Глава 228. Тебе, кто выжил (3)

— Я тайком проберусь в корпус «Трикс» и прочитаю Запечатанный том Мудреца.

Запечатанный том Мудреца — труд Великой Мудрицы Сильвании, который до сих пор не расшифровали даже наполовину.

В нём были тексты о звёздной магии, нанесённые рунами магические печати и целые фрагменты на неизвестных языках. Книга оставалась загадкой даже для лучших исследователей.

По сути, это одно из главных сокровищ Академии Сильвании. И, как назло, оно постоянно оказывалось в центре неприятностей.

Когда-то том украл старший профессор Гласт. Позже из-за хронических финансовых проблем Академии фактические права на него даже перешли к торговому дому «Эльте».

Во время недавней операции по возвращению торгового дома Лортель использовала книгу как условие сделки и вернула её Академии. Так Запечатанный том Мудреца снова оказался в хранилище корпуса «Трикс».

— Мне нужно хотя бы бегло просмотреть содержимое. Но сколько заявок ни подаю, ректор Обел даже встречаться со мной не хочет. И я его понимаю... С чего бы ему разрешать обычной студентке работать с сокровищем, которое уже однажды украли?..

— Поэтому ты решила украсть его ещё раз?

— Не украсть. Ненадолго одолжить.

Айла произнесла это с такой невозмутимой уверенностью, что даже мне стало не по себе.

Мы сидели на Студенческой площади, где выступал императорский оркестр. Солнце стояло высоко, дневная жара ещё не успела набрать силу, но сомнений не оставалось: сегодня последний день праздника.

Именно сегодня должны были пройти самые пышные мероприятия, а вечером все соберутся на Центральной площади на церемонию закрытия.

Я решил хотя бы в последний день немного отдохнуть и устроился на скамье, наслаждаясь тёплой погодой поздней весны.

По сути, просто пил прохладный напиток и сидел на ветру. Но после последних безумно загруженных недель даже такой пустяк ощущался роскошью.

— Обратись ты ко мне месяц назад, я бы попросил Лортель и получил разрешение на просмотр.

— Да... Тогда том ещё принадлежал старшей Лортель. Но я в то время не понимала, насколько всё серьёзно. Теперь поздно жалеть.

Книга уже вернулась в собственность Академии. Лортель отдала её как раз ради сделки, которая помогла ей снова подчинить себе торговый дом.

— Поэтому сегодня ночью, когда праздник будет в самом разгаре, я проберусь в корпус «Трикс»... Кстати, старший Эд, а это всё что такое?..

Разговор шёл вполне серьёзный, однако любопытство всё-таки победило. Айла уставилась на гору подарочных коробок, занявших весь столик перед скамьёй.

— На этой... даже герб императорского дома.

— А, это? Ничего особенного. Принцесса Селаха прислала разные вещи, которые могут пригодиться мне в Академии.

— Принцесса Селаха?.. Старший Эд, вы, кроме принцессы Пэнии, ещё и с ней знакомы?

— Познакомились совсем недавно. Насколько это знакомство удачное — пока большой вопрос.

Айла открыла рот и ещё раз оглядела подарки. Чтобы расположить к себе Эда, императорский двор прислал целую гору дорогих вещей.

Она знала, что у Эда Ростейлора хватает связей в самых разных кругах, но не ожидала, что он успел пересечься ещё и с самой Селахой, холодной как лёд.

— А старшая Йеника тогда почему?..

— Её... лучше пока не трогать.

Йеника собиралась вместе со мной пройтись по праздничным лавкам, но вместо этого лежала лицом на столе между подарочными коробками.

Мне всё равно хотелось только спокойно посидеть, так что таскаться по площади особой нужды не было. Я просто остался рядом с окончательно сдувшейся Йеникой.

Понизив голос, чтобы она не услышала, я объяснил Айле:

— Её недавно предали родители.

— Ч-что?.. У старшей Йеники настолько мрачная семейная история?!

— Ну... если честно, не настолько мрачная.

Орте и Сейла, родители Йеники, за оставшиеся дни праздника оказались полностью обработаны Лортель.

«Обработаны» звучало нехорошо. Вернее будет сказать, что врождённое красноречие и умение Лортель обращаться с людьми превратили сельскую пару в горячих сторонников торгового дома «Эльте».

