Глава 249
Глава 249. Что... происходит? (1)
— Эх...
Пространство оказалось полностью отсечено Золотым гробом.
Глядя на то, как активируется начертанный вокруг магический круг, а на пепельное небо наползает тьма, Рине вдруг вспомнила далекое прошлое.
Эти воспоминания неизменно начинались с маленькой хижины.
Стоило переступить ее порог, как она оказывалась в тепле родного дома.
Мать, готовящая ужин.
Отец, сидящий за столом и ласково беседующий с ней.
И трое детей, что крутились рядом, увлеченно болтая о всяких пустяках.
Прошло уже больше десяти лет, но те дни так и не стерлись из памяти.
Напротив, с каждым разом картины прошлого становились лишь отчетливее.
И наконец зазвучал ясный, звонкий голос:
«Мама! Папа! Одна сестрица рассказала мне секрет, о котором знаю только я! Хотите угадать, какой?!»
Перед Рине, заливаясь звонким смехом, кружилась крошечная девочка, едва достававшая ей до пояса.
Малышка весело лепетала, шевеля крошечными губками...
Да, когда-то давно маленькая Рине передала родителям слова той странной женщины.
И это стало началом конца.
Память вновь безжалостно подсунула ей сцену, которую она раз за разом видела в кошмарах.
Истерзанное тело женщины с перерезанным горлом.
Мужчина, чьи руки и ноги были неестественно вывернуты.
И трое безжизненных детей, из всех отверстий которых хлестала кровь.
Грех, сотворенный ее собственными руками.
Ужасающая картина, порожденная ее же глупостью, навечно отпечаталась в сознании.
— ...
Следом пришло воспоминание о «том самом дне».
О встрече с Эмилем — встрече, произошедшей тогда, когда она, едва получив силу от крестного, втайне возгордилась...
Из-за этой встречи она своими руками лишила себя того, что было ей дорого.
И в тот раз Рине так и не смогла ничего сделать.
В той битве она лишь принимала чужую помощь.
Существо, не способное ничего защитить и лишь цепляющееся за других.
Тварь, обреченная терять все, если ее некому уберечь.
Абсолютно бесполезная обуза.
Ничтожество.
Такую оценку Рине вынесла самой себе.
И именно поэтому сейчас она радовалась.
Она, никогда прежде никого не защитившая, наконец-то смогла уберечь того, кто был ей дороже всего.
Того, кто назвал ее своей семьей — ее, растоптавшую собственную жизнь по глупости.
Самого близкого человека.
— ...
Рине перевела взгляд.
Напротив нее застыл Агви, запечатанный вместе с ней.
Существо, лишенное и капли разума, но обладающее неоспоримой, чистой силой Алчности.
Силой, которую она сможет сделать своей за те сотни лет, что им суждено провести здесь.
Но дело было не только в этом.
Рине обрела нечто куда более ценное.
Шанс стать «кем-то важным» для того, кого она так ценила.
Кто-то мог назвать ее дурой.
Кто-то мог решить, что ее просто используют и выбросят за ненадобностью.
Но какие бы слова ни шептали недоброжелатели, они не смогли бы стереть улыбку с ее губ.
Ведь она слишком хорошо знала своего крестного.
Он был мягким человеком.
Он терпеть не мог видеть чужие страдания.
Даже когда обстоятельства позволяли ему проявить эгоизм, он просто физически не мог так поступить.
И пусть сам он искренне верил, будто действует лишь в собственных интересах, для любого со стороны было очевидно: этот мужчина всегда жертвует собой ради других.
Именно поэтому Рине не сомневалась: когда она наконец выберется отсюда, она станет для Алона по-настоящему близким человеком.
— Семьсот лет...
Срок немалый.
Поистине огромный промежуток времени.
И все же это не пугало ее.
Для того чтобы обрести силу, способную защитить дорогого человека...
Для того чтобы занять прочное место в сердце крестного...
