Глава 81. Распределительный экзамен для первокурсников (5)
«Клевиус.
Быть может, нам с тобой суждено всю жизнь провести в сточной канаве.
Сказать, что мы виноваты уже тем, что родились такими, было бы несправедливо. И всё же, наверное, не стоит биться о стену только ради того, чтобы доказать обратное. Даже если кровь пролилась не по твоей воле, с рук она от этого не исчезнет.
Мне, твоему отцу, тяжело это признавать.
Я хотел бы пообещать тебе светлое будущее. Сказать, что нынешние испытания скоро закончатся, что всё можно пережить и однажды оставить позади... Но утешать тебя красивой ложью значило бы лишь помогать тебе прятаться от действительности.
Поэтому я скажу как есть.
Скорее всего, жизнь у тебя будет мрачная. Усилия будут пропадать впустую чаще, чем приносить награду. Немало лет придётся провести там, куда не проникает солнце, и довольствоваться одним только далёким лучом, случайно пробившимся сверху.
Но, Клевиус, я всё равно верю: жизнь не перестаёт быть ценной только потому, что в ней мало света. Даже в бесконечном подземном тоннеле рано или поздно находится смысл.
Я говорю это не затем, чтобы тебе стало легче. Просто уверен: когда-нибудь ты сам поймёшь, о чём я.
Будут дни, когда ты возненавидишь собственную кровь и саму жизнь, которая тебе досталась. Ты встретишь множество людей, рядом с которыми твоё существование покажется особенно убогим: они будут жить ярко, славно, без той грязи, к которой привык ты.
Зависть и чувство обделённости неизбежны. Не прячься от них. Прими и эту обиду, и эту печаль.
Не терзай себя вопросами, зачем жить и какой смысл может быть в такой судьбе. Это пустая сентиментальность. Просто живи. А смысл... он потом как-нибудь найдётся сам.
Прости, что мне нечего сказать тебе лучше этого.
Но в одном я не сомневаюсь.
В твоей жизни обязательно появится что-то, ради чего она окажется не напрасной».
* * *
— Я... я проиграл...
— Неплохо держался.
Я раздавил камень маны, который принёс очередной первокурсник, и махнул незнакомому парню: свободен.
После этого снова уселся на алтарь. Всё тело ломило, мышцы ныли так, что любое лишнее движение отдавалось болью.
Этот был четвёртым. До конца распределительного экзамена оставалось уже совсем немного, а до алтаря добралось куда меньше людей, чем я ожидал.
Самым неприятным противником оказался Йозеф — тот пришёл первым. Впрочем, ничего удивительного: если человек быстро и без особых проблем прошёл испытания иллюзиями, значит, способности у него и правда выше среднего.
И наоборот: чем дольше первокурсник возился по дороге сюда, тем слабее он обычно был в настоящем бою. Для вчерашних абитуриентов и сам факт, что они сумели дойти до этой высоты, уже заслуживал уважения, но против старших курсов этого всё равно было мало.
Похоже, почти всех, кто поднялся после Йозефа, остановили Анис и Клевиус. От человека, едва стоящего на ногах после подъёма и ловушек, требовали сперва пройти отличницу будущего третьего курса факультета магии, а затем лучшего бойца будущего второго курса. Мягко говоря, условия были зверские.
Большинство и закончили на этих двоих. Те немногие, кто всё-таки просочился дальше, в основном не дрались в лоб: кто-то оторвался от преследования магией бегства, кто-то прокрался мимо под чарами скрытности.
То есть выехали не на силе, а на смекалке.
За гибкость мышления я бы их скорее похвалил. Беда в том, что у самого алтаря всё равно приходилось показываться, а там уже стоял я. В результате дальше не прошёл никто.
— Фух...
В этом наборе, если не считать Уэйда, сына командующего северной пограничной армией, большинство примерно одного уровня. Да и Уэйд вообще поступает не на факультет магии, а на боевой.
Конечно, среди магов есть Йозеф и Эйг — ребята, заметно выбивающиеся из среднего уровня своего года. Но по сравнению с тем самым «поколением главных героев», то есть нынешними будущими второкурсниками, по-настоящему ярких талантов здесь всё равно гораздо меньше.