Стоило оставить их вместе, как они уже обсуждали деловые планы «Эльте», развитие области Пюлан и улучшение жизни соседей, после чего дружно хлопали друг друга по плечам. Неудивительно, что душевные силы Йеники таяли на глазах.

Обычно она мягче некуда, однако рядом с Лортель в ней просыпается упрямство.

Йеника без особой борьбы уступила бы кому угодно даже место лучшей студентки курса, но именно Лортель она не хотела уступать ни в чём.

На родителей она при этом сердиться толком не умела. Вот и страдала молча, время от времени бормоча имя Лортель как проклятие.

Я уже не раз говорил: если Лортель умеет обводить вокруг пальца прожжённых старых торговцев, то очаровать семейную пару, только что приехавшую из деревни, для неё вообще не задача.

Но со стороны всё равно было немного страшно смотреть, как она втягивает в своё противостояние даже семью соперницы.

— У-у... Эд... Мама с папой внезапно начали обсуждать сбыт шерсти и будущие тенденции рынка животноводства... Они раньше только о коровах на пастбище переживали...

— ...

Йеника выглядела так, будто её отец вступил в финансовую пирамиду и уже заложил дом. Хотелось даже посочувствовать, хотя в действительности всё было куда благополучнее. Орте и Сейла как раз строили вполне здравые планы на будущее.

Единственная трагедия для Йеники заключалась в том, что за этими планами стоял торговый дом «Эльте».

— Это уже перебор! Родителей трогать вообще нельзя, это за гранью!

— Чтобы назвать это «за гранью», им хотя бы должны были причинить вред. А им, наоборот, помогли.

— Будто в этом мире всё решают деньги! Почему Лортель всегда такая?!

— Печальная правда в том, что деньги решают почти всё. Ты сейчас сама это особенно остро чувствуешь.

— ...Если так пойдёт дальше, я вообще из дома уйду.

Вообще-то она уже почти ушла. Когда ты в последний раз ночевала дома?

Но вслух я этого не сказал. Йеника по природе не способна всерьёз порвать с родителями.

— Кажется, у меня начался подростковый бунт, Эд.

— Люди, у которых действительно начинается подростковый бунт, обычно не объявляют об этом заранее.

— Нет, начался. Вот вернусь домой и больше не буду помогать на ферме. Хм... Травы в огороде собирать всё-таки весело, это можно оставить. Но тяжёлую работу — ни за что. Хотя вечером коров обратно загонять придётся. Чем больше людей, тем быстрее управимся... Навоз убирать не буду. И коров доить тоже. Хотя с дойкой, наверное, надо помогать, иначе мы не успеем к сроку поставки... Тогда буду по утрам дольше спать и не стану подметать двор. Вот. И бельё складывать не буду. И постель тоже заправлять не стану... Пусть теперь почувствуют!

Даже бунтуют хорошие люди как-то слишком добросовестно.

— Нужно составить список того, что я буду делать и чего не буду.

— Ещё и список?

— Я вспомню всё расписание фермы на каникулы и заранее решу, где всё-таки помогу, а где позволю себе лениться. Нужно провести чёткую границу и бунтовать как следует. Раз мама с папой поддались Лортель... ещё пожалеют.

Такой здоровый и конструктивный подростковый протест, наверное, могла придумать только она.

А зная Орте и Сейлу, несложно предсказать их реакцию: дочь вернулась на каникулы и решила немного поваляться без дела. Подумаешь.

Будущее было настолько очевидным, что я не смог даже подбодрить Йенику.

После выпуска ей, скорее всего, придётся принять баронский титул и в одиночку отвечать за окраину земель Ростейлоров. А она всё ещё думает прежде всего о работе на ферме. Это немного тревожило... и одновременно почему-то успокаивало. Очень уж в её духе.

Оставив Йенику бормотать себе под нос планы великого восстания, я вздохнул и повернулся к Айле.

— В любом случае лезть в хранилище и рисковать ради Запечатанного тома необязательно. Я могу поговорить с Лортель или с принцессой Пэнией. Если нормально договориться с Академией, разрешение, возможно, дадут официально. Хорошо, что ты сначала пришла ко мне.

— Это займёт слишком много времени.

— Займёт. Но риск всё равно меньше, чем если тебя поймают при тайном просмотре.

— Старший Эд. Мы не знаем, когда сбудется ваше предсказание. Я не хочу месяцами мириться с неизвестностью, которую можно устранить сейчас. И главное — от этого зависит жизнь Тейли. Если речь идёт о его безопасности, я не собираюсь относиться к делу спустя рукава.

