Глава 246

246. Прозрение (3)

[Ну и как тебе это?]

Обломки Мирового древа рушились на землю.

Огромные куски падали с оглушительным грохотом.

Кружившие в воздухе листья устилали серую землю, а мелкие щепки сыпались на мир, подобно мокрому снегу.

Надежда рушилась прямо на глазах.

Эта жуткая картина повергла союзную армию в пучину безысходности, словно столкнув их с обрыва.

Отчаяние расползалось повсюду, точно чума.

Но это было лишь начало.

[Ах, точно. Кажется, ты задавал еще один вопрос.]

Острые пасти, усеивавшие тело Баармы, разразились издевательским хохотом.

Словно забавляясь, он стоял подле уничтоженного Мирового древа и...

[Тебе ведь было интересно, как я умудрился явиться прямо к Мировому древу? Ответ прост. Среди вас есть предатель.]

...хищно оскалившись, швырнул в них еще одну горькую правду, которую никто не желал знать.

— Пре... предатель?

— Среди нас предатель?..

Эти слова нанесли сокрушительный удар по и без того пошатнувшемуся боевому духу союзников.

Десятки тысяч глаз уставились друг на друга с подозрением.

Трещина, пролегшая в рядах союза, стремительно расширялась.

И этот раскол углубился в мгновение ока.

Словно только и дожидаясь этого момента, один из них покинул ряды союзного войска и в мгновение ока переметнулся на сторону Баармы.

— Быть... быть не может...

— Хм...

— Да это безумие какое-то...

Суран и Ашир издали нервные, полные горького недоумения смешки.

Среди воинов пронесся тяжелый стон.

Ведь тем, кто предстал на стороне Баармы, оказался...

— Каланда!..

Король эльфов, Каланда.

— Зачем ты предал нас?!

Его лицо, прежде всегда исполненное величия и добродетели, теперь искажала невиданная злоба.

С этой глумливой ухмылкой он походил на настоящего демона, точь-в-точь как сам Баарма.

На яростный крик Сурана Каланда лишь усмехнулся.

Глядя сверху вниз на него — нет, на всю союзную армию, — он произнес:

— Предал? Какое странное слово. Я ведь с самого начала никогда не был на вашей стороне.

— ...Значит, то, что Мировое древо подверглось атаке именно в тот момент, когда пожертвовал собой господин Ёнрин, тоже...

Каланда не удостоил Сурана ответом.

Лишь скривив губы, он развернулся и пал ниц перед Баармой, громко воскликнув:

— О великий Баарма! Приветствую вас в добром здравии!

Его зычный голос разнесся над полем боя.

Предательство короля стало сокрушительным ударом, не оставившим места сомнениям.

Глаза эльфов налились жгучей ненавистью, чувством предательства и отчаянием.

Но Каланда, словно издеваясь, заговорил еще громче:

— Я здесь, дабы получить благословение за безупречное исполнение воли вашего верного слуги!

[Хм...]

Баарма, на чьем лице промелькнула загадочная улыбка, шагнул вперед и посмотрел на распластавшегося эльфа сверху вниз.

[Значит, говоришь, выполнил все поручения?]

— Истинно так! Я неустанно снабжал вас сведениями о союзниках и открыл тайную тропу, ведущую к Мировому древу!

Каланда перечислял доказательства своего предательства без малейшей тени стыда.

Его слова разделили поле боя надвое: последователи Баармы расплывались в торжествующих улыбках, в то время как союзников душили гнев и бессилие.

Но тяжелее всего пришлось...

— А... а-а...

Магрине.

Иначе и быть не могло.

Ее полные отчаяния глаза широко распахнулись, отказываясь верить в происходящее, а онемевшие губы мелко дрожали.

— А потому...

Пока на одной стороне царило ликование:

— ...прошу, даруйте мне обещанную награду за верную службу! О великий Баарма!

На другой стороне бездна отчаяния разверзлась до предела.

Когда Каланда умолк, Баарма, наблюдавший за этой сценой, тихо рассмеялся.

[Хм, верно... Было такое. Я обещал тебе вечную жизнь в награду за труды. Я помню.]

— Все так, мой господин! — восторженно вскричал Каланда, окрыленный его словами.

Однако...

[Но ты выполнил не все поручения.]

— ...Что?

От этих слов лицо Каланды мгновенно вытянулось.

Он замер в полном недоумении, не понимая смысла сказанного.

Но Баарма лишь продолжал глумливо скалиться.

