Глава 238. Охота на Велброка (6)

Кровь текла по руке, но я лишь несколько раз встряхнул кистью и продолжил бежать по коридору третьего этажа корпуса «Трикс».

Все окна уже выбило. В проломы свободно врывался ветер.

Половины потолка не существовало, и прямо над головой виднелись звёзды вперемешку с магическими кругами.

На бой Велброка с Люси я даже не смотрел.

Сейчас было важнее забраться туда, где побольше стен, углов и препятствий, чтобы Сильвании оказалось хотя бы немного труднее следить за мной.

ФУ-У-УХ...

Разумеется, она поняла замысел.

Я почувствовал, как снизу собирается мана.

Я стиснул зубы и приготовился к удару.

КРА-А-А-АХ!

Высокоранговая магия молний — «Небесная кара».

Молния ударила почти мгновенно.

То немногое, что ещё оставалось от корпуса «Трикс», посыпалось вниз.

Здание и до этого едва можно было назвать целым. После нового удара от него остался уже не разрушенный корпус, а просто груда обломков с кое-где торчащими стенами.

Я мчался между уцелевшими участками кладки и пытался не попасть под следующую магию.

ВЖУХ!

Высокоранговая пространственная магия — «Пространственный скачок».

Заклинание, которое у обычного мага съело бы астрономическое количество маны, Сильвания использовала так буднично, будто переступила через лужу.

Она возникла прямо передо мной.

— Кха... аха-ха...

Из горла вырвался мерзкий, хриплый смешок.

Сильвания ткнула концом посоха мне чуть ли не в лицо.

— Один раз ты отбился. Но по тебе видно: второго такого раза не выдержишь.

Она была права.

Если в меня ещё раз попадёт «Мгновенная смерть», моей звёздной маны уже не хватит, чтобы сопротивляться.

Я резко выгнулся и с разворота пнул по посоху, отводя его в сторону.

Сильвания даже не моргнула.

Два магических заряда ударили меня в плечо.

Я зажал рану, сдавил зубы и отлетел в угол коридора.

А она снова начала собирать звёздную ману.

Обычной магии я ещё мог что-то противопоставить.

Звёздной — почти ничего.

В этом и заключалось её главное проклятое свойство: никакой стихийной совместимости, никаких естественных контрмер.

Если у тебя нет собственной звёздной силы, защищаться практически нечем.

— Ху-ух...

Стоять на месте нельзя.

Надо постоянно заставлять Сильванию отбиваться, не давая ей спокойно завершить звёздное заклинание.

Я выдернул ману из глубины резерва и вызвал Муга.

Огонь вспух в воздухе, свернулся и обрёл форму огромной летучей мыши.

Муг расправил крылья.

КРЯ-А-АХ!

Он уставился на Сильванию, и вокруг вспыхнуло пламя.

Это была уже не та огненная мелочь, которой учат на базовой стихийной магии.

Огонь заполнил коридор и целой стеной пошёл на Сильванию, всё ещё стягивавшую к себе звёздную ману.

Она чуть нахмурилась.

Потом улыбнулась так, что меня передёрнуло.

Один взмах посоха.

Обычная мана окутала её и разметала весь огонь.

Следующее звёздное заклинание полетело уже в Муга.

КЛАНГ!

«Временная тюрьма».

Муг завис в воздухе с расправленными крыльями.

И застыл.

Попавший во «Временную тюрьму» переставал существовать во времени, пока у заклинателя не иссякнет мана или пока тот сам не снимет эффект.

Жертва превращалась в неподвижную статую.

У Сильвании мана в обозримом будущем не закончится.

Для Муга одного попадания было достаточно, чтобы выбыть из боя окончательно.

Мне было паршиво от мысли, что я использовал его как щит.

Но свою задачу он выполнил.

Сильвания потратила собранную звёздную силу, а я получил несколько драгоценных секунд.

Этого хватило, чтобы осуществить гораздо более мощный призыв.

Мир снова содрогнулся от появления огромной волчицы из ветра.

Мерильда ступила на обломки корпуса «Трикс».

ФУ-У-У-УХ!

ГРРА-А-А-А-А!

Её мана накрыла всё пространство над зданием.

Мерильда встала на развалинах и сверху посмотрела на маленькую девушку с посохом.

[ Сильвания... ]

Когда-то они сидели рядом у подножия горы Орен и вместе смотрели на остров Акен.

