Глава 106. Выборы председателя студсовета, часть вторая (7)

Фш-ш-ш!

Стоило Зиксу один раз широко махнуть громадным копьём, и по площадке ударил шквал.

Я пригнулся, перенеся центр тяжести как можно ниже, и упёрся ногами в землю, чтобы меня не повело под напором ветра.

— Начинаю.

Хотя это ещё даже не было атакой. Зикс всего лишь перехватил своё чудовищное оружие поудобнее.

В следующий миг он оттолкнулся от земли, будто ступил на пустоту, и приземлился прямо передо мной. Разворот всем корпусом — и наконечник описал огромный полукруг.

Такой удар не принять. Даже увести его в сторону не получится.

Я почти распластался по земле и каким-то чудом пропустил первое движение над собой. Но уклониться пришлось слишком широко, так что о контратаке не могло быть и речи. Инициатива по-прежнему оставалась у Зикса.

Он снова сменил хват. Теперь я оказался слишком низко, чтобы быстро уйти с линии атаки, и копьё сорвалось вперёд с бешеной скоростью.

На полноценный рывок времени уже не было. Значит, оставалось выбрать защиту, которая обойдётся мне с наименьшими потерями.

Всплеск!

Хрясь!

Рейсия, до этого прятавшаяся в луже, созданной Явлением источника, мгновенно поняла, что происходит. Львица выскочила из воды и бросилась наперерез копью.

Только «приняла удар» здесь было бы слишком мягким выражением. Она просто подставилась вместо меня.

Громовой рык смешался с хлынувшей во все стороны водой. Воплощение Рейсии оборвалось насильно.

Кх!...

Зикс поморщился от резкого рёва, однако замысел львицы понял сразу. Она пожертвовала собой ради одного-единственного мгновения.

У такого огромного копья страшная дальность и сила, поэтому с ним мучительно трудно иметь дело на дистанции. Зато вплотную оно превращается в обузу: развернуть длинное древко как следует уже не получается.

Я воспользовался подаренной Рейсией долей секунды, ворвался в мёртвую зону копья и навязал Зиксу ближнюю рубку. Если уж получилось подобраться к копейщику с кинжалом, пользоваться главным преимуществом оружия ему становится гораздо сложнее.

Только Зикс был мастером дуэли, который почти в любой реальной схватке мгновенно находил правильный ответ.

Дзанг!

Свободную левую руку окутала мана. В ней тут же сложился клинок удобной длины — арминг-сворд, которым Зикс без труда остановил мой выпад.

Гигантское копьё он продолжал орудовать правой рукой, словно оно ничего не весило, а прорвавшегося вплотную противника встречал мечом в левой.

Я цокнул языком, собрал остаток маны и вызвал «Воспламенение». Между нами взвилась стена огня.

Лицо Зикса даже не изменилось. Один широкий взмах копья — и пламя, созданное моей маной, погасло под давлением его собственной маны.

— Вы часто закрываете противнику обзор, а потом пытаетесь достать его с неожиданной стороны.

Хитростей, которыми можно сгладить разницу в возможностях, полно. Но одной техникой не всегда перекроешь чистый перевес в силе. А против Зикса подобные фокусы почти не работали.

В первый раз его ещё можно застать врасплох: человек не знает твоей манеры боя. Но уже ко второй-третьей попытке всё меняется.

— Против такого бойца, как вы, Эд, надёжнее не пытаться вас перехитрить, а просто задавить превосходством в огневой мощи.

От Зикса снова поднялась мана и начала принимать форму оружия. Вокруг него появились самые разные клинки — от кинжалов до двуручных мечей. Они зависли в воздухе, закружились и пошли на меня.

Высокоранговое заклинание «Вооружение маной: Танец мечей». В основе лежало обычное «Вооружение маной», дополненное телекинезом. Созданные клинки не требовалось держать в руках: они сами плясали в воздухе и теснили противника со всех сторон.

Дзанг! Дзанг!

На меня одновременно рванулось не меньше двадцати мечей.

Рейсию, одну из главных опор в бою, я уже потерял. Маны за этот бой я уже потратил чудовищно много. Положение было паршивое.

