Глава 79. Распределительный экзамен для первокурсников (3)

У Святой Кларис было две мечты.

Одну она видела наяву. Другую — только с закрытыми глазами.

Первую вложил в неё архиепископ Бердио. Вторую подарила Адель-романтик.

«Вы должны стать чистым человеком, подобным белому листу бумаги».

«Представьте море, ровное до самого горизонта, госпожа Кларис. Без единой ряби. Пусть оно безбрежно, но вам следует искать такую тишину, в которой не слышно даже плеска воды».

«Перед верховным богом Телосом все равны, и ни к одному человеку нельзя относиться как к ничтожеству. Мы живём затем, чтобы воплотить эту волю».

«Я верю, что истинное величие рождается из убеждений, которым человек остаётся верен всю жизнь. И верю, что такая верность обладает ценностью, которую ничем нельзя заменить».

Днём Кларис училась у Бердио.

В иерархии Церкви Телоса он уступал лишь Святому Императору, правителю священного города Карфеа. Всю жизнь Бердио посвятил богу и для верующих служил живым образцом благочестия.

Даже Кларис, которую с детства растили как непорочного агнца Телоса, рядом с ним невольно замечала собственные недостатки.

Уважать такого человека было легко. Если кто и заслуживал божественной награды за жизнь, прожитую без сознательной подлости, то Бердио.

Он отличался твёрдостью, но не высокомерием. Старался одинаково внимательно слушать и сильных, и тех, чей голос почти никто не замечал.

Поэтому Кларис мечтала стать такой же.

Остаться чистой, без единого пятна. Посвятить жизнь воле Телоса. Спасать верующих и никогда не позволить себе поступка, который запятнает имя Святой.

В подобной судьбе действительно было что-то высокое — то, чего обычный человек, возможно, никогда не коснётся.

А ночью звучал другой голос.

«Я бы предпочла умереть в грязной луже, чем всю жизнь прожить белым листом».

«Если годами смотреть только на белые стены и белый потолок, зрение тоже портится. Мир полон красок, госпожа Кларис. Не увидишь их своими глазами — никогда не поймёшь, что такое романтика».

По ночам Адель садилась у окна и играла на мандолине. Когда небо было особенно звёздным, она приходила почти наверняка.

Адель Пророчица.

Или, как она предпочитала называть себя сама, Адель-романтик.

Когда-то эта девушка с потухшими глазами присматривала за священным пламенем Церкви. Потом однажды ушла — почему, Кларис так и не узнала.

Она заплела волосы, украсила их цветами, взяла единственный инструмент и отправилась по миру. Со временем бывшая хранительница пламени стала странствующей певицей, которая сочиняла песни о свободе и приключениях.

То она добиралась до земель историков в Олте и изучала там археологию. То с одной мандолиной пересекала континент. В конце концов поступила в Академию Сильвании, начала учиться магии — а на каждых каникулах снова исчезала куда-то в дороге.

Адель была из тех, кого невозможно удержать на одном месте.

«Даже Святая столица, величайшее сооружение, созданное руками людей, рядом с каменными исполинами гор Рамельн всего лишь песочный замок♪ Так и будешь всю жизнь довольствоваться кусочком неба над колодцем — или полезешь по стене, чтобы увидеть море звёзд?♬»

«А знаете, что величие бывает и в самой обычной жизни? Учиться вместе со всеми. Дружить. Влюбляться. Иногда объятия одного человека, которого вы любите, могут оказаться дороже молитв миллионов, преклоняющихся перед вами».

Как Адель вообще добиралась до этого окна, Кларис не понимала. Комната Святой находилась на одном из самых высоких этажей огромной Святой столицы.

Но, когда город засыпал, девушка всё равно появлялась снаружи и пела.

Говорили, ангелы, служащие воле Телоса, свободно летают по миру на великолепных крыльях.

Самих Апостолов Кларис никогда не видела. Но стоило представить огромные расправленные крылья, и образ сразу казался священным.

Только вот у Адель за спиной Кларис тоже видела крылья.