Теперь Сильвания подняла голову к гигантской волчице.

В руках у неё был посох выше половины собственного роста. Богато расшитая мантия свисала с худых плеч.

Она долго смотрела на Мерильду совершенно пустыми глазами.

— Ой...

Ни проблеска узнавания.

— Какая большая волчица.

У Мерильды не было времени переживать из-за того, что старая подруга её не узнала.

Она первой подняла ману.

Воздух вокруг застонал.

Сила высшего духа уже готова была обрушиться на Сильванию...

Но в следующую секунду тело Мерильды пронзило ледяное копьё.

[ ... ]

Щелевидные глаза волчицы расширились.

Она даже не успела почувствовать движение маны.

«Ледяное копьё» считалось среднеранговым заклинанием.

Только то, что выросло сейчас из земли, было настолько огромным, что язык не поворачивался называть его среднеранговым.

Ледяной шип пробил Мерильду насквозь в живот.

Кровь стекала по прозрачной поверхности и окрашивала её в красный цвет.

[ Ты... ]

— Бедные духи. Даже умереть нормально не можете. Будь ты человеком, такой удар уже подарил бы тебе спокойную смерть.

Высший дух — сила, которой достаточно, чтобы прославить заклинателя духов на всю округу.

Сильвания расправилась с таким существом одним движением.

Но мана была потрачена.

А значит, у меня снова появилось окно.

БАХ!

Я разбил пол «Точечным взрывом» и тут же сиганул вниз.

Сильвания посмотрела на пролом с выражением бесконечной усталости, словно я уже порядком ей надоел.

Потом легко прыгнула следом.

Она коснулась земли.

Я ждал в слепой зоне.

Кинжал уже лежал в руке обратным хватом.

Я выскочил из-за обломков и атаковал со спины, из совершенно слепой зоны.

Сильвания всё равно успела.

Будто у неё и правда были глаза на затылке.

Защитная магия вспыхнула ещё до того, как клинок коснулся ткани.

КЛАНГ!

Руку отбросило.

В ту же секунду Сильвания развернулась и схватила меня за ворот.

Мана обвилась вокруг тела.

Она толкнула меня с такой силой, что я рухнул на спину.

Сильвания придавила меня коленом в живот, крепче сжала ворот и приблизила налитые кровью глаза к самому лицу.

Из старых ран снова потекла кровь.

— Думал, врукопашную-то победишь? Потому что я маг? Аха-ха. Какой ты замечательный. Правда замечательный. Даже сейчас ты всё ещё думаешь, куда повернуть бой, чтобы получить преимущество. Ты мог бы удирать со всех ног — от страха, потому что смерть рядом, — а вместо этого всё ещё ищешь способ победить. Поразительно. Ты правда удивительный. Даже убивать жалко. Не будь этот мир таким, не жди нас впереди одна сплошная темнота... из тебя мог бы выйти великий человек.

Она улыбалась.

Потом губы задрожали.

— У-у... кх... хнык... Мне грустно. Так грустно. Ты такой удивительный, такой способный, а всё равно должен умереть. Наверняка в мире полно таких людей, как ты. И они тоже должны умереть. А если не умрут, то когда-нибудь им придётся барахтаться в той бесконечной темноте. Как же это пусто... как страшно... как грустно...

Сильвания то улыбалась, то вдруг плакала.

Эмоции менялись так быстро и так нелепо, что за ними было невозможно следить.

Слёзы ещё не успели высохнуть.

Она снова подняла уголки губ.

— Поэтому я тебя убью.

— Обойдусь.

БА-А-АХ!

Ударная волна рванула прямо у меня под одеждой.

Сфера усиленной ударной волны.

Один из магитехнических предметов, которые я берёг до самого конца.

Кристалл под одеждой треснул, выпуская накопленную силу.

Сильвания закрыла глаза рукавом и нахмурилась.

Защитные слои не дали ей отлететь.

Но обзор я ей всё-таки перекрыл.

Этого было мало.

Я сгреб с пола горсть пыли и мелкой земли.

И швырнул ей прямо в лицо.

— А-а!

Сильвания зажмурилась и отступила на несколько шагов, закрывая глаза рукой.

Всю жизнь она сражалась как маг, полагаясь на заклинания.

А значит, к обычной грязной драке на земле она наверняка не была готова.

Я выхватил кинжал и потянул ману.

Хотел запустить духовную формулу, выгравированную на клинке.

Ничего.

— Ху...

