Глава 95. Выборы председателя студсовета (8)

Тр-р... треск.

В хижине среди гор Рамельн почти всегда горели дрова.

Люси подтянула мягкое одеяло до самого носа.

Обычно она засыпала там, где застала сонливость, и редко утруждала себя даже тем, чтобы укрыться. Но в тот раз девочка лежала, закутанная с головы до ног: её свалила простуда.

Когда-нибудь Люси станет магом, чьё имя будут произносить рядом с именами величайших гениев. Пока же она только вступала в подростковый возраст.

И болела ровно так же, как другие дети.

Можно было просто не выходить из дома в дождливый день, но Люси то и дело бродила по горам без всякой причины, промокала и потом лежала с жаром. Её талант рос с чудовищной скоростью, однако даже он ещё не мог полностью оградить тело от холода, воды и ветра.

У очага сидел старик и время от времени шевелил поленья кочергой.

Люси видела только его спину.

Сутулую, узкую, с поникшими плечами. По одной этой спине можно было понять: перед ней маленький пожилой человек, уже подошедший к закату жизни.

Когда-то и он был в расцвете сил.

Конечно, задолго до рождения Люси.

Глокт Элдербейн странствовал по континенту, исследовал высшую магию, собирал учеников. Встретил женщину, которую полюбил, создал семью. Его труды обсуждали учёные; на охотах за высокоранговыми магическими тварями он оказывался одной из главных фигур; несколько раз его отмечал императорский двор.

Он сам говорил, что прожил жизнь так, словно перед ним лежала широкая прямая дорога и он всё время бежал по ней изо всех сил.

Не оглядывался — зато успел добиться большего, чем большинству людей удаётся за всю жизнь.

И всё же последние годы великого мага прошли здесь, в глухом уголке горного края, куда почти не заходили люди.

Что именно произошло за прошедшие годы, Люси тогда не знала.

Многочисленные ученики разошлись. Любимой семьи рядом не осталось. Старик один сидел в маленькой хижине и ворошил поленья.

Единственной его связью с миром оставалась девочка, которую и ученицей-то можно было назвать лишь с натяжкой.

Она помнила его голос.

«Промокнешь, поваляешься под дождём — конечно, заболеешь. Ничего удивительного».

«Скоро ты станешь магом такой силы, что сравнивать тебя почти не с кем будет».

«И тогда само ощущение болезни начнёт казаться далёким воспоминанием. Тем, что случалось когда-то в детстве».

«С каждым годом ты всё реже будешь вот так сваливаться с температурой. И по-настоящему поранить тебя станет всё труднее».

Люси была слишком маленькой, чтобы уловить весь смысл.

Глокт и не рассчитывал на мгновенное понимание. Ему было важно просто сказать это вслух — смысл мог дойти до Люси позже.

«Из-за врождённого дара жизнь может показаться тебе скучной. В какой-то момент начнёшь думать, что всё вокруг не имеет смысла».

«Ты встретишь сколько угодно людей, которые посвятят всю жизнь тому, что у тебя получается играючи. Их будет так много, что они станут попадаться на каждом шагу».

«Вот поэтому запомни, каково тебе сейчас. Не отпускай это ощущение».

Придёт день, когда даже физическая боль превратится для Люси в память о далёком прошлом.

Тогда она не понимала, зачем старик об этом говорит.

Теперь сами эти разговоры успели осесть в глубине памяти, став далёким прошлым.

Ш-ш-ш-ш...

Весенний дождь бил по коже.

В розовом саду резиденции «Офелис» рядами застыли горничные и студенты, заключённые во «Временную тюрьму». Они и правда выглядели каменными фигурами.

Люси шла между ними, слегка покачиваясь, придерживая рукой ведьминскую шляпу.

Дождь давил на плечи неожиданно тяжело.

Мало кто знал, что при всей природной лени Люси уважала людей, которые цепляются за жизнь и что-то с ней делают. Она редко помогала им без просьбы, ещё реже говорила о подобном вслух — но никогда не считала обычного, менее одарённого человека ничтожным только потому, что тот слабее.

Этому она научилась у Глокта.

В горах Рамельн Люси годами видела старика с полузакрытыми сонными глазами, но не могла не замечать его отношения к жизни.

Человек отказался от всех накопленных за десятилетия достижений, остался один, превратился в согбенного, неряшливого старика — и всё равно каждый день старался прожить не впустую.

