи, — это убийцы, Муими-тян.

— Как бы то ни было, она была из числа тех девчонок, так что, из-за своей природы, она просто не могла сделать ничего, что вызвало бы чью-то обиду. Думаю, так можно сказать с уверенностью.

— Тогда кто, чёрт возьми, её убил?

— Как будто я знаю. Наверное, тот серийный убийца.

— Серийный убийца, насколько я помню, использует ножи.

— Ну, без разницы. Кто-то её убил. Те копы выглядели достаточно проницательными, так что, уверена, они найдут того, кто это сделал, нам надо лишь дать им время. В любом случае, нет ничего, что мы могли бы сделать.

Выражение её лица было строгим, и оно не сочеталось с её пассивным ответом. Конечно же, она говорила эти слова против своей воли. Её любимая подруга была убита, а она ничего не могла сделать. Она, наверняка, ощущала себя беспомощно.

Но это и впрямь было за пределами того, на что она могла повлиять. То, что у неё не было и мысли о том, кто мог оказаться убийцей, вероятно, было правдой. Не было никого, на кого она могла направить свой гнев.

Хмм.

— Чем, чёрт возьми, занимаются все остальные? — произнесла она, глядя на студентов, проходящих мимо рекреации. — Серьёзно, чем, чёрт возьми, они занимаются?

— Все?

— Все. Все вокруг нас. Это так глупо. Они всего лишь живут. Они всего лишь не мертвы, и все. Они всего лишь, мать вашу, живут.

Они всего лишь, мать вашу, живут.

Она повторила эту фразу ещё раз.

— А, я мутно себя чувствую, — произнесла она, снова выпрямляясь. — Интересно, есть ли у кого-то из этих людей настоящая причина. Причина жить, или планы на будущее, или ещё что-то. Интересно, есть ли у них вообще что-то такое?

— У них должно быть что-то такое. В смысле, уверен, что это разнится, в зависимости от человека. Но это, в любом случае, не имеет значения.

— Это не совсем то, что я пыталась сказать. Я не знаю. Это не так уж и сложно. В духе, возьмём вон тех девах, — сказала она, указав на группу девушек по другую сторону рекреации. От них веяло чем-то изощренным, а потому, предположительно, они были либо с первого, либо со второго курса. Я не мог разобрать, о чём они говорят, но, даже услышь я их, они, скорее всего, болтали о чём-то, что я всё равно бы не понял. Они легкомысленно радостно смеялись и хлопали друг друга по спине.

— Теперь, допустим, что у меня в руках штурмовой карабин. M4A1. Затем я целюсь в них и… рататататата! Что произойдёт?

Я снова взглянул на них. Их смех звучал всё так же легкомысленно, как и до этого, но в своей голове я представил, что все они покрыты кровью, а их тела разносит на части, которые долетают аж до самого окна.

— Ну, полагаю, скорее всего, они умрут.

— Да, они, вероятно, умрут. Но, в тот момент, о чём они будут думать? Будут ли они полны сожалений? … Я так не считаю.

Она взглянула на них с презрением, но никто из них этого не заметил. Они были полностью поглощены своей беседой, так сильно, что даже не посматривали в нашу сторону.

— Они, вероятно, не испытают даже капли сожаления. Позади нет ничего не сделанного. В конце концов, они просто проживают свои жизни без каких-либо целей или стремлений. Что они вообще могут оставить за собой?

— ……

— Конечно же, я не хочу сказать, что жизнь тускла. В ней есть яркие моменты. Но все эти люди в отчаянии. Все они отчаянно ищут способ, как убить завтра время. Бац, и всё, о чём они думают, это то, как убить время. «Как я проведу завтрашний день? А послезавтрашний? Как бы мне убить двадцать четыре часа?». Словно какие-то идиоты, они отчаянно ищут, чем бы можно было заполнить их расписание. Но что всё это значит? В чем смысл этого? Завтра может и не наступить, если все они живут лишь для того, чтобы убить время. Если ты всего лишь живёшь, то, раз уж так, можешь заодно и умереть… В общем, вот так я считаю… А, извини, полагаю, это было довольно странно.

— Нет, это было действительно интересно.

И я действительно так считал.

Муими-тян, вероятно, думала о том же: а что же Томо-тян? О чём она думала, когда была убита? Для Муими-тян, никогда не переступавшей черту, за которой находилось сердце Томо-тян, это навсегда останется тайной. Но если бы мне дали просто предположить, если бы мне дали высказаться о том, что увидел я, в качестве пассивного наблюдателя, я бы поставил на то, что она не отличалась от легкомысленных девчонок, за которыми мы наблюдали: Томо-тян умерла без сожалений.

— В столовой сейчас, скорее всего, стало посвободней, — Муими-тян посмотрела время на своих наручных часах и встала на ноги. — Пойдём, поедим. Если пойдём в холл Рёю, то, возможно, сможем найти место.

— Эй, извини, но ты же не против пойти одна? Я не особо голоден.

— О, — произнесла она, слегка наклонив свою голову в мою сторону. Она пошла было на выход, но вдруг остановилась и оглянулась.

— Кстати, откуда ты знаешь, что день рождения Микоко в апреле и то, что ей девятнадцать?

— От неё.

— Позволь мне перефразировать: почему ты запомнил подобное? Твоя память — ещё тот хлам. Быть не может, что ты запомнишь подобные детали в обычной ситуации.

Это был грубый вопрос, но у неё были основания, чтобы во мне сомневаться, если учесть, что я полностью забыл лицо Акихару-куна.

— Э, ну, у меня есть на то свои причины. Не стану их описывать.

— Хмм, — произнесла она с озадаченным выражением на лице, но допытываться дальше не стала.

— Позволь и мне задать тебе один последний вопрос, — сказал я. — Муими-тян, знаешь ли ты, что значит x над чертой и y под?

— Хм? Вероятно, это х делённый на y, верно?

— Ага, верно.

— Я не знаю, что ещё могло бы это значить.

— Ладно, не беспокойся об этом. Спасибо.

— К чему это было?

— Это было предсмертное послание Томо-тян. Не знаю, что оно значит.

Она выглядела несколько озадаченной словами «предсмертное послание», но опять-таки, не стала допытываться.

— Ммм… Ну, увидимся, — произнесла она, после секундной заминки. — Не забудь о Микоко, — она помахала мне рукой и покинула рекреацию.

Я помахал ей в ответ. После этого, я пробыл ещё какое-то время в рекреации, ни о чём особо не думая, просто сидя и где-то витая. Вскоре моё горло заболело от здешнего сигаретного дыма, и я вышел наружу. Я сунул руку в карман, где она наткнулась на клочок бумаги. Я вытащил его оттуда и обнаружил, что это записка с адресом Микоко-тян, которую совсем недавно вручила мне Муими-тян.

— Полагаю, у меня нет выбора…

Может, мне стоит относиться к этому как к другой удачной возможности. К счастью, пара после текущей общеобразовательной была лекцией, на которой профессор никогда не отмечал посещаемость. Я рассмотрел доступные мне варианты примерно в течение трех секунд, после чего отправил себя на самопровозглашённые каникулы.

В то же время я думал о том, что когда умру, я не только не испытаю сожалений — я испытаю успокоение.

И, пройдя мимо всех этих людей, что всего лишь жили без какой-либо причины, я покинул рекреацию.

2

Здание по адресу Хорикава Ойке, в котором располагалась квартира Микоко-тян, выглядело ещё богаче и красивее чем то, в котором жила Томо-тян. Для простого студента оно было чересчур элегантным, от него прямо-таки веяло величием.

— Ну а теперь…

Автобус высадил меня перед её домом где-то в два. Сейчас, однако, было уже полчетвёртого. А потому, если смотреть на вещи объективно и рационально, это значило, что я провёл неловкие полтора часа, стоя перед входом в здание.

— Что, чёрт возьми, он делал всё это время? Почему он стоял и трясся от одной только мысли пойти навестить девушку одного с ним возраста в её же квартире, где она жила одна? — произнёс я вслух.

