Глава 107. Выборы председателя студсовета, часть вторая (8)

Выборы председателя студсовета были одним из тех событий в начале семестра, за которыми следила почти вся Академия.

Тем более сейчас, когда Верос, занимавший этот пост два срока подряд, наконец выпустился. Верос вёл дела без лишнего шума, держался умеренно и не стремился блистать, но умел согласовывать позиции студентов и администрации. За два года при нём не случилось крупных провалов, и в памяти Академии он остался вполне достойным председателем.

А должность эта в Сильвании значила очень многое.

Председатель студсовета действительно мог влиять на внутреннюю политику Академии и при необходимости привлекать к работе множество студентов, включая лучших на своих факультетах. В чрезвычайной ситуации его полномочия почти приближались к ректорским.

Да и один только статус многого стоил. Выпускников, успевших возглавить студсовет Сильвании, потом охотно звали в магические башни, на высокие должности при императорском дворе и в городскую администрацию.

А если к способностям прилагалось ещё и подходящее происхождение, эта строчка в биографии нередко становилась прямой дорогой в столичную политику. Неудивительно, что амбициозные студенты хотя бы раз да примеряли эту должность на себя.

Пространство от фасада корпуса «Обел» до самого входа на Студенческую площадь было забито людьми. Народу пришло столько, что Академии пришлось отдельно выставить сотрудников безопасности.

Сцена на первом этаже «Обела» тоже была немаленькой, но долетит ли голос до самых дальних рядов, оставалось вопросом. Усиливающая магия, конечно, помогала, однако и у неё были пределы.

— На этом всё.

У-у-у-у-у!

Всего кандидатов было четверо. Но настоящий интерес вызывали двое — Лортель и Таня.

С одной стороны наследница дома Ростейлор, выдвинувшаяся при поддержке принцессы Пэнии. С другой — исполняющая обязанности главы торгового дома «Эльте», который фактически контролировал экономику жилого сектора.

И студенты, и сотрудники Академии с удовольствием наблюдали за этим противостоянием. Правда, к сегодняшнему дню результат уже начинал казаться довольно очевидным.

— Лортель — следующий председатель!

— Если она в таком возрасте умеет вести целый торговый дом, со студсоветом точно справится!

— Да кто вообще подходит лучше Лортель Кехельн?!

— Вы обещания слышали? Видно же, что она не для галочки сюда вышла! Представителю «Эльте» незачем тратить время на студсовет без серьёзной причины!

— За неё можно голосовать спокойно! Председателем будет Лортель!

Лортель закончила речь, поклонилась и спустилась со сцены под оглушительный гул. Даже на ступенях она продолжала улыбаться и махать рукой, не позволяя толпе забыть о себе. Потом поправила пышное платье, густо отделанное кружевом, и спокойно направилась к «Обелу».

При этом становиться председателем она не собиралась.

Знали об этом, пожалуй, только несколько сотрудников «Эльте».

Но глядя на то, как Лортель уходит со сцены под скандирование собственного имени, невозможно было заподозрить притворство. Казалось совершенно естественным, что через несколько недель именно она займёт кресло председателя.

Лортель, всю жизнь занимавшаяся торговлей, едва ли бросит дела «Эльте» ради студсовета. Однако сейчас она выглядела так, будто отдала борьбе за победу все силы.

И поддержка толпы была почти безоговорочной.

За годы работы в торговом доме она успела доказать свою компетентность. Предвыборная программа была составлена так, словно Лортель точно знала, чего давно ждут студенты. Деньгами на кампанию она тоже распорядилась с умом: действовала через сотрудников Академии и добилась благосклонности даже среди лучших студентов факультетов.

«Чем выше взлетишь, тем заметнее будет падение».

Лортель продолжала махать рукой и улыбалась одними глазами.

За свою яркую карьеру она нажила немало врагов. Если постоянно иметь дело с людьми, невозможно окружить себя одними друзьями.

Особенно много обид наверняка копилось у партнёров, которым приходилось соглашаться с требованиями «Эльте» через силу.

Из недавнего можно вспомнить хотя бы пекарню «Лаплас». Тогда торговый дом почти перекрыл ей поставки продуктов: владелец решил хитростью завысить заказ и выбить себе приоритетное снабжение. Ничего приятного в той истории не было.