Наверное, одной ей они и были видны: прекрасная пара на фоне неба, полного звёзд.

После таких ночей стоило Кларис закрыть глаза, как приходила вторая мечта.

Она путешествовала по миру, который прежде знала только по книгам.

Горный край Рамельн. Болота Денкин. Имперская столица Клоэрон. Пастбища Пюлана. Крет, земля алхимии. Торговый город Олдек. Сильвания, земля учения. Великая пустыня Дрестея. Беззаконные земли Кохелтон...

Дорога шла всё дальше, пока в самом конце рядом не появлялся кто-то ещё.

Лица Кларис не видела. Не знала ни роста, ни характера. Для неё этот человек существовал только как возможность, потому что сама такая близость лежала за пределами её опыта.

Но во сне она крепко его обнимала.

А потом путь, который прежде проходила одна, продолжался вдвоём.

Вместо бесконечной белизны ей снилась дорога, полная красок.

От одной этой мысли Кларис прятала лицо в подушку и от смущения не находила себе места под одеялом.

Пожалуй, это и была самая дерзкая фантазия, которую она вообще умела себе позволить.

* * *

— Уф... Дыхание уже сбивается. Надо идти помедленнее...

Экзамен начался без задержек. Да и задание само по себе было несложным.

Нужно найти один из камней маны, разбросанных по Орену, а затем донести его до Алтаря на вершине.

Алтарь Замещения превращал заключённую в камне энергию в ману и пропускал её через тело того, кто совершил подношение. После этого в организме на некоторое время оставался характерный след — он и служил подтверждением прохождения.

Энергия, извлечённая из природного предмета, ощущалась иначе, чем собственная мана человека. Управлять ею сложнее, потому что она чужая. Но управлять на экзамене никто и не требовал. Достаточно было впитать её, а потом показать экзаменатору.

Таня шла между кустами, постепенно восстанавливая дыхание. Стоило сосредоточиться, и она сразу чувствовала рассеянные вокруг следы магической энергии.

С начала экзамена прошло уже больше получаса.

Те, кто сорвался с места, опасаясь, что решающим окажется порядок прибытия, наверняка добрались до середины горы.

Камни они находили быстро и после этого мчались наверх, боясь потерять хотя бы минуту.

Впереди, по слухам, шли двое самых заметных первокурсников магического факультета — Эйг и Йозеф. Между ними уже успело возникнуть какое-то молчаливое соперничество.

У Тани камень тоже был.

«Камней слишком много».

Она не торопилась и продолжала спокойно двигаться между деревьями.

«Не может быть, чтобы всё сводилось к поиску камня и подъёму. Должно быть ещё что-то, что позволит отделить сильных от остальных».

Таня берегла силы.

Зимняя гора скользкая. Если нестись сломя голову, легко подвернуть ногу или врезаться в дерево — и тогда виноват будет только ты сам.

Почти наверняка на пути к вершине приготовлены ловушки. Незачем первой с разбегу в них влетать.

Гораздо разумнее держаться где-то в середине, смотреть, на чём спотыкаются люди впереди, и уже потом выбирать маршрут.

«Форма всё-таки тесновата...»

Таня остановилась, упёрлась ладонями в колени и перевела дух.

Поступления в Сильванию она ждала много месяцев. Как дочь герцогского дома, Таня всегда следила за собой до мелочей. Однако стремлению выглядеть ещё лучше трудно положить предел.

Таня и без того следила за фигурой строже большинства. Заказать школьную форму на размер меньше было чистым идиотизмом: худеть ей уже почти некуда, а она всё равно решила, что справится.

Теперь приходилось расплачиваться.

Она села на ближайший камень. Выносливостью Таня никогда не гордилась.

Орен невысокий, зато весь изрезан тропами и развилками. Заблудиться здесь проще простого.

Впрочем, направление оставалось понятным: пока поднимаешься по склону, совсем уж потеряться трудно.

Из района середины горы время от времени доносились крики.

Значит, Таня угадала. После определённой высоты начиналась настоящая часть испытания.