Но достаточно пропустить хотя бы один из этих клинков — и всё закончится. Я стиснул зубы, выжал из тела остатки маны и снова вызвал среднеранговый огненный «Точечный взрыв».

На этот раз — не один.

Если оставить хоть один меч целым, он обязательно найдёт брешь. Поэтому я одновременно развернул больше двух десятков «Точечных взрывов», наметил каждый клинок и почти одновременно подорвал их все.

Бабах! Бабах! Тра-та-та-та-та!

«Точечный взрыв» срабатывает очень быстро, но за скорость приходится платить огромным расходом маны.

Иными словами, маны уходит много, а мощность по меркам боевого заклинания посредственная. Обычного человека, конечно, такой удар покалечит всерьёз, однако подготовленного бойца одним попаданием обычно не свалишь.

А я только что выпустил несколько десятков таких прожорливых заклинаний подряд. Неудивительно, что запас маны почти иссяк.

Фу-у-ух...

И уж Зикс, второй по успеваемости на факультете магии, не мог этого не заметить.

Из дыма, поднятого взрывами, вылетело копьё. Обзор всё ещё был плохим, и остриё прошло в опасной близости от меня, но всё-таки мимо.

Хвать!

Я не упустил момент и обеими руками вцепился в древко. На несколько секунд мы замерли, перетягивая оружие; руки у обоих мелко дрожали от напряжения.

— Мана закончилась. У вас не осталось даже на простейшую защитную магию, верно? Что ж, после такого это неудивительно.

Он угадал точно.

— Тогда закончим.

Зикс стиснул зубы, обеими руками дёрнул копьё и сорвал мой хват. Меня отбросило назад. На миг я буквально повис в воздухе, а потом кое-как приземлился далеко от него.

Вокруг Зикса снова возник целый арсенал, созданный высокоранговым «Вооружением маной». Если человек, освоивший ещё и телекинез, начнёт работать копьём среди десятков летающих мечей, в ближнем бою с ним намучается кто угодно.

А я к тому же был магом без маны. Теперь даже на простейшее заклинание пришлось бы через силу выжимать остатки маны, стиснув зубы и сосредоточившись до предела. По сути, исход уже был решён.

Но тренировочный бой для Зикса всегда оставался боем всерьёз.

Он приготовил последний удар — тот, который должен был поставить точку.

На тренировке действовать как в настоящей схватке. Никогда не смотреть на противника свысока, какой бы большой ни была разница в силах. Признавать его и каждый раз выкладываться до конца.

Это отношение Зикса мне нравилось.

Поэтому я тоже достал последний козырь.

Бах!

— Что?..

Я вынул из-за пазухи Сферу усиленной ударной волны, сжал её в кулаке и активировал.

Хотя моя собственная мана действительно была на нуле, из сферы во все стороны хлынула ударная волна и смела созданные Зиксом клинки. Вот на что способно магитехническое устройство.

Фу-у-ух!

До этого момента я вообще не пользовался магитехникой. Побеждать на тренировке за счёт внешних средств казалось мне мелочным.

Но если противник относится к поединку настолько серьёзно, правильнее ответить тем же и использовать всё, что у тебя есть.

— Этого мало!...

Телекинетические мечи разлетелись, но самого Зикса волной не снесло. Моя чувствительность к мане небезгранична, а значит, и созданные мной магитехнические устройства не могут быть бесконечно мощными.

— Один удар... Мне достаточно попасть один раз!...

Боевой опыт наверняка уже подсказал ему очевидное.

Перед ним маг без маны, который даже щит поднять не способен. Стоит один раз добраться до меня — и победа его.

Зикс это прекрасно понимал и снова рванул вперёд с копьём.

Тогда пришла очередь моего настоящего последнего хода.

Дзанг!

Удар встретил магический щит.

— Чего?..

Создать такой щит было возможно. Удар Зикса слишком силён, чтобы остановить его простейшей защитой, но если вложить достаточно маны, даже моего уровня хватило бы, чтобы один раз отбить копьё.

Проблема была в другом: ещё мгновение назад у меня не было маны даже на атаку. Откуда же взялась защита?