Наверное, поэтому Эд со временем стал для неё чем-то большим, чем просто хозяин удобного лагеря.

Люси видела, как, загнанный в угол, он снова и снова цепляется за жизнь и всё равно идёт дальше. Одного этого хватило, чтобы она стала его уважать.

Такой человек не должен был умереть настолько бессмысленно.

— Старый врун.

Глокт говорил, что вместе с силой уйдёт боль. Что однажды и болезни, и раны останутся только в детских воспоминаниях.

Но теперь в груди поднималось именно то ощущение, которое Люси почти успела забыть.

Боль.

Ценность некоторых вещей становится очевидной только после потери.

Это правило Люси уже знала по собственному опыту.

Второй раз проверять его она не хотела.

Вечера у костра не казались особенными, пока длились. Можно было молча жевать жареную рыбу рядом с Эдом. Можно было лечь головой ему на колени, пока он читает, и бездумно смотреть в небо.

Ничего великого.

Но именно такие мелочи и оказывались настоящей ценностью.

Люди удивительно хрупкие существа.

Высшая магия слушалась Люси почти так же свободно, как собственное тело. Даже величайшие гении прошлого могли бы позавидовать её дару.

И всё равно смерть одного человека причиняла такую боль, что дышать было неприятно.

Иронично.

БА-БАХ!

На площадке перед главным входом под ногами Люси прогремел взрыв.

Дым взметнулся стеной, жар прокатился по дорожке. Она лишь махнула рукой — и всё разошлось в стороны, будто ветер смёл лёгкий пар.

— А я-то думала, неплохой ход.

Перед входом стояла Эльвира.

Пока Люси добралась сюда через розовый сад, она уже успела обезвредить Белл Майя, старшую горничную резиденции «Офелис»; Трейсиану Блумривер, лучшую среди четверокурсников факультета магии; Дороти Уайтфельц, лучшую среди четверокурсников алхимического факультета; Дрейка Рейгерса, лучшего третьекурсника боевого факультета; и ещё четырнадцать старших горничных.

На самой Люси не было ни царапины.

После этого в резиденции не осталось никого, кто мог бы всерьёз рассчитывать на победу.

Эльвира это знала.

Теперь путь ей преградила Эльвира — второкурсница алхимического факультета с магитехническими устройствами, реагентами и набором базовых заклинаний. Даже среди лучших студентов её прямые боевые способности никогда не считались выдающимися.

— Я думала, ты всё-таки разумнее, Люси.

Из-под полей шляпы на Эльвиру посмотрели холодные глаза.

— Хотя нет. Ты ведь и сейчас кое-что контролируешь, верно?

Над резиденцией висела Пылающая сфера. В саду стояли десятки людей, остановленных во времени. Земля была покрыта магическими кругами.

Со стороны происходящее выглядело абсолютным безумием.

Но у безумия Люси оставалась граница.

Она разрушала ровно столько, сколько считала необходимым. Никого не убила. Даже там, где могла смести людей одним ударом, предпочитала временные тюрьмы. Если окончательно сорвётся, резиденция «Офелис», возможно, и правда перестанет существовать — однако до сих пор это оставалось последней мерой.

Тем временем студенты продолжали эвакуацию через задний выход. Младшие горничные выводили одну группу за другой.

Эльвире не требовалось победить.

Достаточно задержать Люси хотя бы ненадолго.

— Отойди.

Может быть, даже эта мысль была самонадеянной.

Люси махнула рукой, словно убирала ветку с дороги.

Заклинания не последовало.

Плотная мана сама сложилась в ударную волну и рванула вперёд.

Эльвиру впечатало в клумбу.

— Ах!... Кх!...

Разницу в силе она знала заранее.

Поэтому настоящая ставка была сделана не на лобовую атаку.

Щёлк.

Возле входа вспыхнули спрятанные устройства. За колоннами, куда Люси до сих пор не смотрела, один за другим активировались контуры.

Грубой силой Люси не одолеть.

Значит, оставались законы и свойства маны.

Какой бы сильной ни была Люси, она всё равно жила в мире, подчинённом причинности. Под дождём одежда намокает. На ветру ткань колышется. При холоде тело теряет тепло. Вода при кипении превращается в пар.

Только божество могло бы полностью выйти за пределы законов мира.

Даже звёздная магия, способная изгибать привычный порядок вещей, не освобождалась от базовых принципов работы маны.