«Может, пойти туда, откуда кричали? Если кто-то уже попался, я хотя бы заранее увижу, на что именно».

Она как раз обдумывала маршрут, когда заметила у старого дерева маленькую фигурку.

На земле сидела девушка примерно её комплекции.

Тёмно-каштановые волосы и красные глаза составляли непривычное сочетание. По отдельности оба цвета казались совершенно естественными, но вместе почему-то сразу бросались в глаза.

Девушка сняла гольфы и рассматривала голые ноги.

Таня решила, что та получила травму, поднялась и подошла.

— Вы не ушиблись?

На незнакомке была такая же аккуратная форма Академии, как у остальных первокурсников. Больше всего запоминались ухоженные каштановые волосы, которые мягко загибались внутрь у талии.

Блеск выдавал дорогой уход, но в Сильвании детьми богатых семей никого не удивишь.

На вопрос девушка только подняла глаза и несколько секунд молча смотрела на Таню.

Та пришла помочь, а в ответ получила совершенно пустую реакцию.

Не высокомерие. Скорее человек будто не сразу вернулся мыслями в собственное тело.

— Если вы повредили ногу, я позову кого-нибудь из преподавателей.

— А... Вы мне?

— Вам. Вы ведь зачем-то сняли гольфы. Лодыжку подвернули?

— Нет. Я просто хотела наступить босиком в снег.

— Что?

В этот момент Таня поняла: перед ней, возможно, не вполне нормальный человек.

Незнакомка производила странно беспомощное впечатление, будто совсем не понимала самых обычных вещей.

— Его так много. Мне всегда было интересно, как он хрустит под босыми ногами.

— Прямо сейчас? Во время экзамена?

— Нельзя?.. Это странно?

«Ещё как странно».

Но объяснять очевидное Таня не стала.

Девушка тем временем сняла туфли и осторожно вдавила белую ступню в рыхлый снег.

Её всю передёрнуло. Потом она издала тихий довольный звук, словно действительно впервые в жизни почувствовала снег кожей.

— Х-холодный...

— Это снег.

— Смотрите! Нога мокрая!

— Вы только что сунули её в снег.

Таня уже не пыталась смягчать ответы.

Незнакомка серьёзно кивнула, будто получила важное объяснение.

Первой мыслью было: «У неё что-то с головой?»

Но форма Академии означала, что минимум способностей для поступления у девушки всё-таки есть.

Поймав выражение лица Тани, та наконец поняла, как выглядит со стороны, и замахала руками.

— Нет, вы не так поняли! Это просто один пункт из моего списка желаний. Походить босиком по снегу.

— Списка желаний?..

— Да. Мне раньше нельзя было делать такие вещи. Я только смотрела на снег из окна и представляла. А он, оказывается, мягче, чем я думала.

Она улыбнулась.

Улыбка получилась удивительно светлой — с какой-то взрослой, почти материнской добротой, совершенно не подходившей её возрасту.

Потом девушка стряхнула снег с ног. Подошвы, ещё недавно белые почти как сугробы, уже покраснели от холода.

Таня кашлянула, выпрямила спину и заговорила тем самым ровным голосом, которому её учили с детства.

— Пожалуй, знакомиться посреди экзамена не самое подходящее время... Но я Таня, вторая дочь дома Ростейлор. Судя по форме, мы с вами однокурсницы.

Обычно одного имени семьи хватало, чтобы собеседник сразу менялся в лице и становился осторожнее.

В Сильвании знания ставили выше титулов, поэтому придворного почтения Таня не ждала. Но собеседнику всё же полагалось понимать, с кем он разговаривает.

Она улыбнулась с привычным благородным достоинством и приготовилась увидеть узнавание.

Вместо этого девушка радостно хлопнула в ладоши.

— Дом Ростейлор!

Восклицание получилось слишком громким. Незнакомка сама испугалась собственного голоса и тут же сложила руки перед собой.

— Понятно... Если вы из Ростейлоров, а я из провинции, мне, наверное, надо поклониться? Так?..