Семьсот лет — не такая уж большая плата.
Рине улыбнулась и мысленно раскрыла книги в своей Библиотеке.
Ей предстояло проделать колоссальную работу.
####
Прошел месяц с тех пор, как исчез Алон — тот, кого эльфы почитали как «эльфа первозданной эпохи», возродившего Мировое древо, а другие расы звали «Великим Предком».
После того как он сокрушил Баарму, олицетворявшего собой «черное», мир начал стремительно восстанавливаться.
Пепельное небо, лишавшее земли солнца, вновь озарилось теплыми лучами.
Почерневшая почва, словно и не было увядания, задышала свежим ароматом влажной земли.
Все постепенно возвращалось на круги своя.
И в самом сердце Грейнифа, эльфийских земель, быстрее прочих вернувших себе былую зелень, у подножия Мирового древа...
— ...
Четверо представителей разных рас безмолвно стояли на коленях перед каменной плитой.
Хнык...
Кто-то тихонько всхлипывал.
— ...
Кто-то хранил молчание.
— ...
Кто-то застыл с мрачным, скорбным лицом.
И в этот момент среди тех, кто, несмотря на разные проявления чувств, разделял одну общую боль, поднялся и развернулся черноволосый юноша с необычными глазами.
— Ты куда? — спросила всхлипывающая девочка, принадлежавшая к роду драконов.
На ее вопрос мальчик ответил с выражением лица, совсем не подходившим его юному возрасту:
— Становиться сильнее.
— Зачем?
— Чтобы отомстить.
— ...Кому?
— Тому белому ублюдку.
Глаза юноши полыхнули яростью.
— Брат точно мог тогда выжить. Я своими глазами видел, как он уцелел там, на самом дне подземелья. Если бы только не этот белый гад, вылезший непонятно откуда...
Он до боли стиснул зубы.
— Я найду его, куда бы он ни сбежал, и мы с сестрой прикончим его. Я отомщу за нашего спасителя... за брата. Чего бы мне это ни стоило.
Приняв это решение, Нанвон добавил:
— Даже если ради этого придется нарушить его последний наказ.
Он развернулся и зашагал туда, где его ждала сестра.
Когда силуэт Нанвона окончательно скрылся из виду, остальные тоже начали подниматься один за другим.
— ...Бог велел мне помочь парню по имени Эливан, если тот когда-нибудь попросит о поддержке. Для этого мне тоже нужно стать сильнее. И когда этот день настанет...
Рианна ушла, тихо бормоча себе под нос.
— А я... у-у-у...
Черная драконица, не переставая шмыгать носом, вытерла полные слез глаза и поплелась следом, едва волоча ноги.
Последней осталась лишь одна.
— ...
Лян-а.
Вокруг воцарилась тишина, все уже разошлись, но Лян-а не сделала ни шагу в сторону от Мирового древа. Она лишь пристально смотрела на каменную плиту.
И затем...
— ...Я не верю, — прошептала она.
Едва слышно.
Насолько тихо, что никто бы не разобрал.
Но в ее голосе звучала непоколебимая уверенность:
— Босс не умер.
Другие могли этого не заметить, но только не она.
В самый последний миг босс исчез вовсе не потому, что его поглотила бездна, впитавшая в себя остатки Баармы.
Фиолетовый свет.
Окруженный этим загадочным сиянием, он исчез, оставшись в живых.
Пусть остальные сомневались, Лян-а верила собственным глазам.
Она вспомнила последние слова Алона. Голос, который внезапно прозвучал в ее голове в момент его падения: «Живи праведно».
Девочка крепко сжала кулаки.
Отныне это станет целью ее жизни. Ее личной истиной.
Иначе и быть не могло. Ведь босс жив. Рано или поздно он вернется к ней.
И ради этого дня...
— ...
Чтобы босс, вернувшись, признал, что она действительно жила праведно... Чтобы вновь увидеть его лицо, она будет жить.