Я попытался снова обозначить текущее состояние дел и интерпретировать его со своей точки зрения, но в этом не было ни малейшего смысла. Из-за этого я ощутил себя несколько глупо. Но, если подумать, это был первый раз, когда я принял решение действовать, после чего так долго не мог убедить себя к этому приступить. Я совсем не двигался. Будь это близкий друг, я бы не стал настолько детально учитывать и рассматривать каждый элемент и возможную вероятность, но я знал Микоко-тян лишь несколько дней (или же, на самом деле, с начала того месяца). Это не сильно меня беспокоило, но я не хотел взять и случайно испортить Микоко-тян настроение.

С учётом вышесказанного, я, как сам по себе пассивный человек, лажал в случаях, когда требовалось взять инициативу на себя.

— Блин, это так глупо…

Но, всё же, полтора часа — это было слишком много, даже для меня. Чем дольше я стоял, тем глупее себя ощущал, но, наконец, я принял решение и зашёл в здание.

В отличие от здания, где жила Томо-тян, автоматический замок здесь отсутствовал, а потому не было нужды и в ключ-карте, но по всему коридору были развешаны камеры охраны. Это было гораздо эффективнее автоматического замка, обойти который было довольно легко. Конечно же, самым эффективным методом был тот, что применялся в доме, где находились чудовищные апартаменты Кунагисы: пост настоящей охраны.

Я заглянул в записку, что получил от Муими-тян.

Четвёртый этаж, квартира три.

Я зашёл в лифт и нажал на кнопку нужного этажа. Спустя несколько секунд я прибыл на четвёртый этаж и зашагал по узкому коридору. Затем я заметил камеры наблюдения, находящиеся перед лифтом, и по обоим концам коридора. Не слишком ли крута здешняя охрана? Даже в продуктовых магазинах не установлено столько камер. Может, здесь втайне от всех жила какая-то большая шишка. Хоть это и было Киото. Или, подождите-ка, может всё так потому, что это было Киото.

С головой полной таких бессмысленных размышлений, я оказался перед третьей по счету дверью. Решив, что раз уж я зашёл так далеко, то больше нет смысла сомневаться, я нажал на кнопку домофона.

Я услышал, как за дверью прозвенел относительно обычный звонок, следом за которым последовал звук шагов. Полагая, что, раз уж она — девушка, ей потребуется какое-то время на то, чтобы собраться, прежде чем пойти открыть дверь, я, прислонившись к стене позади, приготовился к долгому ожиданию.

— Ладно, я уже открываю!

Чего?

Ого. Это просто чертовски быстро. Полагаю, мне стоило бы этому радоваться, но, от чего-то, я испытывал плохое предчувствие. И, как и следовало ожидать, от того, что эти плохие предчувствия принадлежали пассивному наблюдателю, они сбывались со стопроцентной точностью. Блин. Вот-вот должно было случиться что-то ужасное.

— Ты довольно запоздала сегодня, Муими-тян… Что-то случилось?

К-чик.

После того как замок издал удовлетворённый звук, дверь открылась.

В попытке на это отреагировать я не преуспел, Микоко-тян же отреагировать попросту не смогла.

Ситуация зависла с концами, даже ctrl + alt + del не смог бы помочь её разрешить.

— А… а… а… — она покраснела, затем побледнела. После чего покраснела обратно.

— Чиао, — не придя ни к чему лучшему, поприветствовал её я.

— Иииияааааааа!!!! — издав пронзительный крик, она захлопнула дверь с таким громким звуком и силой, что мне подумалось, что так можно и всю раму сломать. И тут на секунду исказился весь мир, после чего наступила тишина, будто ничего и не случалось.

Ну, в самом худшем случае, камеры охраны смогут доказать мою непричастность к её крику.

— Ну… опять-таки…

Её лицо было как спросонья. Её волосы были непричёсанны, а надетая пижама с зайчиками была застёгнута не на все пуговицы. А посему реакция Микоко-тян на неожиданное столкновение с представителем противоположного пола была не такой уж и странной.

— Зачем?! — раздался её голос по другую сторону двери. Её голос звучал так, будто она с трудом сдерживала слезы. Или, может, она совсем их не сдерживала. — Зачем-зачем-зачем-зачем? Что ты здесь делаешь? Разве прийти должна была не Муими-тян? всё равно, что как если бы сыщик Асаги Семимару с ходу разбирается с делом об обезглавливаниях, свершённых в закрытой комнате, чтобы затем узнать, что преступник был пойман с поличным! Ох, моя голова! Не понимаю! Зачем?! Бытьнеможетбытьнеможет! Ты — призрак! Это обман! Грёза! Кошмар!

Оу, вот блин, она паниковала.

Я, правда, тоже оставался хладнокровным с трудом, но, глядя на то, как она взволновалась, похоже, мне стоит попридержать все свои остроты. Любопытно. Значит, изначально Муими-тян планировала навестить её сама. Затем эта ленивая оторва повесила это на меня и даже не предупредила об этом Микоко-тян.

Ладно, состояние цели подтверждено. Приступить к выполнению запланированных манёвров!

— Это отвратительно! Ты даже знать не должен где я живу! Ты — иллюзия! Всё это какой-то ужасный розыгрыш!

— Ну, я объясню всё попозже, поэтому просто впусти меня. В том, чтобы стоять так и разговаривать, смысла нет

— Прочь! Дуй отсюда! Нет, погоди, прости, не уходи! Я пойду, уберусь и соберусь, подожди минутку! Пожалуйста! И забудь о том, что только что видел!

— Я же уже разок тебя увидел, так что теперь такого? Просто впусти меня.

— Нет!

После этого острого и окончательного отказа я услышал, как она утопала в глубины своей квартиры. За этим последовало нечто, звучащее, словно самая что ни на есть полноценная битва. Вероятно, она прибиралась. Не стоило ей так сильно заморачиваться, снова прислонившись к стене, подумал я. Я прождал полчаса, прежде чем меня, наконец, впустили внутрь. К тому моменту шёл уже пятый час.

Планировка жилища не сильно отличалась от квартиры Томо-тян, разве что здесь было невероятное количество мебели и декора. Похоже, Микоко-тян была женщиной, любившей свою материальную собственность. Нельзя сказать, что здесь был бардак, но отрицать наличие небольшого беспорядка также было нельзя.

— Подожди секундочку, ладно? Я налью чаю.

На ней была розовая камисоль и шорты. Этот наряд оставлял открытым гораздо больше, чем бывшая на ней перед этим пижама, но я не собирался ничего говорить по этому поводу. Её волосы так же были красиво уложены. Она словно стала совершенно другим человеком.

Она поставила чашку на низкий столик. Конечно же, в нем была не вода из-под крана, а вкусно выглядящий ячменный чай. В нем было три кубика льда, и он выглядел приятным и холодным.

Она шлёпнулась напротив меня.

— Эм-эм-эм… Так что происходит, Иккун?

Возможно, всё ещё взбудораженная, она вела себя несколько странно. Гуляй она по Синкёгоку в таком состоянии, мобильная полиция просто наверняка бы её остановила.

— Эмм, итак, да, Муими-тян должна прибыть с минуты на минуту! Она уже должна была прийти, боже, где же носит эту дурацкую девчонку?

— Э, я — её замена, — произнёс я, махая рукой перед ней, чтобы её успокоить.

— Чего! — вскрикнула она в удивлении и улыбнулась многозначительной улыбкой, в которой одновременно читались гнев, стеснение, радость и что-то ещё, что я не мог определить.

— Чёртова Муими-тян…

— Эй, всё в порядке. Я не планирую пробыть тут долго, так что просто расслабься. Я слышал, что ты чувствуешь себя довольно паршиво, но рад видеть, что ты вполне энергична.

— О…

Слово «паршиво», похоже, вызвало её реакцию, и она опустила голову. Возможно, я недостаточно хорошо подобрал слова, подумалось мне, но это был единственный способ, такое как следует выразить.

Да. Ведь помимо того, что подруга Микоко-тян была убита, Микоко-тян ещё и была первой, кто увидела её труп. Она была первой, на чьей сетчатке отпечатался образ недвижного безжизненного тела. И этот выжженный образ, вероятно, оставался там же и сейчас. Это не было тем от чего можно взять и восстановиться.