— Не надо. Если в Сильвании я одна буду требовать от всех церемоний, на фоне остальных великих домов это будет выглядеть смешно.

— Правда? Тогда хорошо! Мы же в Сильвании!

Она закивала с таким восторгом, будто Таня только что разрешила ей что-то невероятное.

Таня несколько секунд внимательно смотрела на неё и наконец решила, что общую картину поняла.

Провинциалка. Неопытная. В правилах светского общения явно не разбирается.

Значит, в их отношениях Таня по умолчанию займёт ведущую позицию.

— Меня зовут Кайли Экне. Я из маленького княжества Терене на востоке. Меня очень опекали, поэтому я плохо знаю, как устроен мир. Если вдруг сделаю что-нибудь нелепое, заранее прошу прощения. Я к таким местам совсем не привыкла...

Таня расправила плечи.

— Тогда тем более нельзя расслабляться. Я тоже здесь недавно, но приехала раньше и уже успела разобраться, что к чему.

— Правда? Я пыталась подготовиться, но всё равно почти ничего не знаю...

— Вот именно поэтому надо быть внимательнее!

Таня скрестила руки на груди. Интонация сама собой стала наставнической.

— Кайли, значит? Мы одного возраста. Я тогда перейду на «ты», ладно?

— Конечно! Пожалуйста!

— ...

Кайли обрадовалась так, будто ей сделали большой подарок.

Таня уже начинала думать: «Что с этой девицей вообще не так?» Но продолжила.

— В Сильвании полно талантливых людей. И хватает студентов такого происхождения, перед которыми нельзя вести себя фамильярно, даже если они твои ровесники. Не узнаешь заранее, кто есть кто, — однажды нарвёшься.

— Я так и думала...

— Не надо «так и думала»!

Полное отсутствие тревоги в голосе Кайли раздражало всё сильнее.

— Вот будешь так же беззаботно лезть знакомиться с принцессой или Святой, словно вы с детства подруги, и тогда поймёшь, зачем нужны правила!

— Это настолько опасно?..

— Вообще-то даже я... А, ладно. Неважно.

Самой Тане тоже полагалось больше почтения, чем Кайли сейчас проявляла. Но прямо говорить об этом значило бы давить титулом, а такого ощущения Таня не хотела.

К тому же им, вероятно, ещё не раз предстоит пересекаться.

Если судить по тому, как Кайли теперь выпрямилась и честно слушала наставления, характер у неё был вовсе не плохой.

Проблема была в другом: Кайли будто не понимала, что здесь могут встретиться люди гораздо выше неё по положению.

Однажды подобная беспечность закончится серьёзной обидой какого-нибудь важного человека.

— Запомни. Даже в Сильвании, где учение считается важнее сословий, есть люди настолько высокого ранга, что это правило на них почти не действует. Не теряй голову. Если кого-нибудь оскорбишь, неприятности будут твои.

— Поняла. Обязательно запомню. Вы ведь сейчас переживаете за меня.

— Ну... переживаю, да, но...

От прямоты Кайли становилось ещё неловче.

— Госпожа Таня, вы добрый человек. Мы только встретились, а вы уже столько мне объяснили и искренне стараетесь уберечь от ошибок.

— Когда ты так говоришь, мне уже самой неудобно... И вообще, хватит сидеть! У нас экзамен идёт!

— Точно. Сейчас ведь экзамен...

И снова это безотказное согласие со всем подряд.

Таня встречала людей бесцеремонных, нахальных, чрезмерно дружелюбных. Но настолько расслабленного человека — впервые.

Она схватилась за голову и тяжело вздохнула.

— Я, кстати, не особенно гонюсь за высокой оценкой. Если сразу попаду в класс A, только лишнее внимание привлеку.

— И что? А если тебе не нужны хорошие результаты, зачем вообще поступать в Сильванию?

— Учиться я хочу. Просто... мне кажется, честнее подниматься постепенно, снизу.

— Если ты так решила, спорить не буду.

Таня вздохнула ещё тяжелее.