Я нахмурился.

Муг всё ещё сидел во «Временной тюрьме». Связанная с ним духовная формула на кинжале тоже перестала отвечать.

Времени разбираться не было.

Я просто ударил клинком.

Сильвания ничего не видела.

И всё равно почувствовала моё движение благодаря мане.

Резко ушла в сторону.

Да чтоб тебя. После всего этого могла бы хотя бы один раз пропустить.

Инстинкты у неё были чудовищные.

Но для уклонения пришлось слишком сильно повернуться.

Инерция унесла её назад.

Сильвания врезалась спиной в обломок колонны.

БАХ!

Она осталась стоять, привалившись к камню.

Перевела дыхание.

Потом распахнула глаза.

Белки глаз налились кровью ещё сильнее.

— Ритуальный кинжал дома Ростейлор... Значит, ты...

Она впилась в меня взглядом.

Губы задрожали.

— Эд Ростейлор. Да. Ты Эд Ростейлор.

— Естественно, ты знаешь. Ты же видела все развилки будущего.

— Да... да... Кажется... вспоминаю. В моих воспоминаниях... Эд Ростейлор... человек по имени Эд Ростейлор... был не таким.

Голос опять пошёл волнами.

Сильвания бормотала, будто сама с собой.

И вдруг на лице появилась новая жуткая улыбка.

— А... ха-ха... ха-ха-ха...

Она снова прокусила губу.

Кровь медленно потекла от уголка рта.

Этот алый след слишком хорошо показывал, как далеко зашло разрушение её разума.

— Поняла... Теперь примерно поняла. Ты... побочный результат ошибки, которую я совершила очень давно.

— Что?

— Тогда я ещё думала, что бессмысленному миру можно сопротивляться. Думала, что если прославлять саму жизнь, то обязательно найдётся выход. Тогда я была глупой... хваталась за всё подряд, лишь бы не сдаться... и в отчаянии притащила сюда тебя. Невинную жертву.

Сильвания медленно оторвалась от колонны и подняла голову.

Мана вокруг неё снова густела.

Её становилось не меньше.

Скорее наоборот.

— Прости... Правда прости. Из-за меня тебе пришлось так мучиться. Тебя выдернули сюда, ничего не объяснили. Ты бился, дрался, цеплялся за пустую жизнь... Наверное, было очень тяжело. Прости. Это моя вина. Всё моя вина.

Она опять заплакала.

Следить за этой сменой чувств было невозможно.

— Поэтому я сама всё исправлю. Я убью тебя. Отдыхай. Больше не нужно терпеть боль ради того, чтобы продлить бессмысленную жизнь.

Мана распухла и заполнила то, что ещё оставалось от вестибюля корпуса «Трикс».

Одна из едва державшихся колонн не выдержала.

ГУ-У-УМ! БАХ!

Я бросился в сторону, уходя от падающих обломков.

Только поднялся в боевую стойку — два «Ледяных копья» пронзили левое плечо.

Я не успел даже выдохнуть от боли.

Магический заряд тут же ударил в левый бок.

Тело несколько раз прокатилось по земле и врезалось в остаток наружной стены.

Я остался лежать у камня.

Пыль медленно осела.

Я потряс головой, заставляя зрение вернуться.

Сильвания стояла прямо передо мной.

Ладонь раскрыта в мою сторону.

Звёздной маны в ней уже скопилось много.

И гораздо быстрее, чем при нашей первой встрече.

Похоже, сильный эмоциональный всплеск каким-то образом ускорил сбор маны.

Слёзы текли без остановки.

А звёздная сила всё собиралась в руке.

Ещё одна «Мгновенная смерть».

На этот раз у меня не оставалось маны, чтобы ей сопротивляться.

Если заклинание завершится, я умру.

Сильвания тоже это знала.

— Прости. Прости. Прости. Прости. Тебе было больно. Очень больно, да? Тяжело. Всё хорошо. Теперь всё правда хорошо. Ты столько выдержал. Правда... столько выдержал...

Я попытался заставить тело подняться.

Оно уже не слушалось.

Звёздная мана стянулась в одну точку.

Сильвания сжала ладонь.

Высокоранговая звёздная магия — «Мгновенная смерть».

Заклинание попало прямо в меня.

ХЛОП!

ФУ-У-УХ!

Кровь хлынула из всех ран.

Эд Ростейлор опустил голову.

И перестал дышать.