Если свести всё к сути, положение торгового дома, контролировавшего рынок жилого сектора, позволяло «Эльте» время от времени вести себя с местными лавками почти как монополист. Формальные основания обычно были вполне приличными, но тем, кого прижимали к стене, от этого становилось не легче.

Обиду на Лортель наверняка держали многие. Просто открыто выражать её никто не рисковал: влияние девушки только росло.

А Лортель умела превращать даже чужую ненависть в ресурс.

«К этому часу документы уже должны были разойтись».

Окончательно скрывшись со сцены, она начала снимать украшения. Заколка в виде синей розы. Серьги с тёмно-красными бусинами. Слои кружев и прочая показная роскошь. С каждой снятой безделушкой Лортель словно сбрасывала образ кандидата и снова становилась торговцем.

У входа её уже ждали секретарь Лиэнна и Дюн — один из людей «Эльте». Оба стояли подчёркнуто почтительно.

Лортель без церемоний сгрузила украшения им на руки, распустила волосы и вошла на первый этаж «Обела».

— Кадек и Нокс?

— Сбежали по плану.

— Хорошо. А материалы для наших партнёров?

— Клюнули. Скорее всего, обнародуют во время выборов.

Короткий разговор, только нужные сведения. Услышав всё, что требовалось, Лортель остановилась у входа и ещё раз посмотрела на площадь.

Тысячи голосов скандировали её имя. На лице девушки уже не осталось и следа прежней улыбки.

Она слишком хорошо понимала цену массовой любви. Такая поддержка похожа на море: сегодня прилив накрывает берег, а завтра вода уходит, будто её здесь никогда не было.

В материалах, которые «Эльте» сама передала недовольным партнёрам из жилого сектора, содержались свидетельства того, что Лортель якобы присваивала деньги торгового дома.

Эти материалы она подготовила сама.

В реальности воровать у «Эльте» ей не было никакого смысла. Лортель давно воспринимала торговый дом почти как продолжение себя самой.

Ей требовалось не преступление, а пятно на репутации.

Партнёры, давно точившие на неё зуб, такую возможность не упустят. Ударить по образу способной и порядочной молодой главы было слишком соблазнительно. Они с удовольствием вытащат наружу «следы хищений» и станут говорить о её безнравственности.

Достаточно обеспечить информаторам хоть какую-то анонимность — и желающих ударить Лортель в спину окажется полно.

Для должности, где от человека ждут безупречной честности, финансовый скандал станет смертельным.

Всеобщая любимица рухнет за один день.

И тогда внимание неизбежно переключится на её главную соперницу — Таню. Контраст получится особенно сильным.

В падении человека, которого ещё вчера считали безупречным, есть для толпы странное удовольствие.

Особенно когда тот, кто недавно казался хозяином положения, вдруг оказывается беспомощным.

Если в этот самый момент показать всем стойкость Тани, Лортель без колебаний позволит толпе возненавидеть себя.

Потому что именно такой исход принесёт больше всего денег.

— Госпожа Лортель... Вы уверены, что этот план стоит доводить до конца?

Вопрос Лиэнны был дерзким для секретаря.

Лортель привыкла к тому, что её считают злодейкой. Добровольно взять на себя эту роль ещё раз ей было не страшно.

За ней потянутся дурная слава и презрение. Но для Лортель и то и другое давно стало привычным.

Её место вообще редко находилось в центре сцены, под ярким светом. Обычно она предпочитала стоять за занавесом.

И потому особенно тщательно выбирала того, кого выведет вперёд вместо себя.

— Ох.

Кандидатов на этих выборах было четверо. Первые двое, выступавшие до Лортель, не имели ни серьёзной опоры, ни заметного интереса публики.

А вот следующего человека ждали многие.

— Нервничаешь, Таня?

Таня должна была выйти сразу после неё. Теперь она стояла перед Лортель, плотно сжав губы. Пальцы, вцепившиеся в край юбки, мелко дрожали.

Ей предстояло пройти мимо и подняться на ту самую сцену.

Туда, где толпа только что скандировала имя Лортель. Под тяжестью обвинения в заказном убийстве. Под сотнями подозрительных взглядов. И всё равно убедить людей, что именно ей можно доверить студсовет.

Это больше походило на пытку.

И выдержать её должна была сама Таня.

— Я...

Но следующая фраза всё же удивила Лортель.