Ха-а!...

В сжатом кулаке лежало Золотое кольцо феникса Гласта.

Сейчас мой главный козырь — полное воплощение высшего духа ветра Мерильды.

Если вытянуть ману через кольцо Гласта, её вполне хватит. Правда, после этого некоторое время я вообще не смогу пользоваться маной. Для обычной учебной дуэли цена слишком высокая, чтобы звать Мерильду целиком.

Но полное воплощение — не единственный способ получить помощь от духа.

Многие студенты почему-то считают, что польза духа начинается и заканчивается тем, что он материализуется и сам вступает в бой. На деле всё куда шире.

Дух может, например, наложить духовную формулу и дать заклинателю доступ к части своих способностей. Может постоянно поддерживать его пассивным навыком. Наконец, бывают Уникальные навыки: у Муга есть магия, резко повышающая сопротивление огню, а Рейсия способна вызвать воду прямо из сухой земли и создать себе место для действия.

Если не тратить ману на полноценное воплощение, можно ограничиться такими вспомогательными возможностями.

У Мерильды есть один недостаток: она от рождения слишком сильна. Даже её Уникальный навык требует безумно много маны. И всё же это несравнимо дешевле, чем воплотить её полностью.

Такой расход я ещё мог покрыть, взяв немного маны взаймы у самого себя. Хотя слово «немного» тут, пожалуй, звучало слишком оптимистично.

Кх-х!...

Раз уж Зикс вышел против меня всерьёз, я тоже отвечу всерьёз.

Фу-у-ух!

Он ещё не успел понять, почему вокруг меня снова поднялась мана, когда на него обрушился огромный поток ветра.

Зиксу пришлось почти припасть к земле, чтобы просто удержаться на ногах. И когда он, опустив центр тяжести до предела, поднял взгляд, перед ним уже стояла девушка.

Белые волосы. Белое платье. Золотые глаза.

[ Даже если вытянуть из тебя дополнительную ману, больше вот такого воплощения сейчас не получается. Ну, условия и правда куда хуже, чем тогда, у Алтаря Замещения. Там ещё Люси была рядом. ]

[ Но всё равно... вырос ты здорово, Эд. ]

Пока Зикс пытался понять, что вообще происходит, девушка лёгким движением провела тонкой рукой по воздуху.

Уникальный навык высшего духа ветра Мерильды — «Восходящий поток».

Заклинание подхватило всё вокруг, подняло в воздух и лишило возможности нормально двигаться.

Зикс и сам отлично владел магией ветра. Он попытался вырваться из влияния Мерильды собственной маной, но...

[ Не трать силы. Бесполезно. ]

Пытаться бороться с Мерильдой магией её же стихии было уже не смелостью, а самонадеянностью. По самой природе своей силы высший дух ветра превосходил любое человеческое заклинание этой стихии.

Рывок!

Зикса оторвало от земли. Он завис в воздухе совершенно беззащитным.

Как бы силён ни был боец, в воздухе ему трудно раскрыть свои возможности. А здесь его ещё и зафиксировало на месте — уклоняться попросту некуда.

Кх!...

С почти нечеловеческой реакцией Зикс оценил положение и уже начал формировать атакующее заклинание.

БА-БАХ!

Но среднеранговый «Точечный взрыв» успел раньше.

На этот раз — прямое попадание.

[ Ну вот. Чистая работа. ]

После взрыва вокруг пополз дым. Мерильда, воплотившаяся не полностью и потому принявшая человеческий облик, несколько раз отряхнула юбку.

— Никогда раньше не видел тебя в такой форме, Мерильда.

[ Зато расход маны куда меньше, правда? Возможностей, конечно, тоже почти никаких. ]

Я промолчал.

[ Да и не люблю я так выглядеть. В последнее время за мной таскается какой-то странный сталкер, поэтому лишний раз принимать человеческий вид совсем не хочется. Шерсти нет — холодно. Хвоста нет — равновесие держать неудобно. А рот почему такой крохотный? Стоит заговорить, и щёки мешают. Нормальная пасть должна открываться почти до ушей — вот тогда чувствуется свобода, понимаешь? ]

Она засунула указательные пальцы в уголки рта и принялась растягивать щёки.