Пора было возвращаться к собственному экзамену.

— А я так не считаю. Поэтому иду на вершину.

— Понятно.

Кайли энергично закивала, а потом вдруг схватила Таню за руку.

— Тогда я пойду с вами.

— Что? Ты же только что сказала, что результат тебе не нужен.

— Это да, но...

Кайли замялась, сглотнула и наконец выпалила:

— У меня никогда раньше не было подруги моего возраста.

— ...

«Судя по твоему поведению, неудивительно!»

Таня с огромным трудом не сказала это вслух.

— Мне самой всё равно, какой будет оценка. Зато я помогу вам, госпожа Таня!

— ...

— Тогда мы станем ближе, правда? Будем настоящими друзьями...

До какой же степени ей не хватало обычного общения, если она так цеплялась за первую встречную ровесницу?

От одной перспективы Таня уже заранее уставала.

Она долго смотрела на Кайли исподлобья.

Девушка знала, что перед ней дочь дома Ростейлор, и всё равно разговаривала без малейшей дистанции.

Таня уже собиралась объяснить, что между ними всё-таки существует разница в положении.

Но странная мягкость Кайли совершенно обезоруживала.

Вместо раздражения неожиданно пришла мысль: «Да ей, похоже, и правда жилось несладко. Может, уступить один раз?»

Очень странная девушка.

* * *

У распределительного экзамена был жёсткий лимит времени.

Главной причиной, если совсем честно, было желание Клэр закончить всё поскорее. Но студенты об этом, разумеется, не знали.

С момента сигнала прошёл почти час, а у входов к Алтарю по-прежнему не показывался ни один первокурсник.

Клевиус сглотнул.

Внутри уже зарождалась слабая надежда: может, сегодня ему просто повезёт? Постоит здесь до конца, никого не увидит и спокойно вернётся домой.

— А-а-ах! Я думал, сдохну!

— А-а-а! Кто там?!

Первый студент наконец прорвался через участок горы, забитый магитехническими ловушками, и выскочил к проходу на Алтарь.

Короткие рыжеватые волосы. Невысокий для парня рост. Маленькие очки, сидящие почти на кончике носа.

Эйг Рокин, наследник известного отряда наёмников и один из наиболее перспективных первокурсников факультета магии.

— Тогда просто сдохни-и-и-и!!!

— А-а-а!

Насмерть перепуганный Клевиус первым же движением с размаху врезал ему ножнами.

Эйг как раз выбрался из череды иллюзий и ещё не успел прийти в себя. От неожиданности Эйг пронзительно вскрикнул и рухнул на землю.

— Уф... уф...

Клевиус не бил по жизненно важным местам и не вкладывался так, чтобы серьёзно покалечить человека. Но для новичка, который почти исчерпал силы на подъёме, и этого хватило.

Эйг потерял сознание.

Клевиус стоял над ним, тяжело дыша и дрожа всем телом.

— Блядь... Какого хрена было так выскакивать?.. Вот же сука... Уф... уф...

Печальная правда заключалась в том, что Эйг не сделал вообще ничего плохого.

Ему просто не повезло оказаться здесь.

— А ведь... не так страшно?

Клевиус осторожно осмотрелся.

Если всех, кто появляется из леса, встречать внезапным ударом, можно, пожалуй, и справиться.

Для экзаменуемого это чудовищно несправедливо, конечно. Но преподаватели всегда могут назвать такое проверкой реакции в непредвиденной ситуации — и попробуй поспорь.

Класс A в Сильвании и правда не выдавали за красивые глаза. Взять хотя бы нынешних студентов, которые скоро перейдут на второй курс: почти любой из них сумел бы пережить подобную подлость без особых проблем.

Убедив себя этим, Клевиус сжал кулак.

Да, грязно. Да, трусливо. Да, никакого старшего товарища из него сейчас не получается.

И что?

Главное — продолжать так же.

Грохот!

С северной стороны Алтаря прогремел такой взрыв, что Клевиус вздрогнул всем телом.

Проход, который защищала Анис, только что прорвали.