Глава 332. 332. Имя ему — Праздность (5)
Королевство Фильдагрин.
— Фу-ух...
В последнее время Рине Гроф неустанно исследовала все, что было связано с Грехами.
...По правде говоря, если бы все оставалось как прежде, она могла бы наслаждаться приятным чаепитием, совмещая его с поисками знаний. А точнее — проводить больше времени, оберегая своего Крестного.
Но, к сожалению, обстоятельства изменились. Из-за того, что кто-то сломал значок, подаренный ее Крестному, у нее почти не осталось дел.
Впрочем, благодаря этому в последнее время Рине могла посвящать исследованиям долгие часы. Даже спустя сотни лет мир все еще таил в себе бесчисленное множество знаний, которые оставались для нее загадкой.
И вот сегодня ей впервые удалось раздобыть действительно важные сведения о Грехах.
Конечно, эти записи не раскрывали саму суть Грехов. Однако они проливали свет на то, почему «предыдущий Грех» был уничтожен так легко и бесславно.
«...Кто бы мог подумать, что сила Греха напрямую зависит от сосуда, в котором он воплощается».
Разумеется, она знала о существовании Апостолов Грехов и о том, что они сами выбирают плоть для его воплощения. Однако Рине полагала, будто они лишь ищут того, кто наиболее совместим с сущностью Греха. О том, что способности меняются в зависимости от самого сосуда, она до сих пор даже не догадывалась.
— ...
Некоторое время она мысленно перебирала полученные знания. И чем дольше думала, тем больше новых вопросов у нее возникало.
«Сила Греха разительно отличается в зависимости от того, в кем он воплотился» — в книге это было указано предельно четко. Но никаких других подробностей найти не удалось. Именно поэтому в ее голове сам собой родился закономерный вопрос.
«...Но если так, почему они ищут именно совместимого, а не самого сильного?»
Конечно, она еще не изучила все фолианты до конца, а потому не могла знать точного ответа. Скорее всего, в той книге, которую она держала в руках, об этом тоже не было ни слова.
Некоторое время Рине размышляла над этой загадкой, но в конце концов решила сосредоточиться на чтении того, что имела. Она вновь закрыла глаза. В тот же миг перед ее внутренним взором, словно наяву, возникли очертания Библиотеки Вечности, и она принялась страница за страницей изучать книгу.
Вскоре, полностью прочитав книгу в своем разуме, она...
— ...
Она открыла глаза, и лицо ее слегка помрачнело.
Как и ожидалось, ответа на свой вопрос она не нашла. Однако теперь она еще отчетливее осознала, насколько колоссальной становится разница в силе, если Грех воплощается в по-настоящему могущественном существе.
— ...
Глядя на остывший чай, Рине снова погрузилась в раздумья, пытаясь самостоятельно найти разгадку.
Битва началась.
Трое сильнейших рвались ввысь, к парящему в небесах Алону...
Ба-бах!
Но им наперерез, чтобы сорвать эти планы и уничтожить врагов раз и навсегда, бросились Снежная волчица, Радан и Эливан. Завязалось яростное сражение.
Превосходство было подавляющим. Перед глазами Алона то и дело вспыхивал золотой свет — силуэт Снежной волчицы то возникал, то исчезал в бешеном ритме.
Не владей он Обращением небес, он не смог бы уловить ее движения даже на долю секунды — настолько невероятной была ее скорость. Снежная волчица буквально играла с Памаоном, Копьем драконьего удара.
Грохот! С оглушительным шумом Памаон, Копье драконьего удара, врезался то в землю, то в отвесные скалы. Стоило моргнуть — и он уже парил в воздухе, а в следующий миг его с силой вбивало в землю, словно намереваясь стереть в порошок всю Черную Территорию.
Плоть врага непрерывно разрушалась и восстанавливалась. Однако было заметно, что регенерация уже достигла своего предела — скорость исцеления ощутимо падала.
У Скрывающегося, Меча Утеса дела обстояли не лучше. Бесчисленные священные артефакты дождем сыпались с небес, сковывая его движения. Не в силах вытащить застрявшие в спине реликвии, он двигался тяжело и не мог оказать Радану достойного сопротивления.
Что же касается Тысячелетнего Льда...
Хруст!
Он даже не мог сопротивляться.
Стоило Тысячелетнему Льду попытаться сделать хоть что-то, как клинок Эливана приходил в движение, и в следующее мгновение монстр лишался конечностей.