И Эльвира решила не пересиливать Люси.

Она решила выкачать из неё всю ману.

Теперь за колоннами можно было рассмотреть содержимое огромного рюкзака, который Эльвира притащила из тайной лаборатории.

Десятки устройств.

Даже Эльвира не сразу перечислила бы их все по памяти.

— Ха-а!

Эльвира вытерла рот, поднялась из клумбы и собрала остатки собственной маны.

Она вытянула руку к Люси и стиснула пальцы.

Все устройства разом ушли в перегрузку.

Разделитель маны Крекса. Генератор шума. Стимулятор стихийной реверсии. Рука-крюк. Волновая сфера. Диск иллюзий. Очиститель маны Катлана...

На эти устройства уходил каждый свободный час с самого поступления в Сильванию. Занятия, эксперименты, чертежи, бессонные ночи — в них была собрана почти вся студенческая жизнь Эльвиры.

Большая часть этих устройств вообще не предназначалась для боя. Их функции не имели друг с другом почти ничего общего.

Но сегодня Эльвире не требовалось использовать каждое по назначению.

Нужен был сам контур.

Первым стоял Разделитель маны Крекса — одно из самых дорогих ей изобретений. Эльвира без колебаний отправила его в перегрузку.

Алхимия отличалась от обычной магии прежде всего подходом.

Алхимик изучал саму природу маны: её свойства, потоки и взаимодействия. Одарённому магу иногда хватало одной чувствительности, чтобы интуитивно управлять силой. Алхимику полагалось понимать, что именно он делает и почему это работает.

Для Эльвиры, лучшей студентки своего курса на факультете, в этом и заключалась суть профессии.

— Ну давай... попробуй пробить и это!

Из кармана полетел флакон с реагентом багрового кристалла.

Люси мгновенно сжала руку, и стекло лопнуло ещё в воздухе.

Эльвире только этого и требовалось.

Жидкость всё равно распылилась.

Гу-у-ум... Бум. Бум.

Реагент багрового кристалла временно повышал текучесть маны — действовал примерно как смазка для магических потоков.

Любому магитехническому устройству для запуска нужна энергия. Простая конструкция требует немного; сложная способна высосать из пользователя заметную часть запаса. При этом сама передача маны в искусственный контур далеко не идеальна.

Обычно реагент применяли, чтобы повысить подвижность потока и облегчить передачу энергии в устройство. После обработки тот же объём маны проходил через искусственный контур заметно легче.

Обычный вспомогательный состав. Для алхимиков — полезный расходник.

Сегодня Эльвира применила его наоборот.

ГУ-У-УМ! ГУМ! ГУМ!

Перегруженный Разделитель маны Крекса начал втягивать энергию из пространства.

В нормальном режиме устройство собирало ману вокруг и эффективно распределяло её по подключённым механизмам. Но если снять ограничения и дать контуру сорваться, он превращался в ненасытный насос.

Теоретически перегрузка должна прекратиться, когда подключённые устройства насытятся и начнут работать в штатном режиме.

Только Эльвира подключила к разделителю почти всё, что создала за годы учёбы.

Времени на расчёты не было. Устройства связывались в общий контур наспех и грубо, без нормальной проверки эффективности.

Именно это ей и требовалось.

Нормальная работа не входила в план.

План состоял в одном: высасывать ману.

Под действием реагента мана Люси стала куда подвижнее. Энергия хлынула в устройства так быстро, что сдержать поток одним лишь контролем маны было почти невозможно.

Магитехника вокруг разделителя начала сходить с ума.

Что-то взрывалось. Что-то выпускало иллюзии. Генераторы ревели, лампы вспыхивали, из корпусов валил дым, волны маны ходили по саду.

Вся конструкция превратилась в безумную магическую фабрику.

Из-за хаотичных соединений эффективность была отвратительной.

И потому требовалось безумное количество энергии.

Даже гениальный маг не смог бы в одиночку обеспечить такой контур маной.

Если нельзя тягаться с противником по мощности, алхимик опирается на законы, которым подчиняется мана.

Таков был расчёт Эльвиры.

Он оказался правильным.

Просто Люси находилась там, где правильные расчёты переставали помогать.

ФУ-У-УХ!

Когда ману начало утягивать всё быстрее, Люси не попыталась запереть поток или перекрыть отдачу.