— Я не убивала брата Эда.

Таня смотрела ей прямо в глаза. Голос не дрогнул.

С тех пор как Эд ушёл в укрытие, прошло почти две недели.

Таня сама покинула императорскую резиденцию, спорила со следователями Академии, которые её подозревали, пыталась доказать свою невиновность — и одновременно готовилась к выборам.

Она была истощена и физически, и морально. Но в её упрямстве всё ещё чувствовалась жизнь.

Исчезла та девушка, которая прежде сжималась при одном виде Лортель.

Теперь Таня стояла с ней на равных и говорила только то, что считала правдой.

Закончив, она обошла Лортель и пошла к сцене.

* * *

Тишина была почти жуткой.

На площади собралась огромная толпа, но не слышалось ни разговоров, ни даже шёпота.

Ещё минуту назад здесь ревели имя Лортель. Теперь казалось, что это вообще другое место.

С трибуны были видны отдельные лица.

В первом ряду стояли Уэйд, лучший студент первого курса, и Дайк, лучший студент четвёртого.

Чуть сбоку Таня заметила Клевиуса: похоже, раны уже зажили и бинты он снял. Рядом была Эльвира.

В самом конце толпы Святой Мечник Тейли наблюдал, скрестив руки, а Айла прислонилась головой к его плечу.

Здесь же находились мастер полётной магии Оникс, старшая ассистентка Анис, Клод — Алхимик бедствий, самый молодой исследователь магической башни Йозеф, специалист по созданию реагентов Дороти, романтичная бардесса Адель, мастер стихийной магии Трейсиана...

Продолжать перечисление не имело смысла. Перед Таней собрались лучшие из лучших — те, чьи имена уже знала вся Сильвания.

Она встала перед ними и заговорила:

— Добрый вечер. Меня зовут Таня Ростейлор. Я выдвигаюсь на пост председателя студсовета.

Даже слабым кандидатам, выступавшим до Лортель, после такого приветствия хотя бы хлопали.

Тане не ответили ничем.

Где-то в разных местах раздалось два или три одиноких хлопка, но когда сотни людей даже не шевельнулись, эти звуки быстро погасли сами собой.

Она подняла глаза на площадь — и на миг забыла вдохнуть.

Каждый тяжёлый взгляд будто стягивал ей горло. Прямо свистеть и оскорблять девушку пока не решались: фамилия Ростейлор всё ещё много значила. Но холодные глаза говорили без слов лучше любых криков.

«Убийца ещё и в председатели лезет?»

«Настолько захотелось власти?»

Кому-то одного такого зрелища хватило бы на психологическую травму на всю жизнь.

Хх...

У Тани перехватило дыхание, но она не позволила этому отразиться на лице.

Держалась она только на упрямстве.

— Я поднялась сегодня на эту сцену, потому что...

Она продолжала говорить.

Прошло пять минут. Потом десять.

Толпа всё так же молчала.

Предыдущим кандидатам хлопали хотя бы в паузах — после законченной мысли или промежуточного вывода.

Тане не давали даже этого.

Она прекрасно понимала, что означает молчание.

«Хватит. Спускайся».

«Тебя никто не поддерживает».

«Пусть за тобой стоит принцесса и пусть ты дочь герцогского дома — председателем тебе не быть».

Таня стиснула зубы и продолжила. Ответа всё равно не последовало.

Глаза уже начинало жечь, но плакать было нельзя. Стоило показать слабость — и всё действительно закончится.

Нужно было до конца сохранять невозмутимое лицо и делать вид, будто ей всё равно.

Она говорила о плане восстановления студенческих объектов, об изменениях в финансовой системе Академии, о расширении стипендий и об улучшении условий для студентов. Предлагала конкретные меры и решения.

Никто не слушал.

Время выступления закончилось.

— Итак... спасибо, что...

— Убийца!

Кто именно крикнул, разглядеть было невозможно. Да и «смелость» тут едва ли подходящее слово.

Человек спрятался в толпе и крикнул, пользуясь тем, что его не видно.

Одного крика оказалось достаточно: после него молчание закончилось, и остальные тоже заговорили.

От напряжения у Тани сдавило горло. Она всё-таки сумела покачать головой, отрицая обвинение.

А дальше слова не пошли.

Ноги дрожали так сильно, что хотелось просто сесть на пол.