...Пожирающая своих сородичей представительница народа Квиин покинула Грейниф глубокой ночью.
И в то же самое время...
— ...
В королевском дворце Грейнифа Магрина — последняя уцелевшая высшая эльфийка, не затронутая никакими проклятиями, — отрешенно смотрела на лежащее на столе кольцо.
На нем не было изысканных узоров — самое простое, неприметное кольцо.
И все же Магрина не могла отвести от него глаз, ведь она прекрасно знала: это кольцо принадлежало Алону... ее названому брату.
«Но как оно здесь оказалось?..»
Она растерянно вспомнила недавние события. Тот самый миг, когда она возвращалась в карете в королевский замок, и кольцо вдруг влетело прямо в окно.
«Тот синеглазый мужчина...»
Она тогда сразу же выглянула наружу, но на улице было не протолкнуться от толпы.
И все же среди сотен лиц Магрина мгновенно выхватила взглядом того, кто бросил кольцо.
«Кто же он такой?»
Его фигура была полностью скрыта под плащом, но она отчетливо разглядела эти пронзительные, глубокие синие глаза, которые пристально смотрели на нее перед тем, как их обладатель растворился в толпе.
Сколько бы она ни размышляла, ответа не находилось. В ее памяти не было никого с настолько запоминающимся, насыщенным синим взглядом.
— ...
Магрина осторожно взяла кольцо. Сколько бы она его ни осматривала, сомнений не оставалось: это действительно было кольцо брата.
«Неужели брат жив?..»
В груди невольно встрепенулась робкая надежда.
Однако эльфийка тут же подавила ее, запрятав поглубже.
Ведь она видела все своими глазами. Видела, как эльф первозданной эпохи... ее брат, спасший союзную армию в темных глубинах подземелья, встретил свой конец.
Справившись с нахлынувшей грустью, Магрина сжала кольцо в ладони и вспомнила последние слова брата:
<Ты сможешь достойно вести за собой эльфов.>
Слова, в которых до самого конца звучала забота о ней.
Вновь услышав этот голос в своих мыслях, Магрина тихо поклялась исполнить его волю.
Повести эльфов за собой.
Стать их королевой.
Она еще раз укрепила в сердце решение, которое принимала уже не единожды.
И в то же время у расколотого Мирового древа, где встретил свою кончину Баарма, застыл темный силуэт.
Человек молча созерцал провал, в котором исчезло тело поверженного божества.
Мужчина, некогда бывший верным апостолом Баармы, смотрел в бездну своими иссиня-черными глазами и вдруг...
Хе-хе.
На его лице сама собой расплылась широкая ухмылка.
Его бог, обладавший сокрушительным могуществом, пал. Множество последователей сейчас предавались отчаянию, но он не разделял их скорби.
Да и зачем унывать? Ведь явилось существо, куда более достойное искренней веры и поклонения, нежели прежний владыка.
— ...
Мужчина воскресил в памяти образ божества, сковавшего мир ледниками и нарисовавшего звездную туманность на пепельном небосводе.
Великого бога, заставившего его — того, кто преклонялся лишь перед истинной силой, — без сожалений отречься от веры в Баарму.
Медленно подняв голову, он тихо прошептал:
— Склонитесь же...
И безмолвно склонился в глубоком поклоне.
Вскоре его единственный уцелевший черный рог тускло блеснул в свете ночных звезд.
####
— Кажется, теперь все настроено идеально...
— Эх...
В ответ на робкий, заискивающий голос Пении Алон лишь бессильно опустился на землю, созерцая фиолетовый мир вокруг.
Это пространство теперь выглядело в точности так же, как и до того, как он провалился в прошлое.
— Нам нужно уходить прямо сейчас?
— Нет, фиксация завершена успешно. Если мы сами ничего не натворим, в ближайшее время здесь все будет стабильно.