Сказать ей «не спеши» я не мог. У меня самого не было оснований расслабляться. В этом Айла права.

— Официальная процедура может занять неделю. Месяц. А то и весь семестр. Мы ведь не знаем.

— Да... Тут не поспоришь.

— Я проникну в корпус «Трикс» сегодня ночью, когда все будут заняты праздником. А вы отвлеките внимание. Лучше где-нибудь неподалёку от корпуса.

— Ты, оказывается, настроена гораздо серьёзнее, чем я думал.

— Но это вы объяснили мне, насколько всё серьёзно.

Айла сидела передо мной с прямой спиной и тяжёлым, сосредоточенным выражением. Я провёл рукой по подбородку и наконец кивнул.

— Ладно. Тогда, пожалуй, тебе уже можно кое-что показать.

— Что?.. У вас осталось ещё что-то, о чём вы мне не сказали?

Я достал из кожаной сумки старую книгу. Снял неприметную обложку, которой прятал её от чужих глаз, и положил том на стол.

Айла недоумённо прочитала название. Только через мгновение смысл дошёл до неё, и воздух сам собой застрял у неё в горле.

«Введение в звездоведение» — автор Глокт Элдербейн.

Грохот!

Айла вскочила так резко, что едва не опрокинула скамью, тут же накрыла книгу руками и завертела головой.

Она неплохо разбиралась в звездоведении и прекрасно понимала, что сейчас лежит перед ней. Поэтому растерялась сильнее, чем я ожидал.

— П-почему... почему такая вещь просто лежит у вас в кожаной сумке?!

— Потому что она моя.

— Такую книгу нельзя просто «иметь»! Это же... это!...

Неизданный труд великого мага Глокта.

Подлинность можно определить по возрасту бумаги, почерку и звёздной мане, сохранившейся в страницах.

Человек со стороны ничего не заметит. Айле хватило одного взгляда.

— Возьми почитать.

— Э-это не та вещь, которую можно просто взять почитать!

— Здесь записи исследований Глокта и сведения о Великой Мудрице Сильвании. Для твоей работы пригодится.

— ...

— И приходи в лагерь, когда будет время. Я устрою тебе разговор с Мерильдой. Тейли тоже можешь привести.

— Мерильда... тот волчий дух?

Я кивнул.

— Она лично встречалась с Великой Мудрицей Сильванией. Сейчас это единственное существо, которое помнит её и при этом способно с нами разговаривать.

— ...Ух.

Айла будто на секунду забыла, как дышать, потом с трудом кивнула.

— Всё-таки правильно было прийти именно к вам.

— Основную проблему это не решает. Нам по-прежнему нужно понять, чего на самом деле добивалась Сильвания. И надо точно выяснить, как именно был запечатан Велброк.

— Я узнаю всё, что смогу. Но одно условие...

Айла сразу обозначила главное:

— Тейли не должен погибнуть. Ни при каких обстоятельствах.

— Этого я, к сожалению, обещать не могу. Ему суждено жить, проходя через испытания.

— ...

— Лучше сказать правду сейчас, чем успокаивать тебя удобной ложью. Тебе ведь самой так будет проще, верно?

— ...Да. Наверное.

Айла согласилась, хотя лицо у неё потемнело. Тут я ничего не мог изменить.

— Значит, действуем сегодня ночью. Рассказывай план подробно.

* * *

К закату начались приготовления к последней, самой пышной ночи праздника.

Помощники преподавателей бегали по территории, заканчивая монтаж сцен. Члены студсовета проверяли расстановку людей и последние организационные мелочи.

Под конец все должны были собраться на Центральной площади: выслушать речи почётных гостей, посмотреть главные выступления, а затем завершить Большой праздник Крестола фейерверком, который раскрасит ночное небо.

Это был настоящий финал всей недели, и студенты ждали его особенно сильно. Приехали известные оркестры, собрались знаменитости со всей империи, а на одной площади можно было увидеть и Святую, и принцессу.

Для праздника одной Академии размах выходил почти нелепый. Большинство людей за всю жизнь не попадут на событие такого уровня. Конечно, никто из студентов не хотел пропускать закрытие.

Перед тем как идти в Академию, я заглянул в лагерь за снаряжением и инструментами. До учебных корпусов отсюда далеко, поэтому я вышел заранее и всё равно имел запас времени.