Тут, впрочем, правильнее сказать не то, что первокурсники слабые, а то, что предыдущий набор был ненормальным. Настоящее поколение чудес.
— А экзамен вышел проще, чем я думал.
Время подходило к концу. Я сидел на алтаре и наконец позволил себе длинно выдохнуть.
Распределительный экзамен первокурсников не относится к основному сюжету «Святого Мечника-неудачника Сильвании». Для персонажей моего поколения это событие оставалось где-то за кадром: потом просто сообщали, что, мол, такое было.
Поэтому я и сам не мог заранее знать, как именно всё пройдёт. Общую канву ещё можно было предположить, но подробностей в игре никто не показывал.
Один вопрос, правда, всё ещё не давал мне покоя.
Клэр, совершенно не понимая, что творит, задрала сложность так высоко, что класс A в итоге вообще остался пустым.
Но ведь среди нынешних первокурсников есть человек, которому подобные условия, по идее, должны быть до лампочки. Даже Уэйд, будущий лучший ученик курса, не мог бы уверенно рассчитывать на победу над ним.
Что бы ни вылезло из фиолетового диска иллюзий, этот человек способен прибить это силой. И всё же даже он не попал в класс A. Странно.
— ...Хотя понятно. Ему, наверное, нельзя лишний раз светиться.
Скорее всего, всё объяснялось именно этим.
Я запрокинул голову и посмотрел на открытое небо. Готовился я основательно, но почти ничем из запасённого так и не пришлось воспользоваться.
Оставалось только надеяться, что последние минуты пройдут без сюрпризов. Я молча остался на месте и стал ждать конца экзамена.
* * *
Самое раннее воспоминание Кларис о себе как о Святой было связано с крещением маркграфа Бетиса, владевшего пограничными землями империи Клоэль.
Она тогда была совсем ребёнком — маленькая, едва доставала взрослым до груди. Смочив пальцы святой водой, Кларис осенила маркграфа знаком веры и положила ему на плечо красную шёлковую ленту, символ служения богу.
Тот склонил голову с таким выражением, будто на него снизошла величайшая честь на свете. Этот образ и остался у неё в памяти.
После маркграфа Бетиса был виконт Селла, охранявший владения у озера Сейл.
А затем — глава дома Ростейлор, герцог Крепин.
Кларис была настолько мала, что даже слово «девочка» звучало применительно к ней слишком взросло. И всё же один из могущественнейших людей империи опустился перед ней на колено и почтительно склонил голову. Сколько бы лет ни прошло, она помнила это до мельчайших подробностей.
Крепин был единственным из герцогов, чья семья до того не принимала крещение Церкви Телоса. Кларис заранее опасалась, что встретит человека, настроенного к Церкви враждебно. Когда же герцог неожиданно объявил о поддержке Телоса, многие и вовсе заподозрили неладное.
Но на самой церемонии Крепин оказался почти образцовым правителем.
Мягкий, исполненный достоинства, рассудительный, умеющий слышать людей.
И не только он. Семья и слуги, приехавшие вместе с ним, держались с такой естественной благородной сдержанностью, что маленькая Кларис впервые подумала: вот, наверное, какими и должны быть настоящие аристократы.
Особенно запомнилась наследница герцогства — Арвен Ростейлор. Она тихо сидела среди почётных гостей, сохраняла безукоризненную осанку и улыбалась той самой спокойной, красивой улыбкой, которую Кларис потом ещё долго связывала с понятием «благородная леди».
Величайший герцогский дом империи казался ей тогда воплощением изящества. Для ребёнка, выросшего совсем в другой среде, всё это было новым и почти сказочным.
Люди Ростейлор представлялись ей умными, достойными и внутренне сильными. Конечно, думала Кларис, если расти в такой семье, иначе и быть не может. Такие люди должны встречать любые испытания с достоинством и здравым смыслом.
Незаметно это детское впечатление превратилось в стойкое убеждение.
— Ха... уф... ох...
Таня кое-как выдохнула и снова встала ровно.
От середины склона до самой вершины путь был усеян ловушками с дисками иллюзий. Стоило приблизиться к одной из них, как сознание мгновенно отключалось: магитехническое устройство затягивало жертву в иллюзию и заставляло сражаться с воображаемым противником.