Я уже собирался объяснить, что человеку трудно понять такие волчьи претензии, когда...

Рывок!

Из дыма пулей вылетел Зикс. В руке у него была рапира из маны.

Он сохранил способность драться даже после прямого попадания среднерангового заклинания, да ещё в совершенно беззащитном положении. Скорее всего, с его невероятной быстротой реакции он всё-таки успел развернуть защиту и погасил хотя бы часть удара.

Копьё исчезло явно потому, что сил таскать такую махину у него уже не осталось.

Дзанг!

Я ушёл от рапиры почти на одном рефлексе. Тут же мана на клинке перестроилась, и оружие Зикса вытянулось в тяжёлый длинный меч.

Мерильда вздрогнула и дёрнулась было помочь, но поздно.

Остриё уже упиралось мне почти в горло.

— ...

— ...

[ ... ]

На несколько секунд всё стихло. Зикс тяжело дышал, однако кончик его меча не дрожал.

Я к этому моменту использовал всё, что мог: заклинания, магитехнику, сомнительные козыри, которые уже почти тянули на жульничество. Заём маны был не катастрофическим, но запас всё равно исчерпался полностью.

А остаться без маны на таком расстоянии от бойца ближнего боя означало только одно.

Я поднял обе руки.

— Ты победил, Зикс.

Дзанг... звяк!

Меч выпал из его руки сразу после этих слов. Эффект «Вооружения маной» рассеялся, и сам клинок растворился вслед за ним.

Зикс сел прямо на землю и ещё долго только хватал воздух ртом. Он вымотался до предела.

Ха... ха...

— Спасибо за бой. Многому научился. Не верится, что вы дошли до такого уровня всего за год... Я всю жизнь только и делал, что тренировался, поэтому мне особенно трудно это принять.

Стоять на ногах мне тоже удавалось с трудом.

Давно я не загонял тело настолько близко к пределу.

* * *

— Вы двое... вам не кажется, что вы слегка переборщили?..

К тому времени, когда Йеника вышла из пещеры к скалистой площадке, мы с Зиксом уже лежали на земле, раскинув руки и ноги.

Оба были мокрыми от пота и еле шевелились — будто боксёры, только что закончившие тяжёлый спарринг.

Я залпом выпил принесённую Йеникой воду, грубо вытер лицо и посмотрел на небо. Солнце уже клонилось к горизонту.

Благодаря прохладному ветру поздней весны жары не было. Изредка до нас долетал приятный шум волн.

Так мы пролежали под ветром, отдыхая, минут двадцать.

Потом Зикс резко выдохнул, будто собираясь с силами, рывком сел и заговорил:

— Это пока служебная информация Академии. Я заходил в корпус «Трикс» согласовать расписание класса А и случайно услышал разговор сотрудников.

Точно. Он ведь говорил, что пришёл ко мне с новостями.

— Кадек и Нокс сбежали. Те самые люди, которых обвиняли в вашем убийстве.

Я промолчал.

— Не представляю, как они пробились через охрану корпуса «Трикс». Официально об этом пока не объявляли. Впрочем, логично: если устроить панику, поискам это только помешает. Сначала их хотят выследить.

Зикс тяжело вздохнул.

— Теперь снять обвинение с Тани станет ещё труднее.

— Да. Я уже слышал.

— Вы всё это время не могли покинуть убежище и знали о происходящем только из того, что передавала Йеника. Наверное, вам трудно представить, что сейчас творится в Академии и как здесь относятся к Тане.

Он и пришёл ради разговора о Пэнии и Тане. Похоже, теперь дошёл до главного.

— Принцесса Пэния вызвала меня в императорскую резиденцию.

— Значит, Таня действительно прячется там.

— Да. По её показаниям принцесса задала мне немало вопросов. Если я уверен, что Таня не убивала Эда, почему тогда не выступаю перед Академией и просто сижу молча?..

Во время нападения Люси на резиденцию «Офелис» именно Зикс защищал Таню едва ли не активнее всех.