Йеника была занята делами общества духоведения. У Лортель сейчас самый прибыльный сезон для торговли, ей тоже не до отдыха. Где носится Люси, никто не знает. В итоге лагерь впервые за долгое время оказался пуст.

— Фух...

Солнце уже село, на небе появились звёзды.

Почти все студенты стекались к Центральной площади, поэтому тропа через лес опустела.

В лагере тоже стояла непривычная тишина. Когда я только обосновался здесь и пытался выживать в одиночку, так было всегда. Потом появились жильцы, гости, друзья — и теперь пустой лагерь казался скорее исключением.

Стоило об этом задуматься, и становилось немного странно. Незаметно для меня это место превратилось в дом.

После выпуска придётся уйти отсюда. От одной этой мысли давило в груди. Для меня именно лагерь стал чем-то вроде родного края.

Отложив сентиментальность на потом, я взял кинжал и нужные магитехнические устройства.

Выйдя из хижины, я заметил у костра человека. Внутри я пробыл совсем недолго, поэтому появление гостя удивило.

— О, господин Эд. Только пришли?

Такую мощную фигуру и бугрящиеся мышцы трудно спутать с кем-то ещё. Передо мной сидел Орте Пейловер, отец Йеники.

— На Центральной площади скоро начнётся заключительное представление. Почему вы здесь?

— Ха-ха-ха! Конечно, и туда пойду. Просто подумал: последний вечер всё-таки. Праздник заканчивается, а завтра утром мы с Сейлой уезжаем домой. Значит, сегодня, можно сказать, последний день.

Похоже, Орте и сам пришёл совсем недавно. К одежде прилипли листья и мелкие веточки, подцепленные по дороге через лес.

Он стряхнул их и щедро налил принесённое спиртное в кружку.

— Вот и захотелось напоследок нахально выпить у вашего костра. А если ещё и вас встречу — совсем хорошо.

— А ваша жена?

— Сейла ушла с Йеникой к главной сцене. Я скоро догоню.

Зачем было специально отделяться от них и тащиться сюда?

Ответ я понял по следующему движению Орте.

— Выпьете со мной?

— Я не пью.

— Вот Сейла бы обрадовалась. Всегда твердила, что любит непьющих мужиков. До сих пор не понимаю, какого чёрта тогда вышла за меня.

Он и правда пришёл только ради того, чтобы увидеться со мной в последний раз.

Без жены. Без дочери. Один на один.

Я сел по другую сторону костра. Немного подумал и всё-таки принял протянутую кружку.

— Не надо себя заставлять. Я и один отлично справлюсь. Ха-ха-ха!

— Ничего. Всё-таки, возможно, видимся в последний раз.

— Вот как? Ха-ха! Даже к таким неучам, как мы, с уважением относитесь. Добрый вы человек, молодой господин.

Орте сделал несколько больших глотков, шумно выдохнул и вытер рот толстым предплечьем. Потом усмехнулся.

— Я пришёл ещё раз сказать спасибо. Не как глава семьи Пейловеров. Просто мужик к мужику.

— Благодарить меня особенно не за что. Большая часть того, что я делал для Йеники, была нужна и мне самому.

— Всё равно помощь остаётся помощью. Кхм... Ох. Простите.

Он рыгнул прямо посреди фразы и с виновато-шутливым выражением махнул рукой.

— Необразованный я мужик, а жена и дочь достались такие, что грех жаловаться. В молодости жил одной силой: лишь бы мышцы работали. Потом постарел — стал жить коровами. Моргнуть не успел, а половина жизни уже позади.

Обычно Орте говорил громко и бодро. Сейчас голос у него заметно стих.

— Я не то что вы, господин Эд, или прочие знатные люди. Высоких целей себе не ставил, за великими идеалами не гонялся. Да и голова у меня дубовая: уже взрослым мужиком был, когда наконец читать научился. Жизнь, прямо скажем, третьего сорта. Но если посмотреть — всё нужное я всё-таки получил. Жена у меня Сейла, дочь — Йеника. Чего ещё желать?

— По-моему, вполне успешная жизнь.

— Вот именно. Эти двое — лучшее, что у меня получилось. Потому и берегу их как могу.

Орте покрутил кружку и заговорил с довольной, почти спокойной улыбкой.