Тысячелетний Лед тут же отращивал утерянные лапы, отчаянно пытаясь дать отпор, но раз за разом натыкался на неотвратимый меч Эливана.
Это была поистине колоссальная разница в силе.
«Неужели такое возможно?»
Алон, только что спустившийся с корабля после завершения приготовлений к плану, в недоумении покачал головой, наблюдая за Эливаном.
Пусть даже в игре уровень Эливана был близок к максимальному, Алон не ожидал, что тот продемонстрирует столь сокрушительную мощь против такого сильного противника — против самого Греха, обладающего бесконечным запасом маны.
Впрочем, именно благодаря тому, что Эливан обладал такой силой, им удавалось удерживать это хрупкое равновесие.
— Ух...
Алон схватился за голову, которая раскалывалась от непрерывного использования Обращения небес. Он заставил себя поднять взгляд и осмотреться.
Сражение на Черной Территории напоминало настоящий хаос тотальной войны. Басилиора безжалостно давил и уничтожал бесконечно регенерирующие черные сущности, а солдаты без устали истребляли груды плоти, штурмующие крепостные стены.
Идеальный баланс.
«Еще немного, и...»
Но стоило Алону подумать об этом, как...
Щелк!
Все замерло.
Сильнейшие воины, только что яростно сражавшиеся, застыли как вкопанные. Твари, рвавшиеся к солдатам, повалились на землю, словно марионетки с перерезанными нитями.
Шурх!
Куски плоти, что еще секунду назад извивались и пытались восстановиться под лапами Басилиоры, сбросившего доспех Каманя, безжизненно рассыпались прахом.
А вместо них явилось Оно.
— Ах...
Тихий, едва слышный вздох.
Но даже этого слабого звука хватило, чтобы приковать к себе взгляды всех присутствующих. В какой-то момент посреди Черной Территории возник силуэт человека. Нет, это определенно был не человек.
Хотя существо обладало человеческим телом, каждый из присутствующих мгновенно осознал: перед ними нечто иное.
— Хм...
Белоснежные волосы. Существо, больше похожее на юношу, чем на взрослого мужчину, отрешенно смотрело перед собой. В каждом из его глаз странным образом двоились зрачки.
Окутанное чем-то столь же непроглядно-черным, как и сама Черная Территория, оно вяло огляделось по сторонам. И все, кто находился здесь, смогли отчетливо ощутить его эмоции.
В нем не было ни капли рвения. Оно казалось безучастным. Пресыщенным. Скучающим. Томящимся от лени. Оно выглядело... просто Праздным.
И вот, лениво и неторопливо озираясь вокруг, существо наконец остановило свой взор на одной точке. Там, где стоял Алон. Четыре причудливых зрачка уставились прямо на него.
Алон тоже смотрел на Праздность, чувствуя, как в груди нарастает недоумение.
«...Что это?»
Алон прекрасно знал Грех Праздности. Он помнил его облик. За исключением побелевших волос, все остальное в точности соответствовало его воспоминаниям.
Но недоумение вызывала именно реакция существа. Тот Грех Праздности, которого знал Алон, вопреки своему имени, всегда был переполнен яростью.
Однако стоящее перед ним создание являло собой само воплощение этого слова. От него не исходило ни малейшей угрожающей ауры. Оно лишь безучастно, без тени интереса, смотрело на него.
Пока Алон терялся в догадках из-за этого странного несоответствия, раздался глухой звук.
Глухой стук.
Праздность просто уселся на землю.
Скрестив ноги и уперев подбородок в согнутое колено, он продолжал разглядывать Алона. В этой позе не было ни капли воинственности. И все же никто из присутствующих не осмелился сделать и шага навстречу.
Более того, они даже не могли нормально дышать.
— ...Кх...
— Гх...
Один за другим воины начали задыхаться и хрипеть.
Праздность не предпринимал никаких действий. Он не высвобождал ману, не пытался подавить их своей аурой. Он просто сидел на землю, не выказывая ни малейшего намерения сражаться.
И все же само его присутствие излучало столь сокрушительное давление, что солдаты, наблюдавшие за ним издалека, начали терять сознание и падать без чувств.
Люди валились один за другим. По спинам Селайма и Парклайна Агюларуса пробежал ледяной пот. Лица Снежной волчицы, Радана и Эливана становились все более суровыми.
Но даже в этой обстановке существо лишь с ленивым безразличием смотрело на Алона. Наконец оно медленно разомкнуло губы:
— Вы ведь собираетесь драться со мной?
— ...