Она сделала противоположное.

Выбросила ещё больше.

Устройства не выдержали входящего объёма.

Одно за другим они начали взрываться.

БАХ! БА-БАХ!

ТР-РАХ! БА-БА-БАХ!

За спиной неподвижной девушки в шляпе разлетались на куски изобретения, на которые Эльвира потратила почти всю академическую жизнь.

— Она... совсем ебанулась?..

Эльвира машинально провела ладонью по ране и задержала дыхание.

Точной цифры Эльвира не знала, но порядок величины оценить могла.

Цифра получалась астрономической.

Такой объём не укладывался в нормальные академические модели для одного студента.

Из дыма на неё посмотрела Люси.

Лицо не выражало почти ничего — и именно поэтому Эльвира особенно ясно понимала: внутри сейчас клубится слишком много чувств сразу.

Остановить её невозможно.

Вот где и начиналось настоящее невозможное.

Разумный человек не тратит силы на заведомо невозможное.

Страх заставил Эльвиру отступить на шаг.

Потом она стиснула зубы и выпрямилась.

— Тогда хотя бы вход разнесу!...

Она начала складывать простое огненное заклинание.

Одного движения Люси хватило, чтобы впечатать её в землю.

Вся развязка заняла меньше секунды.

— Кх!...

Эльвира прокатилась по мокрому мрамору. При падении она прикусила язык; во рту появился резкий металлический вкус.

Остановилась почти у ног Люси.

Теперь её глаза было видно совсем близко.

От одного этого взгляда тело сковало первобытным страхом.

В этих глазах не было желания убивать.

Люси не собиралась причинять людям лишний вред. Если смерть не нужна, она не убьёт.

И всё-таки Эльвира почему-то была уверена: если смерть станет необходимой, эта девушка не остановится.

Мешать ей сейчас — безумие.

Разум твердил об этом без всяких оговорок.

А рука Эльвиры всё равно вытянулась сквозь дождь и обхватила Люси за щиколотку.

— ...

Люси ничего не сказала.

Эльвира заговорила сама:

— Пойдёшь дальше... пожалеешь.

Это было не просто бессильное упрямство.

— Я понимаю, тебе больно. Но от этого мёртвый человек не вернётся... Хотя бы подумай о нём самом, прежде чем делать то, чего уже не исправишь.

Люси молчала.

— Старший Эд... ведь тоже не хотел бы такого.

Дождь продолжал падать.

Его ровный шум заполнял весь сад и одинаково бил по людям, цветам, камню.

— Решу после того, как поговорю с Таней, — ответила Люси.

Она уже начала формировать «Временную тюрьму».

ДЗАНГ!

Меч мелькнул настолько быстро, что глаз не успевал проследить движение.

Люси он не задел.

Зато заставил отступить от Эльвиры.

Между ними врезалась человеческая фигура. Следующий удар пришёл сразу, и Люси пришлось одним прыжком уйти глубже в розовый сад.

Эльвира не могла даже нормально подняться. Она лежала на камне и только что держала Люси за ногу из чистого упрямства.

Теперь перед ней стоял парень с мечом.

— Я... реально ебанутый, — выдохнул он. — Наглухо, сука, ебанутый...

Длинные тёмные волосы промокли и прилипли к лицу, отчего он выглядел ещё мрачнее обычного. Под глазами чернели тяжёлые круги, веки дрожали.

Клевиус Нортондейл.

Лучший студент второго курса боевого факультета.

Юноша, который не сумел обуздать кровь демона меча, собственными руками убил брата, был отвергнут семьёй и с тех пор привык жить так, будто за ним постоянно тянется тень.

— Эту... эту хрень вообще как останавливать?.. Что я, блядь, должен сделать против такого монстра?.. Сука... сука, сука...

Разница в силе была безоговорочной.

Среди студентов Академии Сильвании не было никого, кто мог бы победить Люси Мейрил.

Спроси сто человек — все сто назовут эту задачу невозможной.

И будут правы.

Бежать было легко.

Люси не преследовала Клевиуса и даже не считала его врагом. В её глазах он был для этого слишком слабовольным и трусливым.

К тому же бегство давно стало его привычным способом выживать.

Он убегал от судьбы, от испытаний, от проклятия собственной крови. Слово «трус» звучало в его адрес столько раз, что почти перестало задевать.

Сегодня ситуация ничем не отличалась.