— И ещё я своё место знаю. Родился простолюдином, образования нет, умею в основном таскать тяжести. Такому дураку незачем лезть против тех, кто выше. Начальству — уважение и преданность. С вами разве иначе? Столько от вас получили — значит, и вам уважение вдвойне.

— Не нужно до такой степени. Мне даже неловко.

— Да бросьте. Нечего тут смущаться. Гордости во мне ни на грош. Живу, куда жизнь несёт.

Он хлебнул ещё и словно между делом добавил:

— Но ублюдка, который заставит мою дочь плакать, я не прощу никогда.

Орте при всей своей простоте был человеком с крепким внутренним стержнем.

Это чувствовалось сразу.

— Ради куска хлеба я готов кланяться главе торгового дома, которая на несколько десятков лет моложе меня. Но если кто-то обидит мою дочь, мне плевать, кто он — дворянин или член императорской семьи. Сначала врежу по роже, потом буду разбираться.

— ...

— За жизнь я навидался знатных господ, которые могли наступить мне на голову, заржать и ещё харкнуть сверху. Что ж, семью кормить надо. Поклониться не переломлюсь. Но троньте моих — терпеть не стану ни секунды.

Я некоторое время молча держал кружку, а потом слегка улыбнулся.

— При этом Лортель вам явно понравилась, хотя Йеника её терпеть не может.

— А что? В молодости одна-другая соперница только полезна. Кровь бодрит.

— ...Вы куда свободнее во взглядах, чем я думал.

— Да и госпожа Лортель явно знает, где надо остановиться. Такое без объяснений видно. А ещё за эти дни мне одна мысль в голову пришла.

Орте посмотрел куда-то в огонь, вспоминая последние несколько дней.

— Йеника всё таскала нас за собой, старалась что-то скрыть, не дать докопаться до правды. И я вдруг подумал: живёт от нас далеко, вот и появились у неё секреты. Дела, о которых родителям говорить не хочется. Проблемы, которые она хочет решать сама.

— ...

— Выросла.

На самом деле Орте и Сейла с самого начала понимали: у дочери в Академии полно тайн, о которых она не рассказывает дома.

— Будто вчера бегала по пастбищу, падала и ревела. А теперь управляет духами размером с дом. Как думаете, что отец при этом чувствует?

— Даже представить трудно.

— Да ничего особенно великого. Думаю: «Когда ты, зараза, успела так вымахать? Разве можно расти с такой скоростью?» Я не сентиментальный человек. Вот и все мои высокие чувства.

Орте тихо рассмеялся и отпил ещё.

Потом встал. И вдруг опустился на колени, упёрся руками в землю и глубоко склонил голову.

От неожиданности я не сразу понял, что говорить. Орте заговорил первым.

— Дочь у меня несовершенная.

Только ради этих слов он один прошёл через весь Северный лес и пришёл сюда.

— Прошу, помогайте ей. Я уже мало что могу для неё сделать.

Смысл, стоявший за простой просьбой, оказался тяжелее, чем сами слова. Я ненадолго прикрыл глаза, потом ответил:

— Это она помогает мне гораздо больше. Поднимите голову.

* * *

История с семьёй Йеники, похоже, закончилась этим разговором с Орте.

Ничего по-настоящему драматичного и не произошло, однако знакомство с её родителями стало для меня особенным опытом. Теперь хотя бы ясно, в кого Йеника такая.

С этим можно было считать вопрос закрытым. Пора возвращаться к делам важнее. Ближайшая задача — помочь Айле добраться до Запечатанного тома Мудреца. Дальняя — закончить борьбу за престол, а затем уничтожить Велброка.

Я ещё раз проверил снаряжение и двинулся в сторону преподавательского сектора. Сначала собирался появиться на церемонии Центральной площади, потом — идти к Айле в корпус «Трикс».

Но планы почему-то никогда не любят исполняться в первоначальном виде.

— Вас вызывает император Клоэль.

Мы за последнее время виделись столько раз, что я уже узнавал его издалека.

Главный дворецкий Дест, служивший Селахе, перехватил меня по дороге на Центральную площадь и, склонив голову, сообщил:

— По всей видимости... содержание писем, которые принцесса Селаха отправляла вам в последние дни, дошло до императора.

— ...Что?

Я вспомнил императора после турнира. Тогда он смотрел на меня с таким довольством, будто обнаружил редкое сокровище.

— Молодой господин Эд... вам велено явиться в зал аудиенций. Это... императорский приказ.