— Объясните обвинение в заказном убийстве!

— Говорят, это связано с борьбой внутри дома Ростейлор. Вы и это отрицаете?

— Если верить студенческой газете, получается, что...

— Вообще нормально при таком обвинении выдвигаться в председатели?

— Да не знаю! Будь я Ростейлор и попади в Сильванию, тоже попробовал бы занять кресло!

— Ещё бы. Если победишь — считай, жизнь удалась!

— Но почему она ни слова не сказала про заказное убийство?..

Шёпот начал расти.

Кто-то и правда говорил тихо. Кто-то шептал соседу на ухо. Но до Тани долетали отдельные фразы, и этого было достаточно, чтобы глаза у неё заметно дрогнули.

К горлу подступила тошнота.

Стоять без опоры она уже не могла и вцепилась в край трибуны, удерживая пошатнувшееся тело.

Если подумать, сама затея и правда была безумной.

Выходить на сцену в таком положении — почти сознательно подставляться под удар. Но Таня больше не хотела бежать.

Она вошла в Сильванию с гордо поднятой головой, а с тех пор только пугалась, позволяла другим собой помыкать и отступала.

Всю жизнь она жила, опустив голову и выжидая подходящего момента. А когда момент наконец пришёл, оказалось, что она лишь дрожит от страха.

От этого было особенно тошно.

— Спасибо... что выслушали меня до конца...

Она каким-то образом произнесла финальную фразу, хотя мир перед глазами уже плыл и вращался.

По крайней мере здесь, на сцене, Таня не хотела выглядеть жалко.

Пусть потом вернётся в комнату, уткнётся лицом в подушку и выплачет всё, что накопилось. Перед этой толпой она должна остаться человеком, которого не сломали.

Грохот!

Но жизнь редко складывается так, как хочется.

Напряжение всё-таки оказалось сильнее. Таня не успела даже уйти со сцены — ноги подогнулись, и она рухнула на пол.

Со стороны выглядело так, будто девушка нелепо споткнулась.

По толпе прокатился приглушённый смешок.

Пф-ф!

Хи-хи...

— Не смейся... Я сама сейчас засмеюсь!...

Таня закрыла лицо руками, повернувшись спиной к гулу площади. Только бы никто не увидел слёз.

Но внутри всё равно разрасталось отчаяние.

Пожалуй, она действительно дошла до предела.

И как раз тогда, когда Таня решила, что сделала всё, что могла, наступил переломный момент.

Он пришёл внезапно, без предупреждения, — вместе с порывом ветра.

Фш-ш-ш-ш!

Ветер и правда ударил.

Это был уже не мягкий ветер поздней весны, а настоящий шквал.

А-а-а-а!

— Что... Что происходит?!

Полотнища, которыми украшали сцену, затрепетали и натянулись. Студенты начали хвататься друг за друга, чтобы удержаться на ногах.

Кто-то всё-таки падал. Кто-то обеими руками убирал с лица взбесившиеся волосы, пытаясь хотя бы увидеть, что случилось.

Шквал бушевал ещё некоторое время, а когда наконец стих, на площади все разом замерли. Даже сотрудники безопасности, которые должны были держать ситуацию под контролем, остались смотреть с открытыми ртами.

— Ч-что это такое?!

А... а-а!...

— Может, бежать надо?!

Перед «Обелом» стоял волк.

Он был выше сцены. Размером почти с дом.

Волк появился будто из ниоткуда, хотя на самом деле воплотился благодаря резонансу Йеники.

Ау-у-у-у!

Волчий вой прокатился до дальнего края Студенческой площади.

На огромной спине сидела Йеника Пейловер — знакомое почти каждому лицо. Рядом с ней был юноша в глубоком капюшоне.

— Это же...!

— Высший дух ветра! Это высший дух ветра!

— Я видел его на распределительном испытании!

Некоторые студенты узнали волка.

Это были первокурсники, которые однажды уже видели ту же форму на вершине горы Орен, когда духа призвал Эд.

Собственно, именно на узнаваемость и был расчёт.

Появление вместе с таким духом лучше любых слов доказывало, что юноша не самозванец и не актёр. Людей, способных обращаться с высшими духами ветра, во всей Академии можно было пересчитать по пальцам.

Таня тоже видела это воплощение.