Сильвания смотрела на него несколько секунд, не двигаясь.

Он остался сидеть у стены, словно просто уснул.

Огненная летучая мышь и пронзённая льдом волчица, которых он вызвал, тихо рассеялись и вернулись в бестелесное состояние.

Ещё один человек ушёл в вечный покой.

У-У-У-УХ...

ГРРА-А-А-А-А!

Велброк ревел так, будто собирался покончить с миром.

В небе перед ним всё ещё держалась непостижимо сильная девушка-маг.

Сильвания резко повернула голову.

С Эдом Ростейлором она закончила.

Но в мире оставалось слишком много «переменных», способных встать на пути Велброка.

Их надо было убрать.

Тратить время нельзя.

И всё же прямо сейчас тело не двигалось.

Перед Сильванией лежал залитый кровью труп Эда Ростейлора.

Глаза были закрыты спокойно.

Но раны и кровь по всему телу ясно показывали, сколько боли он перенёс перед смертью.

— Прости.

Сильвания произнесла это едва слышно.

— Если в жизни всё равно осталась только боль... может, так для тебя и лучше.

Она закрыла глаза и несколько мгновений молча стояла перед Эдом.

Мана вокруг полностью успокоилась.

По щекам снова потекли слёзы.

В памяти всплыл Глокт.

Первый ученик.

Тот самый маленький мальчик когда-то задал ей ровно тот вопрос, над которым теперь мучилась сама Сильвания.

Прошли сотни лет.

И вот она снова прокручивала в памяти слова неуклюжего ученика.

Можно было бы назвать это тем случаем, когда ученик превзошёл учителя.

Мир умеет насмехаться.

Пустые глаза ребёнка.

Его вопрос.

— Есть ли причина продолжать жить, если вся жизнь сводится к тому, чтобы барахтаться в боли?

Что ответила тогда Сильвания, ещё ничего не знавшая?

Память почти стёрлась.

Всё осталось далеко, как выцветшая чёрно-белая фотография.

Но почему-то ей чудилось, что та, молодая Сильвания, в ответ широко улыбнулась.

Нынешняя Сильвания открыла глаза.

Внутри была одна пустота.

— Ты сначала поживи, мудак, а потом рассуждай.

В тот же миг залитый кровью Эд Ростейлор сорвался с места.

Кинжал в обратном хвате вошёл Сильвании в плечо.

ХРЯСЬ!

Она уже считала бой законченным.

Всю ману рассеяла.

Никакой защиты не осталось.

И первое, что Сильвания увидела, распахнув глаза, — лицо Эда.

В крови.

Столько крови, что от одного вида становилось не по себе.

— Кх... хр-р... ха-а!...

Сильвания обладала чудовищным объёмом маны.

Но телом оставалась маленькой, хрупкой девушкой.

Пропустить удар настоящим клинком для неё было смертельно опасно.

На этот раз кинжал вошёл в плечо и не задел жизненно важный орган.

Эду тоже уже не хватало сил, чтобы точно нацелить удар.

ТАНГ! ДЗЫНЬ!

Что-то упало на пол.

Маленькие песочные часы, размером примерно с половину кулака.

Сильвания выдавила:

— Дель... Хейм...

Песочные часы Дель-Хейма.

Магитехнический предмет, который собирал силу бога Дель-Хейма и один раз позволял человеку пережить смертельную угрозу.

Когда школа Сильвании только зарождалась и ещё мало походила на настоящую школу, у неё было трое учеников.

Тэслин Маклор.

Глокт Элдербейн.

Филона Блумривер.

Филона особенно выделялась в алхимии.

Именно она с восторгом работала над проектом того магитехнического предмета, о котором Сильвания теперь вспомнила.

В те годы идея казалась слишком далёкой от реальности, и Сильвания почти не обратила на неё внимания.

Но записи Филоны пережили века.

Современная магитехника в конце концов позволила воплотить её чертёж.

Метод считался непрактичным, материалы были чудовищно редкими, изготовление — запредельно сложным.

И всё же сам факт, что вещь удалось создать, означал: работа Филоны не пропала.

— Кх... ха-а...

Сильвания помнила ученицу.

Филона Блумривер почти всегда улыбалась и складывала один исследовательский журнал на другой.

Она помнила и нарисованные Филоной песочные часы.

— Ты...

Но тут было что-то не так.

Сильвания видела все будущие пути, которые мог пройти этот мир.