— Значит, ты пришёл сюда потому, что меня долго не было в университете, и потому, что беспокоился обо мне?

— Да. Ну, примерно из-за этого.

В реальности всё обстояло несколько по-другому, но, полагаю, эта разница была незначительной.

В этот раз она сверкнула искренней счастливой улыбкой.

— Спасибо! — произнесла она. — Я так счастлива, что ты пришёл!

— Не за что меня благодарить. Я же даже ничего с собой не принёс.

Я понял это в тот момент, как сказал. Прийти к кому-то домой, не принеся гостинцев, было довольно необдуманно с моей стороны. Не упоминая уже о том, что она чувствовала себя не очень. Но, так как я пришёл прямо из института, думается, что я ничего не смог бы с этим поделать.

— О, да ничего, — сказала Микоко-тян. — Не то чтобы я была совсем уж без сил. Просто… если пойду в универ, то, уверена, я начну думать о Томо-тян.

— Ну, нельзя ведь сказать и то, что ты не думаешь о ней, пока сидишь дома, верно?

— Ну, это так, но… — она слабо усмехнулась. — Но, увидев тебя, я взбодрилась. Я в порядке. Я снова начну ходить в инст, начиная с завтрашнего дня»

— Я не особо считаю, что посещение университета как-либо с этим связано. Навещала ли тебя полиция?

— Да, пару раз. Здоровый парень и чем-то пугающая леди. Но, в конце концов, это ведь я была той, кто первой обнаружила её труп, и речь ведь идёт об убийстве.

— Кто же мог её убить? — произнёс я, не то чтобы спрашивая у неё, а скорее обращаясь к себе, но всё же достаточно громко, чтобы Микоко-тян могла это услышать.

— Не знаю, — её слабый ответ был не удивителен. — Томо-тян не была из тех девушек, что способны нажить врагов. Это уж точно.

— Да, Муими-тян говорила о том же. Но интересно… если взглянуть объективно, возможно ли вообще прожить жизнь так, чтобы никого не обидеть и не быть неприятным совсем никому? Что-то я в этом сомневаюсь.

— Хэ?

— Думаю, стоит учитывать вероятность того, что ты чувствуешь подобное по отношению к Томо-тян потому, что вы были такими хорошими подругами, в реальности же, кто-то мог действительно таить на неё обиду. Даже если эта обида была незаслуженной.

Она погрузилась в невыносимое молчание. Её лицо выражало боль, от чего меня потянуло извиниться. «Прости». Может она и ведёт себя, будто в порядке, но она всё ещё не в том состоянии, чтобы обсуждать подобное.

— Не стоило мне приходить всё-таки, хэ?

— Хэ? Почему? — я, правда, не хотел, чтобы она это услышала. Но её лицо повернулось ко мне. Она услышала. — Иккун, это не так. Я рада, что ты пришёл.

— Да ладно… ты просто пытаешься выглядеть бодрой, потому что я здесь, ведь так?

Близкий друг, в духе Муими-тян, который мог бы поговорить с ней искренне, в данной ситуации пригодился бы больше.

— Но это не правда, — настояла она. — Даже если я притворяюсь, чем больше я это делаю, тем реальней это становится, верно? Я в порядке. Я действительно рада, что ты пришёл. Даже если ты сделал это лишь по настоянию Муими-тян, а на самом деле тебе здесь совершенно не нравится.

— Мне здесь не совершенно не нравится… Если мне что-то совершенно не нравится, то я так и говорю.

— Правда?

— Неа, я просто подумал, что стоит попробовать сказать подобное. На самом деле я довольно уступчив.

— В этом я не сомневаюсь, — согласилась она.

Я издал что-то вроде вздоха и, вытянув руки вверх, размял их.

— Если без шуток, как ты себя чувствуешь? Ты начала отходить от испытанного шока?

— Да, я в порядке. Дело просто в… — её глаза посмотрели куда-то вправо от меня. Я проследил за её взглядом и увидел кучу разбросанных повсюду газет и журналов. — Эмм… ты не против, если я расскажу тебе об одном событии, что случилось, когда я ходила в младшую школу?

— Давай. Я выслушаю.

— Это произошло, когда я училась в третьем классе. Здание, в котором находился наш класс, ещё достраивалось, а потому десятки грузовиков и бульдозеров постоянно мотались туда и обратно. А затем, в один из дней, чуть не произошло нечто вроде инцидента — грузовик, везущий кучу песка, врезался в здание, где учились первоклашки.

— Ё, я бы не осмелился назвать что-то настолько большое «нечто вроде инцидента».

— Ну, может и так. Он пробил стену и в класс высыпался песок, закопав в себе некоторых первоклассников. Это была ещё та сумятица. Но знаешь, тогда мы были ещё детьми, поэтому для нас это было почти что забавное происшествие. Муими-тян так вообще безбашенно сёрферила по той куче песка.

— Хэ, — глядя на неё и впрямь можно подумать, что она могла так поступить.

— Так вот, затем, на следующий день. Я проснулась утром пораньше и решила почитать газету. Любой бы был горд, если бы его школу упомянули в газете, верно? В смысле, хоть это и было бы всего лишь из-за того, что там случился инцидент, так что гордиться было бы нечем, но лишь мысли о том, что о моей школе написали в газете, было достаточно, чтобы меня осчастливить.

— Ну, ты всё-таки была лишь ребёнком.

— Но знаешь что? В газете об этом ничего не было, — произнесла она, нехарактерно угрюмо вздохнув. — Для меня это было такое огромное событие, но в национальном масштабе оно совсем ничего не значило. Не помню что за статья была на первой полосе того номера, но в тот момент я ощутила, будто кто-то сказал мне: «Твоё существование ничегошеньки не значит». Что-то настолько поразительное для меня ни черта не значит для всех остальных. Это было самым печальным.

— …

— И сейчас я ощущаю что-то подобное, — сказала она, указав на стопки газет и журналов. Я понимал, к чему она клонит. Сенсационные истории об убийствах Киотского крадущегося — это дело одно, но вот чтоб газеты долго освещали что-то настолько обычное (хотя и грустно так говорить об этом), как единичное убийство учащейся университета в её же квартире — это вряд ли. О подобном сообщат в новостях на следующий день и, в лучшем случае, может ещё через день после этого. Но даже в таком случае это будет краткое упоминание, для которого не выделят особо много полос.

Я замолчал. Микоко-тян тоже. Мы пробыли в тишине порядочно времени, но она оказалась первой, кто её нарушил, задав вопрос, направивший происходящее в новое, сбивающее с толку направление.

— Иккун, пошёл ли ты с Асано-сан за антиквариатом или ещё куда на следующий день?

— Хэ, — я моргнул в ответ — Что? В смысле?

— Я… о, прошу прощения! Не знаю, что на меня нашло! Я не собиралась об этом спрашивать!

— Всё в порядке…

Так, откуда она знает, что я иногда хожу с Миико-сан за антиквариатом? Такого, что Миико-сан рассказала ей о чём-то настолько личном, быть просто не может. Если подумать, кажется, я начинаю вспоминать, что обещал сходить с ней ещё разок… о, да, точно. Неужели Микоко-тян в тот момент была в сознании?

— Тебя это, случаем, не мучает? — спросил я.

— Что-что-что? Что меня случаем не мучает?

Я поинтересовался потому, что думал, что она может чувствовать себя неловко из-за того, что мне пришлось пообещать Миико-сан выбраться вместе с ней за антиквариатом, чтобы отблагодарить её за то, что она позволили оставить Микоко-тян у себя на ночь, но такая нервная реакция была не тем, что я ожидал. Эту девушку просто невозможно было предугадать.

— В любом случае, не парься насчёт этого. Мы довольно часто так выбираемся.

— Часто?