Поэтому Пэнии и казалось странным, что теперь он хранит молчание.

— Я ничего не сказал. Отговорился тем, что не могу свидетельствовать о том, в чём не уверен. Потому что... вы, Эд, со своей стороны тоже рискуете жизнью.

Покушение действительно было. Если не принять дополнительных мер, новое нападение никого бы не удивило. Я тоже стоял там, где ошибка могла закончиться смертью.

Зикс понимал серьёзность моего положения и потому закрывал глаза на несправедливость по отношению к Тане.

— Но если Кадек и Нокс вырвались на свободу, обстоятельства изменились. Они доложат обо всём дому Ростейлор, и там решат, что вы действительно мертвы.

Для Зикса было необычно так настойчиво высказывать собственное мнение.

— Между поместьем Ростейлоров и островом Акен большое расстояние. К тому же Академия живёт довольно замкнуто. Думаю, дому понадобится время, прежде чем кто-то проверит, живы ли вы. Конечно, если Таня сама не отправит письмо напрямую.

Он был прав. Даже дом Ростейлор вряд ли станет посылать человека на далёкий остров Акен, чтобы перепроверить судьбу того, чья смерть уже подтверждена донесением.

Слух о моём выживании должен сначала просочиться наружу: «Оказывается, изгнанный наследник дома Ростейлор всё ещё жив».

Но за пределы Академии такие разговоры по-настоящему разойдутся только на каникулах, когда студенты и сотрудники начнут уезжать с острова. И даже после этого потребуется удача, чтобы новость добралась до самого поместья Ростейлоров.

Потом дом должен будет прислать людей, подтвердить, что я жив, заново составить план убийства и найти повод направить своих исполнителей в Академию Сильвании. На всё это легко уйдёт полгода, если не больше.

А полугода мне достаточно.

К тому времени, если сценарий не развалится окончательно, над домом Ростейлор уже начнут сгущаться тучи. Когда весь род окажется под угрозой, им, скорее всего, станет не до меня.

— В общем, сказать я хотел всё-таки о Тане. Я видел её в императорской резиденции.

Связь с предыдущими словами была не самой очевидной, но я продолжал слушать.

— Лично видел?

— Да. Я ведь защищал её даже тогда, когда всё было совсем плохо. Похоже, она мне доверяет.

Зикс ненадолго замолчал, затем снова тяжело вздохнул.

— Выглядит она ужасно. Хотя, если представить, как проходит её жизнь в Академии, удивительно было бы обратное. Йеника знает лучше меня.

— Да... знаю.

Йеника поставила рядом пустой кувшин и тихо продолжила:

— Я уже рассказывала Эду. Её таскают на допросы, а она одновременно готовится к выборам председателя студсовета. Все вокруг считают её убийцей, общественное мнение хуже некуда. И всё равно она стиснула зубы и держится. Думаю, принцесса Пэния именно поэтому поддержала Таню, хотя для неё это политически неудобно. Просто смотреть на неё тяжело.

— Вот именно.

Зикс сидел на камне и смотрел, как небо постепенно наливается красным.

— Её слишком долго держат загнанной в угол. Для девушки её возраста это непосильная ноша. Скоро сломается.

Ради этих слов он и пришёл.

— Сегодня вечером кандидаты на пост председателя объявят о своём участии. По традиции это пройдёт на первом этаже корпуса «Обел», рядом со Студенческой площадью — там всегда находился центр студсовета. Тане придётся выйти к трибуне и принять на себя весь свист, всю злость и все подозрительные взгляды.

После этого Зикс умолк. Видимо, решил, что дальнейшее уже будет вмешательством не в своё дело.

Я лежал, смотрел на небо и думал.

То, что на выборы идёт Таня, а не Пэния, меняло для меня очень многое.

Одно дело — председатель студсовета принцесса Пэния, которая со временем займёт враждебную позицию по отношению к дому Ростейлор. И совсем другое — Таня, представительница самого дома Ростейлор.

Я не мог предсказать, к чему приведёт такая подмена. Знакомый мне ход событий уже нарушился, а теперь мог измениться до неузнаваемости.