Любой нормальный человек ушёл бы.

Никто не осудил бы его за это.

И всё-таки Клевиус вытащил меч.

Из резиденции «Офелис» ещё не успели вывести всех студентов. Горничные тоже не закончили эвакуацию.

«Лезть на невозможное — глупость».

Он повторял эту мысль всю жизнь. Теперь она снова всплыла в голове почти готовой формулой.

Перед глазами стоял розовый сад.

Десятки неподвижных фигур — следы поражений.

Да, все они проиграли.

Проиграли стихийному бедствию по имени Люси Мейрил.

Но сначала каждый из этих идиотов вышел ей навстречу, прекрасно понимая, что проиграет.

Сплошь тупые ублюдки.

Кто-то шёл под удар, потому что обязан был защищать студентов. Кто-то — ради справедливости. Кто-то — ради ещё более романтической чуши, из-за которой люди обычно умирают раньше срока.

Эльвира за его спиной была такой же дурой.

Она прекрасно знала, что студентка алхимического факультета не удержит Люси одна.

И всё равно осталась.

Клевиус захотел уйти.

Ноги не двинулись.

Собственные ноги, мать их.

— Т-ты... здесь не пройдёшь... сука!...

Победить нельзя.

Тогда, может быть, удастся хотя бы выиграть немного времени.

Клевиус заорал и бросился в атаку.

Он рванулся стремительно, почти как хищная птица.

Шух.

Люси махнула рукой.

Сгусток маны ударил в него и швырнул в клумбу.

Снова меньше секунды.

— Клевиус... ты тупой идиот!... — Эльвира стиснула зубы.

Из клумбы поднялся дым.

Люси коротко вздохнула, посмотрела на лежащую Эльвиру и снова пошла к входу.

Вставать у неё на пути было безумием.

* * *

ДЗАНГ! ДЗАНГ!

Фьюх!

Зикс Эфельштайн умел обращаться почти с любым оружием.

Если бы он поступил на боевой факультет, никто бы не удивился.

Сейчас в его руке была декоративная рапира, снятая со стены над камином. Когда-то в доме Ислан Зикс освоил церемониальную школу фехтования, а позже смешал её с собственными привычками и движениями, приобретёнными совсем в другой жизни.

Уэйд едва успел принять очередной удар.

Он ждал привычных для рапиры колющих атак, но движения Зикса оказались слишком свободными.

«Нет... так не должно быть».

Зикс не позволял оружию диктовать себе способ боя. Поэтому привычных окон для контратаки почти не возникало.

В его манере соединились два совершенно разных опыта.

Детство среди диких северных степей, где выживают телом и чутьём.

И годы в поместье Ислан, где он познакомился с цивилизованной жизнью и выучил аристократические правила.

Его фехтование получилось одновременно практичным и осмысленным. Оно не сводилось к грубой драке, но и не подчинялось учебнику настолько, чтобы стать предсказуемым.

Для Уэйда, доведшего до высокого уровня именно дворянскую школу меча, это был кошмарный противник.

Нет, даже не просто неудобный.

Разрыв оказался таким, что привычную базу пришлось бы перестраивать с самого основания.

Уэйд тоже был сильным. В обычном поединке мало кто из студентов мог смотреть на него сверху вниз.

«Но просвет есть!»

Зикс на мгновение перенёс вес влево, открывая бок.

Уэйд мгновенно вложился в удар.

Фьюх!

ДЗАНГ!

Его меч отлетел в сторону.

Уэйд не понял, чем его отбили. В этой позиции Зикс физически не успевал подставить рапиру для защиты.

Ответ пришёл через долю секунды.

Ветровой клинок.

Зикс не допустил ошибки. Он специально оставил бок открытым.

Когда Уэйд осознал это, рукоять рапиры уже ударила его в шею.

— Кх!...

Следом Зикс пнул его в живот.

Уэйд прокатился до стены, долго кашлял, потом заставил себя подняться.

— Продолжать будешь?

— Разумеется, старший Зикс.

Он вытер рот и снова посмотрел на противника.

Теперь разница в классе была очевидной.

И было странно, что Уэйд забыл настолько простую вещь.

Зикс — маг.

Меч для него всего лишь дополнительный инструмент.

Стоило Уэйду это вспомнить, и разница в классе стала казаться ещё безнадёжнее.

Но Уэйд ухмыльнулся.