— Ага. Она весьма любит выискивать антиквариат. Она не показывала тебе содержимое своего шкафа? Насколько не была бы мала её комната, она не перестаёт покупать антиквариат. Полагаю, правда, она перепродаёт его после того, как порядком им насладится. Она говорит, что человеку не стоит монополизировать искусство только для себя, — но в то же время, однако, она и сама не была святой. — Проще говоря, я нужен ей, чтобы таскать покупки. Даже такой парень, как я, обладает некоторой силой, а ещё говорят, что стоит помогать другим, чем можешь. Я не особо интересуюсь антиквариатом, но это не значит, что я его ненавижу или ещё что-то, поэтому если она просит меня, то я соглашаюсь.

— Хэ. Ясно. Значит, ты и Асано-сан выбираетесь… часто… и всё-такое, — по какой-то причине её голос затухал.

— Не так уж и часто, серьёзно. Но, видишь ли, она пробыла в Киото уже значительное время. Она говорит, что живёт здесь с тех пор, как отчислилась из старшей школы. Однажды я даже уговорил её показать мне все Буддистские храмы и святилища, в духе Святилища Сэймэй, а также Путь Философа*, когда мы ходили за антиквариатом. Ты слышала о них?

— Да. Ну, по крайней мере, мне знакомы названия. На самом деле я не особо интересуюсь подобным.

— Хэ? Разве ты не говорила, что довольно хорошо знаешь Киото?

Как она может знать Киото, если даже не интересуется храмами и святилищами?

— О, э, ну, знаешь, ну да, ну да, ну да, — произнесла она, очевидным образом уклоняясь от вопроса. — Как так получается, что ты помнишь только подобное? … Э, в смысле, ты и Асано-сан должно быть тогда очень близки, хэ?

Эта беседа начинала звучать знакомо. Она ужасно сильно цеплялась ко всему, что касалось Миико-сан. Могло ли между ними что-то произойти? Я не мог представить того, что могло случиться лишь за одну ночь. Почему она так сильно пытается свести меня и Миико-сан? К чему всё это было, мне было не особо понятно.

— Да, ну, она довольно интересный человек и прочее, — сказал я. — Но мы не так существенно «близки»; она, можно сказать, заботится обо мне. Например, иногда она одалживает мне свою машину. Фиат 500. Знаешь, это же — Фиат 500.

— Хэ… ну, может тогда всё в порядке.

Вероятно, не особо интересуясь машинами (в конце концов, она ездила на скутере), она пропустила мои слова мимо и начала болтать о чём-то, что я не понимал.

— Интересно, заботит ли её то, что ты вот так вот приходишь в гости к другой девушке.

— Хэ? О. Э, ты хочешь, чтобы я ушёл?

— Нет, я имею в виду не это! Я о том, что ты же выбираешь вместе с ней и всё-такое, верно? Так вот, я о том… черт, Иккун, ты — тупица! — завизжала она, ударив руками о стол, её лицо было слегка покрасневшим. Почему она вела себя настолько эмоционально из-за подобного, мне было совершенно невдомёк. Единственное что я мог — так это пребывать в растерянности. Все это выглядело для меня ужасно беспричинно, но если что и было очевидно, так то, что моё присутствие её только злит.

— Я не совсем всё понимаю, но извиняюсь, — сказал я.

— А-а, — простонала она. — Хорошо, давай по-другому. Ты и Асано-сан ходите по магазинам и прочим местам вместе, верно?

— Ну, да. Не преуменьшая значение этих слов.

— Так пойдёшь ли ты тогда по магазинам вместе со мной?

Её логика находилась за пределами моего понимания, но на её лице было настолько искреннее выражение, которое можно было описать только как «отчаянную последнюю надежду», что я просто не мог его не заметить.

— Да, полагаю, пойду. Нет причин для отказа.

— Правда? Точно? Ты не говоришь так лишь потому, что оказался в подобном положении?

Она потянулась ко мне всем своим телом так, будто вся её жизнь зависела от ответа на этот вопрос. Она прикусила свою губу. Она выглядела совсем как маленький ребёнок, который вот-вот начнёт вопить. Её эмоции были выражены настолько открыто, что даже подумать о том, что она — учащаяся университета, которой недавно стукнуло девятнадцать, было нельзя.

— Ты и впрямь на этом зациклена. Ничего, случаем, не произошло?

— Ответь на вопрос!

— Я… наверно. Я могу пообещать, если тебе хочется.

— Правда? Правда-правда?

— Я не вру. Как правило.

— Ты совершенно точно согласен?

— Если есть что-то, что ты хочешь купить, конечно.

— Ты обещал! Если забудешь, я буду зла!

— Ладно.

Поддавшись Микоко-тян, я взял и позволил ей выбить из меня обещание. Но это не было чем-то настолько ужасным, поэтому я решил это спустить. Подобное, по крайней мере, похоже, её успокоило, и она, взявшись за чай, выпила содержимое своей чашки за один глоток.

— А-а, — вздохнула она. — Прости. Порой я становлюсь слегка эмоциональной и даже не понимаю что несу.

— Порой? Ты сказала «порой»?

— Эм, ну, постоянно, — робко кивнула она.

Хэ.

Шок от смерти Томо-тян. Конечно же, Микоко-тян ещё не совсем от него отошла, но, по крайней мере, она не была подавлена настолько, чтобы подумывать о том, чтобы последовать за той, совершив самоубийство или как-то ещё. Каким-то образом она удерживала себя собранной. Некоторые слова, что она говорила, были не особо осмысленными, но это было простительно. Казалось, пока что она была в порядке. Вероятно, к субботе она уже почти восстановится.

— Ну, на сегодня я всё, — произнёс я, начав вставать. — Боюсь, мне надо идти.

— Что-что-что? Ты уже уходишь? О, извини, я испортила тебе настроение, так ведь?

— Я же сказал, что ненадолго, ещё когда только зашёл, не так ли? Ну, давай увидимся снова как-нибудь вскоре.

— А, эм! — произнесла она, остановив уже пытавшегося уйти меня. — Эм… эм, Иккун.

— Что?

— Эм… — она чуть-чуть или, скорее, порядком, засомневалась и какое-то время подумала, прежде чем заговорить. — Как думаешь, что хотела сказать тебе Томо-тян, когда вы последний раз говорили? — спросила она.

Последний телефонный звонок.

Томо-тян попыталась мне что-то сказать.

— Я без понятия, правда. В тот день я говорил с ней впервые, так откуда я могу знать что-то подобное? Я даже не знаю, почему она говорила со мной. Но, Микоко-тян, у тебя наверняка есть насчёт этого какая-то идея, верно?

— Я…, — она уронила свою голову. — Я не знаю. У меня нет совсем никаких мыслей.

— …

— Потому что Томо-тян никогда не рассказывала что-либо кому-либо.

Она никогда не рассказывала что-либо.

Она никогда никому не открывалась. Она держалась на осторожной дистанции.

— Наша дружба будто бы проходила через нерушимую стеклянную стену. Она никогда не рассказывала мне что-либо личное о себе, о том, что чувствовала сердцем.

— …

Так почему тогда такой человек сделал попытку заговорить со мной? «Нонсенс» — пробормотал я вслух.

— Хэ? Что?

— Сомневаюсь, что добьюсь от тебя какого-либо ответа, пока ты находишься в подобном состоянии, поэтому не стану спрашивать много, но, Микоко-тян, ответишь мне на один вопрос?»

— Чт… — на её лице было недоумение. — Что?

— Как думаешь, что значит x над чертой и y под?

Она задумалась над этим на секунду. «Не знаю» — ответила она.

О, ясно. Вот значит как.

Я кивнул и произнёс: «Ну, увидимся в институте. Извини, что побеспокоил». С этими словами я покинул её квартиру. Я вышел из здания и начал обдумывать, что делать дальше.

Хорикава Ойке.

Между её домом и моим было ещё то расстояние, но, всё равно, я смогу добраться до дома пешком где-то за полчаса. Тратить деньги за проезд на автобусе было жалко, поэтому я решил просто пройтись.

Я даже не мог подумать, что дома меня может поджидать величайший в мире подрядчик.

3

Уже на подходе к дому, где я живу, у Сенбон-демизу, я столкнулся с Миико-сан, которая прогуливалась, отстранившись от всего мира. Заметив меня, она перешла на столь несвойственно быстрый для неё шаг и подошла меня поприветствовать.