Разумеется, экзамен был устроен так, чтобы никто не получил настоящих ран.
Но первокурснику без боевого опыта всё равно было тяжело раз за разом встречаться с чудовищами и дикими зверями — пусть даже существующими только в видении. Психика воспринимала угрозу слишком всерьёз.
Таня исключением не была.
— Уф... ха-а...
Она привалилась к дереву и вытерла холодный пот со лба.
Только что иллюзорный гоблин едва не всадил ей нож в живот. Если бы Таня не успела ударить «Лезвием ветра», клинок вошёл бы по самую рукоять.
Настоящей боли, конечно, не было бы. И раны тоже. Но ноги всё равно дрожали.
Чем ближе вершина, тем чаще ловушки обрушивали на неё очередное видение. Сколько раз это уже случалось, Таня давно сбилась со счёта. Иногда когти успевали вспороть кожу, иногда оружие противника достигало цели.
Каждая такая «смерть» отнимала у неё ещё немного сил. Теперь даже обычный подъём давался с трудом, а голова гудела от постоянного напряжения.
— Смотрите! Шишка!
— Подумать только, такая крошечная штука падает в землю, а потом из неё вырастает огромное дерево! Как же здорово!
— Ой, а листья здесь все немного разного оттенка. Наверное, потому что на них попадает разное количество солнца?
— Интересно, этот гриб съедобный?.. М-м...
Спутница Тани, судя по всему, её состояния вовсе не замечала. Кайли разглядывала всё вокруг с восторгом ребёнка, которого впервые вывезли на пикник.
Таня уже не понимала, как можно сохранять такое настроение в месте, где через каждые несколько шагов тебя поджидает новая иллюзорная ловушка.
Впрочем, судя по тому, насколько бодро выглядела Кайли, магитехнические устройства на неё просто не действовали. Таня покосилась на девушку внимательнее — никаких следов защитного заклинания.
— У меня... скажем так, особая конституция.
— Конституция?
Кайли заметила её взгляд, улыбнулась и поспешила уйти от объяснений.
— Если вдаваться в подробности, получится долго. А времени у нас почти не осталось. Смотрите, вершина уже рядом! Давайте сначала закончим экзамен.
Таня ответила ей усталым, почти мёртвым взглядом.
С середины горы и до сих пор Кайли только и делала, что носилась туда-сюда, глазела по сторонам и радовалась каждому камню. Она точно пришла помогать с экзаменом, а не просто хотела прогуляться?
— Вы, кстати, невероятно упорная, Таня. На вашем месте многие уже сошли бы с дистанции. Да многие и сошли — нас почти никого не осталось.
— Я обязана попасть в класс A...
Таня отряхнула юбку, выпрямилась и снова выставила грудь колесом.
— Если способностей не хватит — тут ничего не поделаешь. Но пока у меня остаётся хоть какая-то возможность, я должна использовать её до конца. Сдаться просто потому, что тяжело, — вот что по-настоящему стыдно.
— Вот как... Но вы и без класса A уже такая красивая и благородная. И характер у вас добрый, и магией вы владеете вполне неплохо.
— Ох, а ты умеешь говорить приятное. Спасибо, конечно. Только мне этого мало.
Таня набрала в грудь воздуха и с видом человека, произносящего непреложную истину, заявила:
— Как только человек перестаёт стремиться к росту, он останавливается окончательно.
— Д-да?.. Вот как!
— Кайли, ты родом из далёкой окраины, поэтому можешь не знать таких вещей. Чем выше положение человека, тем больше на нём ответственности и тем тяжелее его обязанности.
Глаза Кайли загорелись. Она сжала кулачки и закивала так искренне, что Тане неожиданно стало приятно.
Вообще-то у каждой приличной злодейской барышни по законам жанра должны быть прихлебательницы.
Обычно это девушки, которые сами ничего особенного не делают, зато стоят рядом, восторженно поддакивают и постепенно образуют вокруг неё маленькую придворную свиту.
Таня прекрасно понимала, насколько фальшиво такое поклонение, и не считала его чем-то хорошим. Но одно дело — моральная оценка, и совсем другое — удовольствие от процесса.