— Думаете, я откажусь после такого? Старший Зикс, я живу ради боёв с сильными. Когда ещё выпадет возможность сразиться с таким противником с факультета магии?

Он тихо рассмеялся и снова поднял меч.

— Давайте. Развлеките меня как следует.

Зикс несколько секунд смотрел на него.

Потом медленно моргнул.

— Жалкое зрелище, Уэйд.

Улыбка у того дрогнула.

— Ты не любишь состязаться. Ты любишь побеждать. И заводишься только тогда, когда видишь хотя бы какой-то шанс выиграть.

— Что вы сказали?

— Ты мелко мыслишь, Уэйд. Ответь на один вопрос. Если тебе действительно нужны сильнейшие противники, почему из второго курса факультета магии ты специально выбрал меня?

Остриё длинной рапиры снова направилось Уэйду в грудь.

— Лучшая студентка второго курса у нас не я. Это Люси Мейрил.

Удар попал точно в слабое место.

Зикс с самого начала видел его насквозь.

— Удобно назвать противника непобедимым и вынести за скобки, — продолжил он. — Шансов ведь почти нет. Да что там, ты и правда не сможешь её победить.

— Но это же... очевидно...

— Вот именно. Вот на что тебя хватает.

Рапира снова столкнулась с мечом Уэйда.

ДЗАНГ!

— Кх!...

Уэйд уже едва успевал защищаться.

Зикс теснил его и не отводил взгляда.

— Держи рукоять крепче, трусливый ублюдок.

Уэйд впервые услышал от обычно сдержанного Зикса настолько грубую ругань.

Возможно, и это было частью атаки.

Хотя предупреждение прозвучало заранее, меч всё равно вылетел из руки. Зикс уловил мгновение невнимательности и пнул прямо по плоскости клинка.

Дзынь! Дзанг!

Оружие прокрутилось в воздухе и с грохотом упало на пол.

Остриё рапиры остановилось у шеи Уэйда.

— Это...

— Ищешь оправдание? Или причину, которая позволит признать поражение и не считать себя проигравшим?

Зрачки Уэйда дрогнули.

Оставалось только сдаться.

Продолжать сопротивление в таком положении выглядело чистым безумием.

Способы, конечно, существовали.

Можно голой рукой схватить клинок и броситься вперёд. Можно принять прокол в плечо или бок, лишь бы успеть поднять свой меч. Если заранее согласиться на тяжёлую рану, вариантов внезапно становится много.

Но Уэйд слишком хорошо знал цену такого решения.

Дальше будет только боль.

Страх оказался сильнее желания продолжать.

Он медленно поднял обе руки.

— Вот и всё. Дальше ты не идёшь.

БА-БАХ!

ГР-Р-РУМ!

Со стороны главного входа донёсся тяжёлый грохот обрушения.

* * *

На обычный удар мечом это не походило.

Скорее будто в здание попал огромный снаряд.

Трудно было поверить, что такой след оставило одно движение клинка.

Опорная колонна у входа в резиденцию «Офелис» рухнула полностью.

Гр-р-рум... Бум!

Дым поднимался сквозь непрерывный дождь.

Из клумбы снова поднялся юноша.

Кровь стекала у него с головы по лицу.

Он опять встал на пути Люси — и теперь в нём было что-то настолько мрачное, что человеком его можно было назвать только по привычке.

Мокрая чёлка прилипла ко лбу и закрыла глаза. Выражения лица не было видно.

Одна нога, похоже, пострадала: Клевиус сгорбился, опустившись на одно колено. Обеими руками он держал рукоять меча, всё ещё находившегося в ножнах.

Победить он не мог.

Значит, оставалось тянуть время.

Только никто не мог гарантировать, что выигранное время вообще что-нибудь изменит.

Оставалось разве что ждать спасителя на белом коне, который явится из ниоткуда и разом наведёт порядок.

Даже Клевиусу эта надежда казалась слишком глупой.

Дождь не прекращался.

Вход резиденции лежал в развалинах.

Окровавленный демон меча замер перед ним, стиснув рукоять.

Ни привычной брани.

Ни стука зубов от страха.

Сегодня Клевиус был так непривычно тих, что от этой тишины становилось не по себе.

Казалось, вокруг согбенной фигуры остановилось само время.

Эльвира, лежавшая неподалёку, вдруг заметила, что и сама перестала дышать.