— Йо.

— Привет. На работу?

— Не-а. Сегодня я отправляюсь к горе Хией.

— А-а, с Сузунаши-сан?

Она кивнула. Сузунаши-сан, чьё полное имя было Сузунаши Неон, была близкой подругой Миико-сан. Она подрабатывала в храме Энрьяку, что находился на горе Хией в префектуре Шига. Одни называли её «Неистовой Неон», другие «Умопомрачительной Сузунаши». Она была в своём роде крутой леди, склонной к тому, чтобы случайно терять надо собой контроль. Изредка и мне самому приходилось видеться с ней, и в каждый из этих раз она обязательно о чём-то меня отчитывала. Несмотря на то, что сама была весьма молодой, она очень любила читать лекции другим. И, хоть это было далеко не единственной проблемой её характера, она нравилась мне примерно так же, как и Миико-сан.

— Похоже, она хочет от меня совета или чего-то ещё, поэтому я и иду. Вернусь только завтра, так что пригляди пока тут за всем. Если ко мне кто-то придёт, то узнай его имя и скажи то, что захочешь. Если это будет кто-то стремный, то не беспокойся об этом.

— Э-э, конечно, это без проблем, думаю.

— А ещё, у тебя там посетитель.

— Посетитель? Ко мне?

— Когда я её заметила, она вламывалась к тебе в квартиру. Она была несколько пламенна. Или, скорее, она была просто воспламеняющей. Не знаю, кто это был, но вроде это была женщина. Она не выглядела так, будто что-то замышляла, так что я просто закрыла на это глаза.

Женщина? Какая женщина наиболее вероятно могла прийти меня навестить? Стоит начать с того, что у меня не было особо много друзей, так что я должен был бы вычислить её довольно быстро. Но с учётом того, как вещи складывались в последнее время…

— Она была где-то настолько высокой? Если так, то это та детектив.

— Нет. Это была не детектив. Детективы так не выглядят, — с уверенностью возразила мне она. — Кроме того, я виделась с тем детективом, о котором ты говоришь. Я никогда не забываю те ощущения, что испытываю от того или иного человека. О, да, ещё на парковке у здания стояла машина, которая выглядела так, будто принадлежала ей. Может это тебе поможет. Ну, увидимся, — произнесла она и отправилась в сторону парковки. На сегодняшнем джинбее сзади красовалась надпись «Спокойствие». Верно, сегодня она была в хорошем настроении, вероятно потому, что шла на встречу с Сузунаши-сан.

Но чего вообще хотела от неё Сузунаши-сан? Она относилась к тому роду людей, которые редко обращались к другим за помощью, поэтому я никак не мог прекратить думать об этом. И какого типа «совет» она искала? Может она и любила совать свой нос в чужие дела, но, когда всё доходило до её собственных проблем, Сузунаши-сан не спешила ими с кем-то делиться.

— Что-то здесь не так.

Но более важным вопросом сейчас было: кто же этот «посетитель», что уже ждёт меня в моей квартире? Если это не Сасаки-сан, то кто ещё? Это могли быть Муими-тян и Микоко-тян, но всё же вряд ли это был кто-то из них. Кунагиса же была полнейшей затворницей, так что вероятность того, что это была она, была чрезвычайно мала.

Я повернул на Накадачиури.

— Ба…

И вдруг всё стало понятно. Припаркованная на обочине так, будто бы заявляя, что находится выше всех правил дорожного движения, стояла примечательная светло-красная Кобра. Совершенно не вписываясь в антураж Киото, она являла собой монструозного, потрясающего представителя автомобильной промышленности.

— О Боже… Я не хочу возвращаться домой.

Я на полном серьёзе рассмотрел идею о том, чтобы убежать к Кунагисе, но, основываясь на собственном опыте, я мог представить, какая ужасная судьба будет ждать меня, если моя попытка побега вскроется. Сдавшись, я потащился обратно к себе, еле переставляя ноги.

Я вскарабкался по лестнице и направился к себе в комнату. То, что закрытая мною дверь не была закрыта, меня не удивило. Эта женщина умела имитировать чужие голоса, взламывать замки и читать мысли: решать самые сложные задачи было дня неё так же легко, как дышать. Я открыл дверь и увидел за ней частного подрядчика в костюме красного как вино и тёмного, словно кровь, цвета, сидящего на подоконнике со скрещенными ногами так, будто её присутствие было самой, что ни на есть, естественной в мире вещью.

Непреклонная.

Надменная.

— Эй, Айкава-сан.

— Разве я тебе не говорила не называть меня по фамилии?

— Эй, Джун.

Она бросила бесстыжую ухмылку мне в ответ.

Айкава Джун.

Самый могущественный в мире подрядчик. Я встретил её месяц назад по причине фиаско, произошедшего на том острове. В тот день она распрощалась со мной крутым «Если наши судьбы связаны, то мы встретимся вновь» только для того, чтоб затем на следующий день появиться в моём университете с целью там побродить. Так что она была немного странной. И, более того, всю следующую неделю я провёл у неё на посылках, да так, что спать мне не давали совсем, пока она, наконец, работа не вынудила её покинуть Киото. И, исходя из этого опыта, она была женщиной, связываться с которой больше чем надо мне не особо хотелось. Она, возможно, была самым нервирующим человек из всех, кого я вообще когда-либо встречал.

Оценивая её со всей объективностью, я назвал бы её невероятно дикой — и сама она была той безнравственной манящей красоты, что устоять перед ней было сложно. А сколько у неё было эксцентричных манер — нельзя было даже перечислить. Она была совершенно неприступна.

Она смотрела на меня, разглядывая выражение моего лица.

— А ты, похоже, совсем мне не удивлён.

— О, нет, я удивлён. Так ты вернулась в Киото, хэ?

— Да, ну, долг зовёт, знаешь ли. Мы, правда, можем поговорить об этом позже… А, поняла. Ты увидел снаружи яркую машину, и это навело тебя на мысль, что это я, хэ?

— Нет, вообще-то об этом мне сказал моя соседка.

— Оу, а я так старалась проскользнуть незаметно. Это меня невероятно… — выражение лица Айкавы-сан на мгновение заострилось словно нож, но это было лишь на мгновение перед тем, как на него вернулась привычная самодовольная злобно-насмешливая улыбка. — Э, ну и ладно, — сказала она.

Я разулся и вошёл в комнату, после чего тут же подошёл к раковине. Я налил в чашку воды из-под крана и подал её ей.

— Прошу, — произнёс я.

— Мучос Грасьяс, — ответила она и отпила половину, прежде чем поставить чашку на подоконник.

Вот же ж, она приняла её так, словно в этом не было ничего особенного. А ведь я хотел бы хотя бы раз увидеть, как Айкава-сан чему-то удивлена.

— Так что происходит? Почему ты вернулась в Киото?

— Я же сказала, что расскажу тебе позже. Что более важно, позволь попросить прощения за то, что какое-то время пришлось тобой пренебречь. Но, эй, у тебя тут довольно хорошо. Я бы сказала, что это так называемая идеальная среда.

— И где именно ты её тут разглядела?

— Я не об этом. Ну же, ты должен понимать, о чём я, верно? Ну, как бы там ни было. Так чем ты тут вообще занимался в последнее время?

— Ничем, правда. Я просто обычный студент. Мой образ жизни не повторяет образ жизни какого-нибудь там якудзы, чего не скажешь про тебя.

— Самый, что ни на есть, незаурядный студент, хэ? — усмехнувшись, произнесла она.

— А что смешного?

— Ничего. Разве что получается, что ты, вероятно, определяешь «обычным» того, кто начинает разнюхивать разные подробности, после того как узнает о смерти своей одногруппницы, а также поддерживает дружественные отношения с серийным убийцей.

— …

— Оо, а вот и долгожданное удивление. Ты меня осчастливил.

Она спрыгнула с подоконника и шлёпнулась на татами, всё так же скрещивая ноги. В том, была ли она вынуждена так делать потому, что её юбка была слишком коротка, я не был уверен, но в любом случае, хотелось, чтобы она так не делала.