У Алтаря Замещения. Тогда духом управлял её брат, Эд Ростейлор.

Юноша в плаще спрыгнул и поднялся на сцену.

Таня всё ещё сидела на полу. Под краем капюшона она отчётливо увидела лицо светловолосого парня.

Она попыталась что-то сказать.

Голос не вышел.

Тане сдавило горло, и она не смогла выдавить ни слова. На секунду ей даже показалось, что после всего пережитого у неё начались галлюцинации.

Но потом услышала спокойный голос.

— Из-за меня тебе пришлось слишком много вынести, Таня. Правда... прости.

И сомнений не осталось.

— Объяснять придётся долго. Сначала разберёмся с тем, что происходит здесь.

Эд опустился на одно колено и мягко похлопал Таню по спине.

Когда-то она ненавидела этого человека всей душой.

Он годами позорил имя Ростейлор. Для неё он был только тем, кого однажды следовало осудить и наказать.

Но теперь Таня снова видела его лицо и чувствовала тёплую ладонь на спине — и удерживать слёзы стало ещё труднее.

Эд поднялся и откинул капюшон.

Стоило лицу открыться, и толпа ахнула почти одновременно.

— Это... это же...

— Эд Ростейлор! Точно он!

— Я с ним ходил на теорию стихий... Это правда Эд Ростейлор! В газете писали, что он погиб!

— Самозванец? Может, подделка?!

— Да ты на духа посмотри! Думаешь, кто угодно может таскать с собой такую махину?!

На площади поднялся переполох.

Эд встал за трибуну и поправил её.

Он несколько раз прочистил горло — и шум почти сразу стих. Все смотрели только на него.

«Что сказать первым?»

Объяснить, почему он жив? Такое не расскажешь в двух словах, да и выкрутиться короткой легендой не получится. С этим придётся разбираться отдельно.

К тому же сейчас проходило объявление кандидатов на пост председателя студсовета. Логичнее говорить о том, ради чего все здесь собрались.

И прежде всего нужно было вернуть Тане доверие публики, которое только что окончательно рухнуло.

Никто не мог сделать это прямее и убедительнее самого Эда Ростейлора.

— Добрый вечер. Я Эд Ростейлор.

Если смотреть на всех студентов Академии сразу, его влияние могло казаться не таким уж большим.

Но среди лучших студентов факультетов оно ощущалось куда сильнее. А заручиться их поддержкой на этих выборах было одной из главных задач.

— Таня Ростейлор меня не убивала. Более того, я сам всецело поддерживаю её кандидатуру.

Люси Мейрил, лучшая студентка второго курса, и Йеника Пейловер, лучшая студентка третьего, наверняка встанут на его сторону, если он попросит.

Клевиус, лучший студент боевого факультета второго курса, пусть и неохотно, но тоже признавал Эда. Зикс, второй по успеваемости на факультете магии, давно относился к нему всерьёз. Эльвира, лучшая среди второкурсников алхимического факультета, также признавала его способности.

Йозеф, лучший первокурсник факультета магии, и Уэйд тоже слышали достаточно, чтобы понимать: публичная поддержка Эда Ростейлора весит заметно больше, чем может показаться со стороны.

Одной поддержки принцессы Пэнии уже хватало, чтобы Таню нельзя было списать со счетов.

Теперь к ней добавлялся ещё и Эд.

Расклад резко изменился.

Но для самой Тани политический расчёт в этот момент значил меньше всего.

— Я лишь надеюсь, что слова Тани будут услышаны. Как член её семьи, я всегда буду на её стороне.

Таня так и сидела на полу сцены. Несколько раз провела ладонями по лицу и смотрела на спину Эда, не в силах перевести дыхание.

Таня вдруг вспомнила один далёкий день.

Они втроём шли по холмам герцогских владений. Таня устала на подъёме, сбила дыхание, а Эд, шагавший впереди, протянул ей руку и потянул за собой.

И сейчас, глядя на спину Эда, Таня вдруг узнала тот же силуэт.

С тех пор прошла целая жизнь.

Но вместе с этими воспоминаниями возвращалась одна простая мысль: если выдержать тяжёлое время, однажды станет легче.

После долгой ночи утро кажется особенно светлым. Значит, и нынешняя тьма в её жизни когда-нибудь закончится.

Этой мыслью Таня утешала себя почти каждую ночь.