И ни в одном из увиденных ею вариантов Песочные часы Дель-Хейма не существовали как законченный предмет.

БАХ!

Сильвания выпустила ману и отбросила Эда.

Посмотрела на кинжал, торчащий из плеча.

Лицо исказилось.

Боль была такой, что в глазах темнело.

Стиснув зубы, она схватилась за рукоять и выдернула клинок.

— Кх... у-у... а-а-а... А-А-А-А-А!

Кинжал вышел.

Кровь всё равно лилась ручьём.

Сильвания собрала звёздную ману в другой руке и, едва не крича от боли, повернула состояние плеча назад во времени.

Рана исчезла.

Боль — нет.

Возврат плоти к прежнему состоянию не стирал память нервов.

Ощущение осталось, словно фантомная боль.

Холодный пот катился по лицу.

Эд тем временем медленно поднимался.

Кровь всё ещё текла.

До самого конца он скрывал последнюю карту.

Притворился, что выложил всё.

Заставил её расслабиться.

Такого самообладания от человека уже почти не ждёшь.

Но это наверняка и был его последний козырь.

Он по-настоящему застал Сильванию врасплох.

Не сумел закончить бой одним ударом — значит, всё оказалось напрасно.

И всё равно Эд Ростейлор заставил себя приподняться.

Теперь уже он выглядел куда больше похожим на мертвеца, чем Сильвания.

Только глаза оставались живыми.

В них горело одно желание.

Выжить.

Именно оно держало его на ногах — и на поле боя под пулями, и здесь, в Академии, под заклинаниями.

Он цеплялся за землю обеими ногами только ради этого.

— Я больше всего ненавижу таких, как ты.

В его голосе булькала кровь.

— Ты думаешь, что будущее, которое увидела, — это всё. Что ты уже знаешь всё до конца. Я тоже так думал.

Он знал все сценарии «Святого Мечника-неудачника Сильвании».

И ни один из них не сбылся как положено.

История мира, которую он считал предсказуемой, раз за разом предавала ожидания и уходила в сторону.

Этот ёбаный мир был забит случайностями и переменными.

Даже когда казалось, что всё просчитано, жизнь брала и сворачивала куда хотела.

Она не идёт по плану.

Из-за этого Эд многое потерял.

И благодаря этому многое получил.

Смерть всегда стояла рядом.

Когда-то он жил в мире, где это считалось нормой.

Мир, в котором летящие пули рвали человеческую плоть.

Были дни, когда он пустыми глазами смотрел на грязное небо посреди этого ада.

Кошмар не ушёл даже потом.

Долгое время Эд просто сидел взаперти и жил лишь потому, что почему-то продолжал дышать.

Он боялся что-нибудь потерять — и потому не хотел ничего брать в руки.

Был уверен, что так и протащит себя через бесцветную жизнь, не особенно желая её.

Но потом всё оказалось иначе.

Он собирался получить диплом и больше ничего.

Не связываться ни с кем.

Тихо дышать.

И пережить всё это.

А временный лагерь вдруг стал домом.

Настолько, что однажды ему расхотелось уходить.

Одна слишком добрая заклинательница духов заставила его беречь себя хотя бы затем, чтобы не заставлять её волноваться.

Ради одной израненной торговки он полез в совершенно не подходящую ему аферу, потому что решил взять за неё ответственность.

Одну до неприличия сильную магичку он зачем-то пытался утешать, обнимая за плечи.

Он смотрел на ночное небо и позволял себе ненужную сентиментальность.

Носился по охотничьим угодьям.

Радовался тому, что становится сильнее.

Глядя, как разрастается лагерь и хижина, вдруг ловил себя на том, что напевает под нос.

Оглядывался назад и испытывал совершенно бесполезную гордость за пройденный путь.

Жизнь раз за разом сворачивала в неожиданные стороны.

Не так.

Не туда.

Не тем способом.

И, устав удивляться этому, Эд незаметно привык к простой вещи.

За жизнь надо бороться.

Так он и жил на острове Акен.

— Такие высокомерные речи...

Эд Ростейлор стоял весь в крови.

Сам факт, что он ещё двигался, казался нелепым.

Но он был жив.

Даже если для одного шага требовались все оставшиеся силы, он всё ещё дышал.

В эту секунду.

Сейчас.

— ...могут нести только те ублюдки, которые уже прожили всё до конца.

Он не обещал, что всё обязательно наладится.