— Откуда ты об этом знаешь?

— А ты сам как думаешь, откуда? — она ухмыльнулась с необузданным восторгом. Но я был без малейшего понятия о том, что скрывалось за этим необузданным восторгом. Мне приходилось тратить значительное количество энергии только на то, чтоб просто стоять и говорить с ней так. Что более того, она обладала высшим разрядом чтения сознания, а потому мои эмоции сквозили изо всех щелей. Ощущение было, словно мы играли в покер, разве что все выпавшие мне карты лежали на столе в открытую. Да уж, её присутствие точно ничего не упрощало. Она была как еда, которую нельзя съесть, сколько её ни кипяти и не жарь.

Но до тех пор, пока ей ничего от тебя не требовалось, она, полагаю, была хорошим человеком. Она была в моём вкусе и все дела.

— Без понятия, — ответил я. — Ни единой мысли. Не то чтобы я мог вычислить, о чём ты думаешь.

— Подумай. А затем прими это. Я, разумеется, волк-одиночка, но у меня немало друзей, что в Киото, что за его пределами.

— Эй, это и впрямь что-то. Это замечательно — иметь много друзей. Даже я могу признать это. И я признаю это прямо сейчас. Так на каких друзей ты ссылаешься в данной ситуации?

— Саса Сасаки, например.

— …

— Икаруга Казухито.

— …

— Кунагиса Томо.

Она вытянула конверт из своей черной сумки.

— Держи, это тебе от твоей сладкой-сладкой Кунагисы.

— Мне?

— Ага. Она сказала, что эта та «штукенция», которую она тебе обещала.

Я взял у неё конверт. Что ж, вот значит как. Прежде чем навестить меня, она, должно быть, заскочила в Широсаки. В то время как я был всего лишь обычным среднестатистическим скучным студентом, Кунагиса Томо, даже со всей своей эксцентричностью, продолжала являться экспертом в области информационных технологий. Она и Айкава-сан знали друг друга достаточно хорошо.

По наказу Айкавы-сан я на мгновение задумался. Дело выглядело так, будто она вернулась в Киото по причине работы. Затем она пошла к Кунагисе, чтобы попросить ту о помощи с этой работой, так же как я попросил её помочь мне с расследованием смерти Эмото Томоэ. Затем, когда Айкава-сан отправилась к Кунагисе, Кунагиса решила использовать её как посланника. Так ли всё произошло? Но… чего-то не хватает. Отсутствует причина, по которой Кунагиса попросила бы Айкаву-сан о такой услуге, и нет причины, по которой Айкава-сан на такое бы согласилась.

И это приводило к мыслям о более неприятном сценарии, и мысли эти были не только гипотетическими. А если точнее, то Айкава-сан…

— Ну а теперь мне только и осталось, что взять с тебя плату. Расскажи-ка мне о своём кореше, крадущемся из Киото.

Айкава-сан не была посланником — она была инкассатором.

— Джун-сан, вы хотите сказать, что оказались в Киото из-за…

— Ага. Чтобы немного поболтать о морали с этим наглухо поехавшим.

Айкава-сан зарабатывала на жизнь своей ролью «частного подрядчика». Это включало в себя всё, что только возможно. Если проще, она была мастером на все руки, одарённым далеко не одним талантом фрилансером, не ограничивающим себя специализацией лишь в одной определенной области. Шла ли речь о выгуливании собак, разгадке убийств, произошедших в закрытой комнате, или поимке преступника, прикончившего и расчленившего на мелкие кусочки десяток людей — пока в дело были вовлечены деньги, она бралась за всё, что угодно. Разумеется, чудаков, готовых отплатить пачкой хрустящих за выгул собаки, особо не встречалось. В любом случае, для неё не проходило ни дня, когда она не «осуществляла невозможное», — и в тоже время она никогда не заморачивалась над тем, что легально, а что — нет.

Будь, как будет.

— Киотский потрошитель убил вчера двенадцатую жертву. Может, из-за того, что ты долго жил в другой стране, ты этого и не понимаешь, но подобное в Японии беспрецедентно. Инциденты такого рода просто не происходят в Японии, а уж тем более в провинциальных городах. Что более важно — личность убийцы остаётся совершенной загадкой. Подобное уже вот-вот потребует вмешательства правительства.

— Так вот почему тебя и позвали?

Она кивнула.

— Вообще, дело обстоит так, будто в нем принимают участие и другие — Социальное Обеспечение, Уокер, Техасский Рейнджер* — честно говоря, я не знаю кто именно. К сожалению, у меня не так много горизонтальных связей. В любом случае, прямо сейчас моя работа заключается в том, чтобы просто остановить этого маньяка от последующих убийств.

— Тебя наняла Сасаки-сан?

— Не могу тебе сказать. Как же там про это говорят? Защита конфиденциальной информации? Деловая этика? Коммерческая тайна? — она изобразила комичное подёргивание плечами и рассмеялась. — Как бы то ни было, это дело выглядит так, будто достойно того, чтобы я тратила на него своё время, больше, чем то безумное фиаско, произошедшее на Острове Пера Мокрой Вороны. Это уж точно.

Достойно траты её времени. И это всё, что она могла сказать об ужасном убийце уже зарубившим двенадцать человек. Тот факт, что она подписалась на охоту на этого анонимного монстра, её совсем не пугал. Наоборот, она так спокойно относилась к этой афере, что можно было подумать, будто бы она неспешно собиралась на пикник.

Неожиданно я снова осознал, насколько опасна эта багровая женщина.

А также я понял, что прямо сейчас нахожусь с вышеупомянутой опасностью лицом к лицу.

— Ну а теперь. Я слышала от Кунагисы, что ты знаешь кое-какие вещи, относящиеся к делу. Не думаю, что ты будешь против посвятить свою любимую старшую сестру — я же как сестра тебе, правда — в эти детали, не так ли? — произнесла она мягким уговаривающим голосом, словно обращалась к домашнему коту, в то время как её пальцы скользили по моему лицу. Не то чтобы я имел что-то против такого голоса, но сам говорящий являлся если не тигром, то пантерой, и у домашнего кота, коим являлся я сам, шансов на сопротивление не было никаких.

Чёртова Кунагиса. Куда делась её взаимопомощь друг другу? Она выдала меня без каких-либо размышлений.

— В чём проблема? Почему ты ничего не говоришь и отводишь взгляд? Ты совсем не идёшь на встречу. Ты же не хочешь сказать, что ничего мне не скажешь. Собираешься нарушить сделку? Ты ведь обещал информацию в обмен на то, что в этом конверте, не так ли?

— Ну, да, но я договаривался об этом с Кунагисой, а не с кем-то ещё. Если я возьму и скажу об этом тебе, то это будет… как там это слово? Предательство? Аморальность? Яблоко раздора*? Бунтарство? Как-то так, в общем. Поставим точку на том, что это всё равно, что воткнуть нож в спину, а это не то, как я привык поступать.

— Простите?! — сказала она, её голос неожиданно стал гораздо строже. Если бы взглядом можно было убить, то я был бы уже мёртв. Такой расклад звучал гораздо лучше, чем то, что ожидало меня в действительности. — Ты хочешь сказать, что можешь сообщить об этом Кунагисе, но не можешь поделиться со мной? Вот же ж, а. Я даже не догадывалась, что ты настолько вредный сукин сын. Ясно, ясно. Ё, мне даже грустно от этого. Значит, ты слушаешься Кунагису, но не хочешь слушаться меня? Я даже не представляла, что ты такой непробиваемый.

— Всё совсем не так. Дело просто в том, что Кунагиса, чего бы ты ей не сказал, она безобидна. Однако ты планируешь что-то предпринять, верно? Быть напрямую втянутым во что-то подобное… это не в моей натуре.

— Извини-ка, ты только что назвал меня вредоносной?

— Ну… а разве это не так?