Когда на тебя смотрят с искренним восхищением и всем видом показывают, какая ты замечательная, это, как выяснилось, довольно приятно.
— Да! Вы совершенно правы!
— Ух...
Для Тани, которой всегда отчаянно хотелось признания, подобная реакция была особенно опасна. Кайли Экне умела слушать так восторженно, что устоять перед этим было трудно.
И хуже всего — она не притворялась. Её восторг шёл от чистого сердца. Рассуждения Тани о высоком происхождении и бремени ответственности Кайли действительно понимала.
«Она и правда всё это понимала?»
На мгновение Таню кольнуло странное ощущение, но сейчас ей было не до него. Экзамен всё ещё не закончился.
— Вы правы, нельзя переставать стараться. Глядя на вас, я сама начинаю чувствовать, что тоже должна больше трудиться!
— Вот именно! Если человек добросовестен во всём и не позволяет себе жить спустя рукава, тогда и авторитет приходит естественно.
— Теперь я понимаю! Все в семье Ростейлор такие серьёзные и рассудительные люди!
Кайли снова сжала кулаки и одобрительно закивала. Таня уже готовилась снова с гордостью расписать достоинства великого дома Ростейлор, когда память услужливо подбросила совсем другие слова.
«Ты ведь с самого начала даже человеком меня не считаешь, верно?»
«И что дальше? Что ты можешь сделать? Убьёшь меня? Арвен уже умерла. Если прикончишь ещё и меня, место наследницы достанется тебе».
«Ну давай. Вот церемониальный кинжал. Всади мне его в грудь. На, держи. Я сам положу рукоять тебе в ладонь».
— ...Не все.
— Что?
Таня сама ещё не могла разобраться в собственных чувствах.
В лагере Эд выглядел так, словно и правда стал другим человеком. Но поверить, что перемена настоящая, у неё не получалось.
Страх въелся слишком глубоко.
Эд Ростейлор был худшим из распутных негодяев. Такие люди не исправляются по щелчку пальцев — эта уверенность никак не хотела отпускать.
— Не все такие. Даже в самом великом доме за долгие поколения может родиться... мусор. Совершенно безнадёжный ублюдок.
— И... кто же?..
Голос Тани заметно потемнел, и Кайли не решилась закончить вопрос.
Решив, что сама испортила настроение новой подруге, она замялась и поспешно перевела разговор.
— В любом случае, если для вас класс A настолько важен, я помогу всем, чем смогу! Давайте вместе попадём в класс A!
Она энергично замахала сжатыми кулачками. Видимо, Кайли искренне боялась, что первая подруга её возраста на неё обидится, и изо всех сил старалась вернуть прежнее настроение.
— Спасибо за поддержку... Только что значит «помогу»? Чем именно?
— Ну... у меня есть одна особенность. Увидите — удивитесь. Правда, я не всегда умею её нормально... контролировать...
Кайли сияла так, будто впереди её ждало самое весёлое приключение на свете. Таня лишь бессильно вздохнула.
* * *
— Зикс, а почему ты вообще пошёл на факультет магии? Да, я тоже учусь там, но у тебя же столько других талантов. Жалко их бросать.
Баронство Ислан лежало у северных степей королевства и славилось прежде всего археологией. Земли были небольшими, зато историков и исследователей отсюда вышло столько, что среди знати имя Ислан знали и уважали.
Элька Ислан, библиотекарь, давняя подруга Зикса и теперь уже, по сути, его спутница жизни, смотрела в окно покачивающейся кареты.
Остров Акен остался далеко на юго-западе. Они уже проделали большую часть пути, и одна мысль о том, что скоро она снова увидит родных и старых вассалов дома, согревала Эльку.
Напротив сидел Зикс, прозванный «Копьём чащи», и спокойно жевал дорожную закуску. Услышав вопрос, он слегка склонил голову набок.
Дорога была долгой, поэтому они уже успели поговорить обо всём подряд. Но эта тема возникла совсем неожиданно.
Зикс был из тех людей, которым одинаково хорошо даётся почти всё.
Одноручный меч, двуручник, длинное и короткое копьё, кастеты, лук, тяжёлое оружие — он уверенно владел всем. В магии уже почти полностью освоил заклинания среднего ранга. А в алхимии разбирался настолько глубоко, что по некоторым темам превосходил обычных студентов соответствующего факультета.