На мгновение Алон опешил от того, что этот Грех, в отличие от предыдущих, пытался вести разумный диалог. Немного подумав, он ответил:
— ...Да.
— И избежать этого никак нельзя?
— Разве не вы первыми развязали эту войну?
Услышав это, Грех некоторое время пристально смотрел на Алона, а затем пробормотал с легкой грустью в глазах, сквозь которую все еще сквозила лень:
— ...Потому что я хочу защитить их.
— Что?..
Алон невольно переспросил. Он решительно ничего не понимал.
Почему это существо предстало перед ним с таким характером? К чему эти слова? Ведь Грех Праздности, которого помнил Алон, был безжалостным монстром, жестоко убивающим любого человека на своем пути.
Однако на этот машинальный вопрос Праздность отвечать не стал. Вместо этого он, все так же сидя на земле, тяжело вздохнул, еще немного посмотрел на Алона и безучастно произнес:
— Одна минута. В течение следующей минуты я не сдвинусь с места.
— Что ты сказал?
— Я приму любые ваши атаки. Чтобы вы сами все поняли. Чтобы вы осознали, насколько естественно то, что вы погибнете от моих рук. Чтобы вам не было так обидно.
Пробормотав это, Праздность тихо добавил:
— Что ж, начали.
После мимолетного молчания первым в движение пришел...
Ба-бах!
Снежная волчица.
С широкой ухмылкой на лице она рванулась вперед с неуловимой скоростью. Оказавшись перед Праздностью быстрее всех, она сжалась подобно пружине и...
Вшух!
Мощным ударом подбросила Грех высоко в воздух.
Воздух взорвался, когда тело Праздности взмыло вверх. В тот же миг Эливан и Хидан, до этого завороженно наблюдавшие за ним, сорвались с места.
Но и это было еще не все.
— К этому... нужно подготовиться.
— Всем приготовиться!
Селайм, Парклайн Агюларус и остальные маги, до сих пор молча следившие за происходящим, словно только и ждали этого момента, принялись сотворять свои заклинания.
50 секунд.
Тело Праздности, подброшенное Снежной волчицей, было мгновенно рассечено внезапно возникшим клинком Эливана и рухнуло на землю, а следом на него обрушился гигантский меч Радана.
Изо рта Праздности брызнула кровь. И в это самое мгновение, длившееся лишь долю секунды, Алон кое-что заметил. На губах существа, которое только что казалось абсолютно безучастным, промелькнула едва заметная улыбка... слабое, едва уловимое предвкушение.
40 секунд.
Вокруг парящей в небесах Снежной волчицы начали сгущаться молнии. Заклинание Ланчан-ланчан соединило небо и землю золотыми разрядами.
Ба-бах!
Низвергнувшийся поток молний ослепил всех присутствующих.
Вслед за этим гигантский меч Радана, обрушившийся с высоты, с воем рассек воздух и разнес землю в щепки.
30 секунд.
На окутанное плотной пылью поле боя обрушился шквал заклинаний магов. Словно звездный поток Млечного Пути, поднявшийся к небесам, магия устремилась вниз, перемалывая землю. И в качестве финального аккорда к небу взметнулся колоссальный огненный столб, готовый поглотить весь мир.
20 секунд.
Когда пламя утихло, сработало заклинание Селайма: из истерзанной земли с грохотом вырвались исполинские глыбы льда. Словно величественный ледяной дворец из фиолетового аметиста, эта конструкция поднялась ввысь, явив взорам скованного льдом Праздность.
10 секунд.
С выражением непреклонной решимости нанести завершающий удар Эливан сжал рукоять меча. С тихим, едва слышным свистом его клинок покинул ножны на скорости, недоступной человеческому глазу.
Взмывший лед разлетелся на осколки, прибивая пыль к земле. И в тот момент, когда среди ледяного крошева Радан вонзил свой трезубец в рухнувшего на землю Праздность...
0 секунд.
Радан понял: его оружие так и не достигло сердца Праздности.
Когда пыль окончательно рассеялась, все присутствующие замерли от увиденного.
— Ах...
Праздность выглядел ужасающе. Изо рта струилась кровь, все его тело покрывали глубокие раны и порезы. Не оставалось сомнений: атаки достигли цели и нанесли ему колоссальный урон.
Но...
Даже в таком состоянии...
— ...Ах.
Его лицо по-прежнему выражало лишь скуку.
Нет.
Это было не так.
Это не было безразличием.
Это...
Это...
— ...Так и не смогли убить.
Сожаление.
Эмоция, застывшая на лице Праздности, была глубокой, искренней печалью.