Она не взялась отрицать моё замечание, будто бы принимая его, а вместо этого что-то задумчиво пробормотала. В какой-то степени она всё же являлась человеком, который может прислушаться к обоснованным доводам. Однако, в случаях, когда за эту грань переступали, ну, можете представить, что происходило тогда — другими словами, всё возгоралось.*

— Кунагиса, вероятно, всё равно поделится этим со мной. Эта девчонка любит поболтать. Я подумала, что могу обойтись без посредника и решила обратиться к самому источнику информации.

— Э, да, понимаю, но… У меня просто на то есть свои причины, или, скорее, э...

— Хм? Аа, а-а-а, я поняла! Так почему ж ты сразу об этом не сказал?! — произнесла она с хитрой неприятной усмешкой. Она подозвала меня. Каждое движение её руки было настолько соблазнительным, настолько грациозным, что это зачаровывало.

— Э, что именно ты поняла?

— Просто иди сюда. Я поиграю с тобой до тех пор, пока ты не насытишься.

Услышав это, я всё равно не пошевелился, а Айкава-сан же, наоборот, на четвереньках подкралась ко мне. Её направленный на меня взгляд был призывающим и провокационным. Она навалилась на меня своим телом и охватила меня руками, тем самым надавив на меня всем своим весом. Затем применила ещё немного давления, вонзив свои ногти мне в спину.

— Так что ты там говорил?

— Эм, я от тебя в ужасе.

— Кстати, знаешь ли ты, что мой указательный палец находится в настолько опасном положении, что вот-вот может пройти сквозь твои ребра и пронзить тебе печень?

— …

— Не напрягайся ты так. Это вредно. От этого морщинится кожа. Так вот, просто из любопытства, как считаешь, кто страшнее — я или серийный убийца? — сказав это, она прошлась языком вниз по сонной артерии с правой стороны моей шеи. Удовольствие, полученное от этого деликатного ощущения, вместе с давящим чувством страха того, что она, и правда, может просто взять и выкусить кусок моей шеи, проникло в мой мозг.

Чёрт.

Разумеется, компания с серийным убийцей была лучше, чем это.

— Джун-сан… Я приношу свои извинения, но я вынужден сказать «нет».

— О, ну давай. Но если ты так поступишь, то я не буду больше с тобой так играться.

— …

— Меня устроит любое твоё решение. Оно не изменит того, что ты заговоришь. Я уже решила, что добьюсь от тебя того, чтобы ты рассказал мне об убийце. Это факт. Просто, раз уж ты мой друг, то я решила, что для начала просто спрошу. Ну а теперь, хочешь, чтобы я была хорошей? Или хочешь, чтобы это было болезненно?

— Э… и в чем тут разница?

То, что сейчас я находился в её объятьях — единственное, что меня ещё хоть как-то спасало; я не мог видеть её лица, а она не могла увидеть моё. Но всё равно, мой холодный пот и учащённое сердцебиение, наверняка, выдавали мой страх.

— А ты как думаешь в чём?

Ам. Она прикусила мне шею. Она буквально сжимала в своих когтях саму мою жизнь. Мягко, дразняще, она погрузила свои клыки в мою шею, в тоже время её покрытый слюной язык начал лизать мою кожу, зажатую её губами, а сама она стала тереться своим телом о моё, одновременно пробегаясь пальцами вниз по моей спине.

— Ладно! — произнёс я, со всей своей силой отстраняясь от неё. — Я больше не буду непослушайничать! Пожалуйста, пощади! — Сидящая на небольшом расстоянии от меня Айкава-сан в ответ на это лишь лукаво, но в тоже время невинно, улыбнулась.

— Не воспринимай всё так серьёзно. Это была лишь маленькая шутка, — сказала она.

— Ага, вредная шутка. Для сердца вредная. Ладно, как бы то ни было…

— Хахаха. На самом деле я рада. Ты, всё-таки, и впрямь, здоровый молодой парень.

— Ну, хватит уже.

Мне нужно было успокоиться. Поэтому я залпом прихлопнул стакан воды. До того, как моё сердцебиение пришло в норму, долго ждать не пришлось, но всё ещё выступающий холодный пот я остановить был не в силах.

В конце концов, я не особо умел ладить с женщинами. Всё же стоило сразу убежать прямо к Кунагисе и не волноваться о последствиях.

— Да уж, это та ещё чушь.

После этого Айкава-сан умудрилась выудить из меня всё до последней капли о Зерозаки Хитошики, не обойдя стороной ничего. Я изо всех сил пытался избежать оглашения ключевых фактов, но из-за её умения читать моё сознание, этот процесс не был особо успешным. Каждый раз, как я пытался что-то сокрыть, она тут же это понимала и начинала мне угрожать, после чего либо с помощью принуждения, либо через хитрость она выманивала ответ из меня. Все это служило для того, чтоб напомнить мне о том, что я, попросту, был лишь её узником.

Человек, известный как Зерозаки. Его внешний вид, строение тела, а также во что он был одет при нашей встрече. Его манера речи. Обстоятельства нашей первой встречи. О чём мы говорили. Даже детали того, как мы проникли в квартиру Томо-тян. Айкава-сан вытянула из меня всё до последнего. По крайней мере, всё, что я мог вспомнить.

Не то чтобы Зерозаки и я были друзьями. Мы просто были одной породы, а также были словно зеркальные отражения друг друга. Мы не давали друг другу никаких обещаний, и он не воспрещал мне что-либо рассказывать.

Впрочем, я всё равно ощущал себя беспозвоночным и поражался тому, что вообще могу стоять вертикально.

— Хмм… — по окончанию допроса улыбка исчезла с лица Айкавы-сан, а на замену ей пришло более серьёзное выражение. Пару минут она думала о чём-то про себя. — Так этот парень… Зерозаки, верно? Как если «зеро» и «заки» сложить вместе?

— Да. Во всяком случае, он называет себя так.

— Зерозаки Хитошики… аа, ещё-то отвратное имечко.

Айкава-сан выглядела по-настоящему раздражённой, будто всё это было ещё какой проблемой. Это был первый раз, когда я видел её с таким выражением. Это было почти освежающе.

— О чём ты? Что не так с этим именем?

— Не, не-не-не… Если ещё подумать, то, может, «отвратное имечко» — не подходящее выражение. Но «Зерозаки»? Это и впрямь необычное имя.

— О, но, знаешь, возможно, это не настоящее его имя. Этот парень не дурак. Сомневаюсь, что он назовёт кому-то своё настоящее имя во время самой первой встречи.

— Это к делу не относится. Даже если это псевдоним, то, что он выбрал в качестве псевдонима «Зерозаки», является доказательством того, что он действительно поехавший. А если это ещё и его настоящее имя, то…

Она снова начала думать молча. Когда эта дама начинала о чём-то думать, она погружалась в свой собственный мир, от чего тому, кто был рядом с ней, могло начать казаться, что он невидимка. Но, опять-таки, невидимка всё же всё равно существует. Тогда это было больше похоже на то, что ты становился пустым местом.

— На земле нет такого идиота, который даже в шутку осмелится назвать себя подобным «именем убийцы». «Зерозаки», хэ? Черт, это ведь на ранг выше «Сусукино», верно? Полагаю, это всё же лучше, чем «Ниономия» и «Ямигучи», но знаешь, я всё же надеюсь, что это просто псевдоним. Или, ещё лучше, если это просто случайный однофамилец. Но такого быть просто не может. Быть не может, чтобы в моём случае всё оказалось настолько удачно. Ого… так значит даже Кунагиса, даже бывший член «Команды» не смогла ничем помочь.

— Э… с именем «Зерозаки» что-то не так?

— Да. И это «что-то не так» ужасно настолько, насколько ужасно само это имя. Оно настолько плохо, что тяжелейшим оскорблением является назвать кого-то «Зерозаки». Вот насколько оно плохо. Я не особо хочу вдаваться в более глубокие объяснения. Если совсем откровенно, я не хочу чтоб хоть что-либо связывало меня с «Зерозаки Ичизоку»*, в том числе объяснения о том, что она собой представляет. Э, но на самом деле не нравится мне именно само это имя. Сам его носитель к этому в данном случае не особо и относится. Вероятно, он является лишь каким-то отклонением от нормы… вероятно. Но действительно ли этот парень — Крадущийся из Киото?