Похоже, я добрался до важнейшей развилки.

Решение принимать мне. И последствия тоже будут моими.

Если сейчас я выступлю в защиту Тани и помогу снять обвинение, её положение на выборах станет почти непоколебимым. Остановить её будет некому.

Публично Таню поддерживает принцесса Пэния, а из-за кулис её проталкивает Лортель.

При таком раскладе удивительнее было бы проиграть.

А значит, я собственными руками окончательно разрушу даже то подобие знакомого будущего, которое ещё сохранялось.

Но Таня и без того пережила слишком много.

В изначальном сюжете она должна была мелькнуть эпизодической злодейкой — соперницей Пэнии — и исчезнуть.

Вместо этого ей пришлось сопротивляться совершенно нелепому ходу судьбы. Если докопаться до причины, она очевидна: в сценарии остался человек, которого там больше не должно быть.

Эд Ростейлор.

Я.

Разумеется, и у меня были свои причины. Я не хотел ничего этого. Для меня речь шла о собственной жизни.

Я дошёл сюда, отчаянно цепляясь за выживание. Я не святой и не стану жертвовать собственной жизнью ради чужого благополучия.

И всё же...

Таня — единственная кровная родственница, которая осталась у этого тела во всём огромном мире. Девчонка, ни в чём не виноватая, но вынужденная терпеть последствия событий, к которым не имела отношения. Разве правильно просто бросить её на произвол судьбы? Как же я обрадовался, когда впервые понял, что у меня здесь есть младшая сестра, с которой меня связывает хотя бы фамилия Ростейлор.

Если положить на одну чашу весов уже искривлённый канон, а на другую — её, что для меня перевесит?

У меня хватило бы знакомых и влияния, чтобы попытаться уговорить Пэнию самой выдвинуться в председатели. Можно было надавить на чувство вины, на ненависть к дому Ростейлор — способов надавить на нужные чувства нашлось бы достаточно.

И только сейчас я ясно понял одну вещь.

Я даже не пытался.

— Эд.

— Не продолжай. Я понял.

Я снова посмотрел на небо. Солнце уже садилось.

Самые важные решения в жизни иногда принимаются без долгих рассуждений: в какой-то момент просто понимаешь, что делать.

«Объявление кандидатов сегодня вечером, да?»

Я опустил взгляд.

— Ладно... Пора заканчивать с этим затворничеством.

* * *

Иногда Таня вспоминала прошлое.

Со временем эти картины поблекли. Но если собрать отдельные сцены воедино, прошлое всё равно казалось светлым.

Знатный дом, которым восхищалась вся империя. Трое детей идут, взявшись за руки, на цветущий холм.

Арвен, Эд и Таня напевают себе под нос, срывают цветы и вплетают их друг другу в волосы, любуются весенним пейзажем. Пахнет свежей травой, а их руки по-прежнему сцеплены.

Наверное, это и было последним по-настоящему светлым воспоминанием Тани. Всё, что шло дальше, состояло из давления, долга и ответственности.

«Значит, когда-то и у меня были такие дни».

Стоило открыть глаза после этого тихого признания, и тяжёлая реальность снова ложилась на плечи.

Первый этаж корпуса «Обел».

Во взглядах людей, обращённых к Тане, жило одно и то же мрачное подозрение.

На неё смотрели как на одержимую властью девицу, которая даже под тяжелейшим обвинением в убийстве упрямо лезет в кресло председателя студсовета.

Таня выпрямилась перед враждебной толпой.

Она решила больше не отступать перед этой ненавистью.

Даже если выхода нет — идти вперёд.

Ей снова и снова говорили, что при таких обстоятельствах стать председателем невозможно. Таня не слушала.

В тот дождливый день у резиденции «Офелис» она уже видела достаточно людей, которые сознательно брались за невозможное.

Со стороны это могло казаться бессмысленным. Но решение не сдаваться само по себе заслуживает уважения.

С этой мыслью Таня заняла место за трибуной.

По сравнению со всем, через что ей уже пришлось пройти, людской свист был далеко не самым страшным испытанием.