Причём это были не отвлечённые знания из учебника. Зикс признавал теорию только тогда, когда понимал, как ею воспользоваться на практике.
Что ни поручишь — почти неизбежно окажется среди лучших. Казалось, природа просто выдала ему полный набор способностей без единого слабого места.
— С чего вдруг такой вопрос?
— Если бы ты поступил на боевой факультет или на алхимию, наверняка был бы первым на курсе. Мне кажется, из-за меня ты отказался от кучи преимуществ. Неловко.
На факультете магии существовала одна проблема: место лучшей студентки занимало существо, которое остальные давно перестали воспринимать как человека из своей весовой категории.
Люси Мейрил была не просто талантливой или образованной. С ней бессмысленно было сравниваться по обычным меркам.
Из-за своей лени она большую часть времени бродила по Академии как сонный труп и почти ничего не делала. Но если Люси однажды решит всерьёз постараться, речь пойдёт уже не о первом месте на курсе. Она вполне способна поставить лучший результат за всю историю Академии.
Зикс спокойно посмотрел на Эльку, которая явно чувствовала себя виноватой, и невольно усмехнулся.
— Мне такие вещи не особенно важны. Всё нормально, Элька. Не переживай.
А потом добавил:
— И если с алхимией ещё можно спорить, то на боевом факультете первым я бы всё равно не стал.
Клевиус тяжело дышал. Пальцы на рукояти меча заметно дрожали.
Он давно знал: прежнего себя вернуть уже не получится. Сколько ни бери в руки оружие, сорваться так, как раньше, он больше не способен.
Он сам вытравил из себя прежнюю звериную ярость, и вернуть её уже не мог.
Остался только страх перед тем мгновением, когда клинок входит в человеческое тело. От одного воспоминания к горлу подступала тошнота.
Клевиус держал южный подход к алтарю.
За весь экзамен через него не прошёл ни один первокурсник.
— Да... блядь... ха... уф... уф...
Двадцатый ученик лишился камня маны после одного взмаха Клевиуса. Даже лезвие до него не дошло — хватило воздушного удара от меча.
Парня отбросило в дерево. Он прижался к стволу и затрясся, до смерти напуганный разницей в силе.
Сам Клевиус дрожал не меньше.
— Ну если так... не лезьте вы на меня... пожалуйста... хватит уже...
Он вытер пот, который лил ручьём, и разжал пальцы. Столько драться подряд ему не приходилось уже очень давно.
Каждый взмах меча вытаскивал наружу то, о чём он предпочёл бы никогда не вспоминать. Тогда сознание у него отключилось, зато память, как назло, сохранила всё. В ладонях до сих пор жило ощущение того, как сталь рассекала человеческую плоть.
Меч выскользнул и покатился по земле. Рукоять угодила Клевиусу по пальцам ноги.
— А-а-а-а-а! Сука-а-а!
Ноги тут же подломились, и он сел прямо на землю.
— Ха... ха-а... да что ж... как я вообще... Эд... Эд Ростейлор!... Вот же ёбаный ублюдок!...
Вся эта затея изначально принадлежала Эду.
Да, Клевиус сам не сумел вовремя сказать «нет», поддался общему настрою и согласился встать на пост. Но сейчас ему отчаянно требовался кто-нибудь виноватый, и Эд подходил идеально.
А потом Клевиус вдруг разозлился уже на самого себя — на то, насколько жалко выглядит.
Мрачный, неприятный человек.
Не сумел совладать с врождённой кровью. Не сумел пережить травму, которую эта кровь ему оставила. Зато научился бесконечно жаловаться, огрызаться и говорить гадости так, что даже самый терпеливый человек не захотел бы иметь с ним дела.
От одного его заросшего, измождённого лица становилось тоскливо.
Недоносок. Убийца. Демон меча. Позор рода. Бракованный. Мутант.
Он таскал за собой эти клички столько лет, что почти перестал реагировать. От всего этого он и сбежал в Сильванию. А толку? Здесь всё оказалось не намного лучше.
Если до самой смерти жить вот так, в унижении и страхе, то зачем вообще такая жизнь нужна?