[Неужели ты думал, что мой приказ ограничивался лишь этим?]

— Э-это...

[Неужели ты забыл о последнем поручении? О том, чтобы подготовить сосуд для пришествия Того... Черного?]

— В-великий Баарма! Как я и говорил, я собирался преподнести вам тело высшего эльфа... тело моей собственной дочери! Я делал все, чтобы осквернить ее разум, как вы и велели, дабы сделать ее достойным сосудом для великих сущностей! Но... но возникли...

Голос Каланды дрожал от ужаса.

Среди эльфов прокатился волной тихий, потрясенный гул.

— ...

Алон наконец почувствовал, как все разрозненные кусочки мозаики сложились в единую картину.

Стало ясно, почему эльфы питали к Магрине столь иррациональную, необъяснимую неприязнь.

Почему ей, королевской дочери, приходилось раз за разом сносить столь чудовищные унижения и страдания.

Все сошлось.

[Да, мне ведомо о твоих стараниях. Ты ведь связался с Апостолом и намеренно подстроил так, чтобы твоя дочь попала в плен к нашему племени?]

— Да, да! Возникли кое-какие мелкие трудности, но я сделал все, что было в моих силах!..

Каланда умолял, являя свое уродливое, пресмыкающееся нутро, в надежде, что его заслуги оценят.

Баарма, глядя на него, на мгновение принял непривычно серьезный вид.

А затем произнес:

[Что ж. Твое рвение я вполне понимаю.]

— Благодарю вас!..

[Но...]

Хруст!

Баарма без малейших колебаний опустил ногу, раздавив тело Каланды.

Под жуткий хруст костей темно-красная кровь хлынула на серую землю.

Из-под багровой лапы ухмыляющегося Баармы донесся леденящий душу голос:

[...в конечном счете это все равно провал.]

В мгновение ока Каланда превратился в кровавое месиво.

####

Алон интуитивно понимал: положение дел скверное.

Нет, даже хуже, чем просто скверное.

— ...

Ему уже доводилось прорываться сквозь яростные полчища Баармы, но нынешняя ситуация была во сто крат тяжелее.

У врага было слишком много преимуществ, которых союзники были лишены.

Боевой дух армии рухнул на самое дно.

То тут, то там слышался глухой стук роняемого на землю оружия.

Алон спросил себя: сможет ли он переломить ход битвы, если вновь покажет ту же силу, что и в прошлый раз?

И мысленно покачал головой.

Ситуации казались похожими лишь на первый взгляд, но по сути своей они кардинально отличались.

Как бы он ни пытался воодушевить воинов, против бесчисленной орды фанатиков у них не было шансов.

Но даже если бы они каким-то чудом одолели всю эту армию, оставался сам Баарма.

Существо, чье леденящее присутствие заставляло все тело Алона неметь от одного лишь взгляда.

Иными словами, в данный момент не существовало ни единого способа перевернуть ситуацию.

По крайней мере, в таком положении.

— Ха-а...

Алон тяжело вздохнул и огляделся.

Нахмурившись, Пения уже концентрировала ману, готовая в любой миг сотворить заклинание.

Рине с каменным лицом сверлила взглядом Баарму, незаметно готовясь призвать Плутон.

Но усилий этих двоих было слишком мало, чтобы изменить исход битвы.

Требовалось нечто куда более весомое, способное в корне переломить ситуацию.

— ...

Алон нащупал в кармане скрытый предмет.

В тот миг, когда Баарма на глазах у всех уничтожил Мировое древо, в голове Алона вспыхнуло мимолетное озарение.

Это было даже не озарение, а скорее недостающее звено, связавшее все воедино.

Нить, соединившая наставление, полученное от Довона, с крупицами информации и толкованиями, вычитанными Пенией из древних книг.

Глядя на рушащееся Мировое древо, Алон наконец все понял.

Конечно, он не мог быть уверен на сто процентов, что это правильный выбор.

Возможно, это лишь глупое заблуждение.

Безумная авантюра.

И все же...

Он крепче сжал предмет в руке.

Он должен был попытаться.

— ...

Алон сделал шаг вперед.

Он шел мимо беженцев, глядящих перед собой полными отчаяния глазами.

Мимо павших духом солдат, безвольно выронивших оружие.

Мимо командиров, которые отчаянно пытались сохранить самообладание, хотя их конечности крупно дрожали от страха.

Мимо королей, чьи сердца разрывались от предательства и безысходности.

Он шел мимо них всех — вперед.