Не говорил, что нынешняя беда когда-нибудь растворится и станет всего лишь старой болью.

Не утешал сказкой о том, что любая жизнь непременно закончится счастливым финалом.

Эд Ростейлор просто терпеть не мог людей, которые складывали перед собой целую стопку нераспечатанных лотерейных билетов и ныли, что у них нет денег.

Пусть остальные думают как хотят.

Сам Эд жил именно так.

— Ты... Да кто ты такой...

Сильвания скрипнула зубами.

Несмотря на неутихшую боль, снова подняла ману.

Сначала надо было добить человека, который всё ещё каким-то чудом стоял перед ней.

Сопротивляться ему уже было нечем.

Песочные часы Дель-Хейма спасли жизнь один раз.

Последний удар, в который он вложил всё, застал Сильванию врасплох, но не убил.

Теперь перед ней был просто живой труп.

Ему оставалось лишь получить последний удар.

Сильвания сгустила ману вокруг ладони.

В воздухе возникли десятки ледяных копий.

Одно попадание — и Эд Ростейлор умрёт.

Копья сорвались.

КЛАНГ! ФУ-У-УХ!

ВСПЫШКА!

Перед Эдом разгорелось море огня.

Духовная формула — «Огненный цветок».

Пламенные цветы заполнили вестибюль корпуса «Трикс» и за одно мгновение растопили все ледяные копья.

Эд прекрасно знал эту формулу.

В ней использовалась сила Такана, высшего духа огня.

Йеника Пейловер вышила её космеями на своём плаще.

Высокоранговая духовная формула.

Эд только успел понять, что происходит.

Перед ним уже приземлилась девушка, и шаль взметнулась в огне.

Розовые волосы Йеники Пейловер разлетелись от ветра.

Она прилетела на духе ветра среднего ранга.

Йеника резко опустила руку.

Над развалинами корпуса «Трикс» появились десятки духов.

На Сильванию посыпался град магических снарядов.

Великая Мудрица мгновенно подняла защиту и без особого труда остановила всё.

Но Йенике и не требовалось пробивать её.

Она использовала эти секунды, чтобы броситься к Эду.

Подхватила его.

Прижала к себе израненное, почти лишившееся сил тело.

На миг крепко зажмурилась — будто ей самой стало больно от одного его вида.

Потом стиснула зубы и призвала Каллакса, духа ветра среднего ранга.

Огромный дух, похожий на древнюю птицу, мгновенно подхватил обоих.

Сильвания поняла её намерение.

Йеника не собиралась продолжать бой.

Она хотела забрать Эда и отступить.

К этому моменту Йеника Пейловер уже осознала главное: один на один Сильванию не победить.

— Куда?..

Мана Такана вспыхнула гигантским взрывом.

Йеника не рассчитывала причинить вред.

Ей нужен был дым.

Победить Сильванию невозможно.

А вот организованно отступить — вполне.

Армия духов Йеники Пейловер уступала многим в чистой разрушительной силе, но по численности почти не имела равных.

Когда Сильвания развеяла дым маной, было поздно.

Каллакс уже унёс Йенику и Эда далеко от развалин.

Высоко над островом Акен Йеника крепко прижимала голову Эда к груди.

Одежду рвал ветер.

Даже с такого расстояния её взгляд был отчётливо направлен на Сильванию.

Сильвания чувствовала этот взгляд.

Она некоторое время стояла неподвижно, держа посох по диагонали.

Как только отход завершился, бесчисленные духи Йеники один за другим исчезли.

На руинах корпуса «Трикс» снова стало тихо.

— ...

Сильвания опустила голову.

Йенику Пейловер она видела в нескольких вариантах будущего.

Но эта Йеника немного отличалась.

И внешне.

И тем, как действовала.

Просто ошибка памяти?

Или закономерный результат чего-то, чего Сильвания не учла?

Её разум слишком долго оседал на дне «Временной тюрьмы».

Теперь очередное противоречие причиняло почти физическую боль.

— Ух... кх... ха... х-ху... ху-у...

Сильвания обхватила плечо и тяжело задышала.

Кинжал Эда давно не торчал в ране.

Но боль всё ещё жила в теле.

Медленно.

Очень медленно.

Ощущение, будто кость продолжают скоблить изнутри, начало стихать.

— Да... ещё... ещё осталось много переменных... Их надо убрать... У меня ещё... много работы...

Безумие снова поднялось из глубины и продолжило пожирать её сознание.