— Ой. А я думала, испытания уже закончились. Значит, впереди ещё одно.
Клевиус почти поверил, что всё позади, но к нему всё-таки пришли последние гости.
Дальше уже не было дисков иллюзий. У самого входа на алтарь, далеко впереди, стояли две девушки.
Одну он не знал: длинные каштановые волосы доходили почти до талии, а во всём её облике было что-то мягкое и располагающее. Зато вторую узнал сразу — аккуратно уложенные золотые волосы горели в закатном свете. Новая студентка из дома Ростейлор.
— Ну да... фух... я, конечно, уже задолбался...
Клевиус Нортондейл всю жизнь прожил в тени.
Наверное, так и будет до конца жизни: перебежками от одной сточной канавы к другой.
А Таня Ростейлор? Любимица великого дома, окружённая заботой и почётом. Ей достанется жизнь, полная света.
Стоило представить, насколько по-разному сложатся их жизни, как Клевиуса снова охватила злость.
Он поднял меч.
Проклятая кровь. Презрение семьи. Вечное ощущение, что солнце существует где-то для других.
Отец когда-то безответственно уверял, что даже такая жизнь непременно обретёт ценность. Теперь эти слова не вызывали в Клевиусе вообще ничего.
— Простите, но... настроение у меня сейчас хуёвое.
Он выровнял дыхание и поднялся.
Клинок в руке отозвался красноватым сиянием. Холодный зимний воздух превращал каждый выдох в белый пар. Клевиус стиснул зубы и с откровенной неприязнью посмотрел на Таню и Кайли.
— Давайте быстро закончим.
БАХ!
— Ой!... Я что, переборщила со святой магией?! Вы целы?! Ничего не сломали?! Я же знала, что не надо было лезть в заклинание, которым почти не умею пользоваться!...
Что-то ударило Клевиуса сзади так резко, что он даже не понял, откуда пришла атака.
Его снесло с места и впечатало в ближайшее дерево.
Сознание поплыло. До ушей донёсся только испуганный голос каштановолосой девушки.
Когда веки сомкнулись, мир снова стал чёрным.
Перед тем как окончательно отключиться, Клевиус успел подумать лишь одно.
Ну да.
Вся жизнь — сплошная темень. Никакого света.
Если существование и правда ничего не стоит, наверное, именно так оно и ощущается.
* * *
Сияние Алтаря Замещения постепенно меркло.
Солнце, ещё недавно висевшее высоко, уже клонилось за горизонт.
До конца экзамена — двадцать минут.
Большинство участников либо проиграли, либо сдались. По сути, общий результат уже был понятен.
Эд сидел на краю алтаря и смотрел на двух девушек, которые, вероятно, станут его последними посетительницами за сегодня.
У Тани пересохло во рту.
Лицо было слишком знакомым.
Когда-то этот человек внушал ей ужас. Потом — ненависть. А теперь она даже не знала, каким одним словом его назвать.
Эд Ростейлор сидел на алтаре, весь избитый и потрёпанный. По виду было ясно, что за день он успел провести несколько тяжёлых боёв.
За его спиной поднимался столб света. Эд медленно выдохнул, и в морозном воздухе появилось облачко пара, сразу растворившееся над алтарём.
Он тоже еле держится, поняла Таня.
Значит, сейчас у неё необычно выгодный шанс.
— Так последним испытанием оказался... ты, брат.
— Без долгих разговоров. Отдай камень маны.
Эд поднялся с алтаря и вытащил кинжал. Во второй руке уже собиралась мана, вытянутая из заготовленных камней.
Маги дома Ростейлор из поколения в поколение особенно хорошо управлялись с огнём и ветром. Таня унаследовала ту же склонность.
Только её собственный запас умений пока ограничивался базовыми чарами, да и те были отработаны далеко не идеально. По меркам первокурсников — совершенно средний уровень.
Если судить исключительно по боевой силе, до класса A Тане было далеко. Но отступать только из-за этого она не собиралась.
— Брат?.. Этот человек?.. Тоже из рода Ростейлор?..
Кайли переводила взгляд с Эда на Таню и обратно. Сначала она лишь растерянно моргала, а потом заметила выражение лица Тани — слишком напряжённое, почти испуганное.