— Да, он сказал, что это так.

— Значит, сам ты не застал его с поличным? Ты просто принимаешь его слова за истину?

— Ну, можешь сказать и так, — кивнув, ответил я.

— Хмм. Так, значит, есть вероятность, что он может оказаться каким-то сбрендившим, завравшимся ублюдком, который просто заявляет, что является убийцей.

— Ага, такая вероятность точно присутствует. У меня, правда, подобного впечатления о нем не сложилось.

— Правда? Да ладно тебе, у него же здоровая тату прямо на лице, верно? И она покрывает всю его правую сторону. Его приняли бы за фрика даже в Чикаго. Он так сильно выделяется и в тоже время умудряется избегать попадания на глаза копам, оставляя тех без единой улики?

— Да, ну…

Естественно, я сам рассматривал подобную вероятность. Но с учётом того, что от него услышал, у меня не было причин считать его подделкой, и, честно говоря, стоило начать с того, что меня это и не особо заботило.

Он это был или не он — в этом для меня не было никакой разницы. Может, он не был крадущимся.

— Без каких-либо сомнений, этот парень — убийца, — сказал я Айкаве-сан. — Айкава-сан, ты должна знать, что я жил не самой добропорядочной жизнью, верно? В Кобэ, Хьюстоне и даже здесь. Черт побери, да даже на том острове меня чуть было не убили. Может я и не ровня тебе, но в своё время я успел испробовать достаточно ада, — а до небес отсюда было ещё порядком. — Мне, правда, не приходилось видеть, как он кого-то убил, но он чуть было не убил меня. У него в руках был обычный старый короткий нож, но страх, что я испытал, был таким, будто он держал нагинату*… нет, скорее даже пулемёт.

— Хмм… — вероятно, поверив услышанному, она несколько раз кивнула. — В любом случае, получается, что как минимум я могу сказать, что этот эксперт по расчленениям, что зовёт себя «крадущимся», находится где-то в Киото. Да. Пока это верно, этого достаточно.

— Достаточно?

— Конечно, достаточно. Если добавить к этому остальную информацию, что мне удалось собрать, то мне есть с чего начать. По крайней мере, пока. Думаю, я управлюсь быстрее, если на какое-то время возьму всё в свои руки, если ты понимаешь о чём я. Если дело не бросает мне вызов, то оно быстро становится скучным, и это выводит меня из строя. Понимаешь о чём я? Впрочем, что более важно, — сказала она, снова возвращая тему беседы ко мне. — Если забыть обо всём этом, что происходит с тобой? Я слышала от Кунагисы и Сасаки, что ты суёшь свой нос в дело скучного, повседневного характера.

— Я оказался в него вовлечён.

— Ты оказался в него вовлечён, а затем продолжил совать в него свой нос, не так ли? В плане, пробраться в квартиру жертвы? Хватит притворяться обычным пассивным зрителем.

Туше.

— Так что же на самом деле? — вопросила она, глядя на меня с оттенком трепета. — Тебя сложно понять, знаешь? У тебя будто бы нет ни убеждений, ни стиля. А то, что ты говоришь и что делаешь, друг другу полностью противоречит.

— Это противоречие и придаёт мне вкус.

— Какой вкус? Неужели ты не можешь оценить себя объективно?

— Конечно, могу…

— Ты скорее шут гороховый*, чем пассивный зритель. Э, ну да ладно. Делай что хочешь. Полагаю, это всё же твоя жизнь. Не мне в это вмешиваться. Не моя это проблема.

— Холодная же ты женщина.

— Не сказала бы. Продолжай учиться, мо́лодец. Ты занимаешься своей грязной работой. И если решился взяться за что-то, то доводи до конца. Я ведь говорила тебе это раньше, верно? Бросить на полпути — это худшее, что только можно сделать. О, да, и кстати, — сказала она так, будто только об этом вспомнила, хоть дело было явно не в этом. — Послание от Кунагисы, — она указала на конверт под моей рукой.

—И как оно звучит?

— Не вздумай ни за кем приударить, Ии-тян. Я прощу чмок в щеку, но не более. Я тебя люблююю, целую-целую, — ухмыляясь, произнесла Айкава-сан, подражая голосу и интонациям Кунагисы. — Вот что сказала она.

— Так точно, — ответил я, отдав честь.

4

Наступил тот момент дня, когда уже можно было браться за ужин, поэтому я пригласил Айкаву-сан составить мне компанию. Но от того, что она рвалась как можно быстрее начать преследование Зерозаки, она отказалась и вскоре ушла.

Под конец я задал ей последний вопрос:

— Как ты думаешь, что значит x над чертой и y под?

— Не стоит задавать другим вопрос, чтобы подтвердить то, что уже знаешь, — прямо ответила она. «Туше» — подумал я.

Я вздохнул, после того как она исчезла.

Зерозаки Хитошики.

Айкава Джун.

Ей, наверняка, будет достаточно пары дней, чтобы его найти. Предоставленную мной информацию нельзя было назвать изобильной, но её было более чем достаточно, чтобы послужить цели Айкавы-сан. Она находилась в том состоянии сознания, что выходило за пределы моих самых невероятных представлений, и, пожелай она это сделать, она могла бы легко выбиться даже за грани подобных пределов. Превосходство познавательных способностей Айкавы-сан бросало вызов воображению.

А затем эти двое, скорее всего, столкнутся. Величайший из Людей и Упустивший Человечность встретятся лицом к лицу. И если всё дойдёт до этого, то исход очевиден. Если Зерозаки Хитошики был одержимым убийствами монстром, то Айкава Джун была лучшим охотником на монстров. Наличие склонности к отнятию жизней было замечательным поводом для привлечения внимания, но этого было недостаточно, чтобы остановить её от того, чтобы его выследить. Натура этой ярко-красной женщины была настолько абстрактной и возвышенной, что список вещей, которых не стоит делать, для любого начинался с пункта «не делать из неё врага». Сдружиться с ней, правда, тоже было не лучшим из возможных запасных планов. Если что-то и спасало, так то, что в ней была какая-то капризность. Вот только этим было уж очень сложно воспользоваться.

— Интересно, сможет ли он уйти…

Я был лишь слегка этим обеспокоен. Не говоря уж о моем невероятном сочувствии.

Но я не стал особо об этом раздумывать.

Меня слабо интересовало то, что должно было произойти в мире, находившемся за пределами моего. Даже если это должно было произойти с моим отражением в зеркале.

Теперь пришло время подумать о моем собственном мире.

Я взял в руки конверт Кунагисы.

1. ↑Помещение для отдыха.
2. ↑Cleaning out your heart’s drawers — в оригинале. Если дословно, то «очищать содержание сердца».
3. ↑Прогулочная аллея «Путь философа» — это прекрасный сад в центре города Киото. Сад был назван так в честь известного философа и профессора Киотского университета Нишида Китаро, который использовал его для своей ежедневной медитации. Он начинал свою пешую медитативную прогулку у серебряного павильона и заканчивал её у храма Эйкан-до. Пройдя по этому пути, можно увидеть все храмы и церкви парка, так густо расположившиеся на этой территории — это Мироку-ин, Хонен-ин, Анраку-дзи, Рейган-дзи и многие другие.
4. ↑Отсылка на сериал «Крутой Уокер: правосудие по-техасски».
5. ↑Источник конфликта.
6. ↑Backfire — в оригинале. Здесь обыгрывается многозначность слова, в том числе его "буквальное" значение. Другим ключевым значением является: "приводящее к неожиданному нежелательному/противоположному результату".
7. ↑Семья.
8. ↑Японское холодное оружие с длинной рукоятью овального сечения (именно рукоятью, а не древком, как может показаться на первый взгляд) и изогнутым односторонним клинком. Рукоять длиной около 2 метров и лезвие около 30 см.
9. ↑Comic relief — в оригинале. Художественный приём, применяемый в серьёзной литературе, драмах и особенно в трагедиях. Представляет собой небольшой юмористический отрывок, суть которого в том, чтобы ослабить напряженную атмосферу повествования или же усилить её умелым использованием на контрасте с общей тяжестью происходящего.