— ...Тогда давай немного передохнем.
Алон тяжело вздохнул и с досадой взъерошил волосы.
Мысли путались, а виной всему была Рине.
Он вспомнил, как во время пребывания в Грейнифе наткнулся на Мать алчности, которой там вообще быть не должно, и как тогда его одолевали сомнения.
«Так вот в чем была причина...»
Впрочем, мысль о передышке быстро улетучилась.
Алон поднялся на ноги — ему нужно было как можно скорее снять печать с Рине.
Но тут его лицо приняло озадаченное выражение.
Кольцо клятвы, которое должно было быть на его пальце, бесследно исчезло.
«Я ведь точно его не снимал...»
И все же сейчас важнее было выбраться отсюда.
Алон посмотрел на Пению.
— Для начала давай выйдем.
— О, да, конечно! — поспешно отозвалась Пения, мгновенно уловив его скверное расположение духа.
Алон направился к выходу, а в его голове всплывали воспоминания о последних мгновениях перед исчезновением.
О том, как он остановил рвущихся к нему детей и с помощью маны передал им свое последнее послание.
«Надеюсь, они все поняли правильно...»
Перебирая в памяти лица ребят, он вспомнил о Рианне.
«Сперва я ее не узнал...»
Но со временем, когда они сблизились, он понял, что ее настоящее имя — Хистория.
Осознав, кто она такая, он оставил ей особое напутствие.
Прервав череду воспоминаний, Алон повернулся к спутнице:
— Мы вернулись ровно в тот момент, когда нас забросило назад во времени?
— Хм... По моим расчетам, все должно быть именно так.
Но стоило им переступить порог и выйти наружу, как перед ними предстала неожиданная картина.
— ...Ну надо же, уйти вот так, не сказав напоследок ни единого путного слова... И кем я теперь, по-вашему, остался?..
Перед ними стоял до боли знакомый Эван.
Облаченный в черные доспехи, он замер перед роскошным, изящно украшенным гробом, всем своим видом излучая глубокую скорбь.
Вокруг него толпились люди, погруженные в траурное молчание.
Чуть поодаль выстроились в ряд благородные господа, среди которых выделялись герцог Альтиа и граф Зенония.
А прямо у изголовья гроба стоял Юман, щедро источавший божественную силу и тихо бормотавший заупокойные молитвы.
— ...
Атмосфера была настолько величественной и скорбной, что нарушать ее казалось настоящим кощунством.
Алон застыл на месте как вкопанный.
Вышедшая следом Пения, быстро оценив обстановку, лишь растерянно захлопала глазами.
И посреди этого безмолвия...
— ...Но жизнь продолжается. С вами было весело, маркиз... Оставленные вами деньги... я потрачу с умом, обещаю.
Эван грустно улыбнулся, поминая богатства, которые Алон ему вообще-то никогда не завещал, и начал медленно разворачиваться.
И в этот момент...
Его взгляд пересекся со взглядом Алона.
Глаза Эвана округлились от шока.
Но прежде чем он успел хоть что-то сказать...
— ...Эх, Пения. Хоть она и была несносной грубиянкой, но в глубине души оставалась неплохой девчонкой.
— ...Да уж, характер у нее был просто отвратный, но подруга она и правда была хорошая...
— Это точно.
— ...Хорошая?.. Подруга?.. Серьезно?..
До Алона донеслись голоса магов, которые, стоя у соседнего гроба, увлеченно обсуждали покойную.
— Вы че, охренели, ублюдки?!
Пения, до этого лишь молча переводившая взгляд с одного на другого, со скрежетом зубов выплюнула эту фразу.
В то же мгновение все присутствующие разом повернули головы на звук.
Тяжелая, скорбная и величественная атмосфера похорон в одночасье сменилась...
Недоуменным, ошеломленным молчанием.
И только теперь Алон в полной мере осознал, что такое по-настоящему удушающая атмосфера.
***