Закатное солнце окрашивало небо в красный. На высоком алтаре стоял мужчина: в одной руке кинжал, вокруг другой клубилась мана.
Из-за света за спиной его лица почти не было видно. Только холодный взгляд временами проступал между прядями волос и ясно давал понять, что смотрит он именно на них.
«Не все такие. Даже в самом великом доме за долгие поколения может родиться... мусор. Совершенно безнадёжный ублюдок».
И только теперь Кайли поняла.
Вот он.
Тот самый ублюдок, о котором говорила Таня.
Кайли не знала, что именно этот человек с ней сделал. Но Таня, обычно уверенная и собранная, рядом с ним заметно терялась. Этого уже хватало, чтобы не ждать от Эда ничего хорошего.
Она выпрямилась и наконец рассмотрела его внимательнее.
Когда-то аккуратно подстриженные светлые волосы теперь были подпалены, спутаны и торчали во все стороны после нескольких схваток.
Рукава рубашки закатаны, ткань местами прожжена. Брюки в пыли — явно не раз валялся по земле.
Кинжал походил на церемониальный, но использовали его так давно и часто, что рукоять успела затереться. Только лезвие оставалось безукоризненно чистым и острым.
У Кайли, признаться, имелись довольно наивные представления о молодых аристократах.
Если речь ещё и о человеке из дома Ростейлор, воображение рисовало особенно красивую картину.
Безупречный костюм, тонкие украшения, золочёные детали, мягкая улыбка, сдержанная доброжелательность и благородство в каждом движении.
Когда-нибудь, думала она раньше, если ей позволят путешествовать по миру, где-нибудь непременно встретится настоящий принц на белом коне — именно такой, утончённый и прекрасный.
Мечта вполне обычная для девушки её возраста. Тем более для Кайли, которая почти не общалась с мужчинами.
И вот теперь перед ней стояло нечто почти идеально противоположное этой мечте.
Она невольно съёжилась.
Словом, Эд Ростейлор был совершенно не в её вкусе.
— Таня.
Наконец он назвал её по имени.
Обе девушки замерли, хотя каждая по своей причине, и стали ждать угрозы, которая, казалось, сейчас обязательно последует.
— Таня, извини... Может, вы просто развернётесь и уйдёте?
— ...Что?
Ничего похожего на ожидаемое объявление войны не прозвучало.
Эд был выжат до дна и совершенно не хотел ещё одного боя. Вот и вся причина.
— Но если всё равно полезете... тогда идите.
Он снова опустился на край алтаря и стянул к себе остатки маны.
Экзамен почти закончился. Беречь камни больше незачем.
Эд выжал всё, что оставалось в запасе, и одним махом влил эту ману в духовную магию воплощения.
За алтарём поднялась исполинская каменная стела — больше балки большого здания.
На самой вершине сидел волк ветра, обхватив стелу хвостом. Он широко раскрыл пасть.
ФУ-У-У-У-УХ!
— А-а-а-а-а!
На алтарь обрушился шквал.
Одного ветра, который поднимался в момент воплощения высшего духа, хватило бы, чтобы взрослого человека оторвало от земли.
Таня и Кайли вцепились в ближайшие каменные конструкции и едва удержались. Только когда порывы немного стихли, им удалось поднять головы.
Волк был размером с небольшой дом.
Он не просто напоминал бурю — казалось, будто буря и приняла звериный облик.
За сидевшим у алтаря Эдом гигантский дух обвился вокруг стелы и смотрел на девушек сквозь рваные потоки воздуха. Из распахнутой пасти текла слюна. Синие глаза сияли духовной силой; казалось, ещё немного — и мана хлынет наружу.
Всё происходящее выглядело неправдоподобно.
«Человек, который прежде мучился над самыми простыми заклинаниями и считался образцом бездарности, только что вызвал вот это?»
Таня стиснула зубы и повернулась к Кайли.
Хотела спросить, всё ли с ней в порядке.
Кайли обеими руками держалась за каменный столб, мелко дрожала и уже почти плакала.
— Я, пожалуй, просто снимусь с экзамена.
«Ты же обещала помочь до самого конца».
Таня даже не нашла в себе сил это произнести.