И вот, встав перед лицом всей союзной армии, Алон задействовал почти всю ману, оставшуюся в его мана-холле, и произнес:

— Не бойтесь.

Это не был крик.

Не был вопль или яростный призыв.

Ровный, лишенный каких-либо эмоций голос, подхваченный потоками маны, разнесся над рядами союзников.

Тысячи взоров устремились на него.

Всего одна фраза унесла треть его запаса маны.

Но это не имело значения.

Оно того стоило.

Алон достал предмет, который все это время сжимал в руке, и посмотрел на него.

Это было семя, похожее на крошечный плод.

Семя Мирового древа, которое он получил в самых его недрах, у корней, после того как одолел Мать алчности.

— Просто веруйте.

Вновь потратив еще треть своей маны, Алон обратился к войску.

Он опустил семя на землю, прямо под обломками уничтоженного Мирового древа, и высвободил свой божественный ранг.

Однако это был не божественный ранг Каланона, который он использовал прежде...

Вспышка!

Это был божественный ранг эльфа первозданной эпохи — сила, к которой он впервые получил доступ, когда спустился под корни Мирового древа.

В тот же миг все вокруг Алона преобразилось.

На безжизненной серой земле проклюнулись ярко-зеленые ростки, и повсюду начала буйствовать молодая зелень.

[В-четвертых, божественный ранг Зеленой Луны — это возрождение...]

В памяти всплыли слова Довона.

— ...И тогда я принесу вам победу.

Последние крохи маны Алона содрогнулись в воздухе.

Божественный ранг, повинуясь его воле, устремился в семя.

Щелк.

Семя Мирового древа проросло.

Мировое древо росло с невероятной скоростью, минуя циклы за считанные секунды.

Из семени — в росток.

Из ростка — в ветви.

Из ветвей — в дерево.

Из дерева — в исполинский ствол.

А из исполина...

[?!]

...в новое Мировое древо.

Поглотив без остатка весь зеленый божественный ранг Алона, древо устремилось ввысь с такой стремительностью, что в мгновение ока переросло самого Баарму.

Из-за этого божественный ранг эльфа первозданной эпохи, в отличие от ранга Каланона, бесследно исчез, словно его никогда и не было.

Зеленая планета внутри его тела угасла и растворилась без следа.

Но Алон, отчетливо ощущая это, даже не шелохнулся.

Ведь крона, укрывшая серое небо изумрудной листвой, вернула надежду в глаза отчаявшихся воинов.

И рожденный этим благоговейный трепет вновь устремился к нему — к одному-единственному человеку.

[!]

Заметив это, Баарма инстинктивно протянул руку, пытаясь остановить рост древа.

Однако...

— Плутон, частичное высвобождение.

К несчастью для Баармы, его движение прервала рухнувшая с небес исполинская механическая длань.

Он попытался отмахнуться от обрушившегося на него кулака титана, но закончить маневр не успел.

И виной тому была...

[?!]

...невесть откуда взявшаяся девчонка.

С развевающимися до поясницы белоснежными волосами она выросла прямо перед Баармой.

Грохот!

Высвободив фиолетовую ману — столь же густую и насыщенную, как и ее яростно сверкающие пурпурные глаза, — она вдребезги разнесла землю под ногами и бросилась в атаку.

В следующее мгновение ее крошечная ножка с силой впечаталась прямо в сердце Баармы.

И в тот же миг в теле Алона...

...там, где прежде угасла зеленая планета, зародилась новая — ослепительно-белая.

Она стремительно разрасталась, и стоило Алону без колебаний потянуться к ней, как в его ушах раздался голос:

[Узривший крупицу истины. Я дарую тебе закон.]

Голос был незнакомым, но в то же время до странности близким.

Впрочем, сейчас Алону было не до размышлений о его владельце.

Он разомкнул губы, чтобы произнести слова закона, который вынашивал в мыслях с самого момента получения наставления.

Закона, созданного исключительно для него одного.

И тогда...

[Да будет так.]

С последним словом Алон открыл глаза.

Пейзаж перед ним остался прежним, но мир неуловимо изменился.

Мировое древо расцвело во всем своем величии.

В глазах воинов вновь зажглась яркая, неоспоримая надежда.

Численность врагов не уменьшилась, и битва все еще предстояла нелегкая.

И все же...

Алон улыбнулся.

На его обычно бесстрастном лице расплылась широкая ухмылка.

А затем он произнес:

— Обращение небес.

И в сером, затянутом тучами небе вспыхнула звезда.

***