Глава 71. Зимовка (4)

Зима окончательно вступила в свои права. На горе Орен повсюду торчали голые ветви, будто от деревьев остались одни кости.

Кое-где темнели вечнозелёные кроны, так что лес не совсем лишился красок, но куда ни глянь — прежде всего слепила глаза белизна снежных склонов.

Я смахнул снег с плоского камня на середине подъёма. Поверхность успела немного подсохнуть, и мы с Анис устроились на нём передохнуть.

— Гора вроде небольшая, а всё равно гора. Опасных мест тут хватает. Зимой кто-нибудь из студентов поскользнётся — и запросто покалечится. На испытании придётся глаз не спускать. Согласен?

Анис распустила аккуратно собранные серо-каштановые волосы. Едва мы поднялись выше, она пожаловалась, что мёрзнет шея, и сняла ленту.

Мягкие волны легли ей на плечи. Анис провела по волосам ладонями, расправляя пряди, и до меня донёсся лёгкий запах ароматических свечей.

— Уф... Устала... А по тебе и не скажешь, что тяжело.

— Всё равно уже пора сделать привал. Посидим немного.

На склоне не было ни души. В такую пору сюда и без того мало кто полез бы, а студентов, готовых по доброй воле забираться так далеко, почти не находилось.

Тишину нарушали только хлопанье птичьих крыльев да мягкий хруст снега под ногами. Иногда налетал ветер и сдувал снежную пыль с пожухлой травы, но даже он не тревожил покой.

— Спасибо, Эд. У тебя выносливость просто железная. Из-за меня мы только время теряем, а ты ещё подстраиваешься...

Анис опустила глаза и принялась теребить кончики пальцев.

— Знаешь... кажется, я сильно ошибалась насчёт тебя.

Она на миг подняла взгляд, будто собиралась сказать что-то важное, но тут же снова отвела глаза.

— Ошибалась?

— Ты ведь, наверное, и сам понимал... Мы с Йеникой очень близки. Я боялась, как бы она не связалась с плохим человеком. Наверное, поэтому и держалась с тобой холоднее, чем следовало...

Я попытался припомнить, чем именно выражалась эта её холодность. Ничем особенным.

При встрече могла посмотреть как на пустое место или постараться обойти меня стороной — вот и всё.

В первом семестре моя репутация в Академии была убита к чёртовой матери, так что ничего удивительного. Меня сторонилась едва ли не половина студентов. На их фоне Анис ничем не выделялась.

Да и мне тогда было не до чужих взглядов: я думал только о том, как самому выжить.

— Всё нормально. Я не принимал это близко к сердцу. У тебя были причины. Понимаю.

Я снова пробежался глазами по составленному доцентом Клэр списку для осмотра местности.

Начиная с середины склона надо было отметить ровные площадки, где можно расставить магитехнические устройства, проверить обрывы и заранее предусмотреть ограждения. Потом ещё подняться к алтарю на вершине. Возни хватает, но если не тянуть, закончим до темноты.

А после возвращения в лагерь меня ждала ещё куча дел. Чем раньше управимся здесь, тем лучше.

Однако тащить за собой уставшую Анис тоже было глупо. Мне самому сейчас нельзя надрываться, так что короткие передышки не повредят.

— Ты, оказывается, гораздо серьёзнее и добросовестнее, чем я думала.

Анис смущённо накрутила на палец прядь волос и наконец посмотрела прямо на меня.

— Мне правда спокойнее оттого, что ты теперь работаешь в нашей лаборатории. Одной тянуть обязанности главной ассистентки было тяжело. Ты ведь и сам знаешь, доцент Клэр... временами бывает ужасно рассеянной. Как учёная она, конечно, очень перспективная, но всё же...

— Это да. Тебе, наверное, приходилось несладко.

— Ну... бывало. Но ничего.

Анис улыбнулась и легко взяла меня за предплечье.

— Теперь ты здесь.

— Я пока толком ничего и не сделал.

— Ещё сделаешь. Вот, например, с этим осмотром мы почти закончили.

Она быстро поднялась, подошла ко мне и остановилась напротив, то и дело ловя мой взгляд.

— Другие двое тоже помогают, конечно. Но особенно я рада именно тебе.

— ...?

— Ты ведь... прости, если задеваю больное... тебя изгнали из семьи, верно?

Улыбки бывают разными.

Сейчас в её лице уже не было прежней живости. Она смотрела на меня так, словно за улыбкой прятала старую боль.

Анис завела руки за спину и слегка наклонилась вперёд, будто хотела получше разглядеть мою реакцию.

— Я знаю, каково это — пытаться в одиночку удержаться на ногах в таком роскошном месте.

В её движениях не было нарочитого кокетства. Скорее спокойная взрослая мягкость, смешанная с простым чувством: мы ровесники и понимаем друг друга.

Она подошла ближе, провела ладонью по моей руке и всё с той же горьковатой улыбкой продолжила:

— Со мной было примерно так же. Я только поступила, а дела у семьи пошли под откос. Но Академию бросать не хотела. Пришлось выкручиваться самой.

— Наверное, было тяжело.

— Да. Очень.

Анис рассеянно посмотрела в небо. Казалось, она вспоминала годы, когда приходилось выкраивать каждый час и держаться без чужой помощи.

— Будто одну бесконечную зиму переживала.

Я и раньше замечал, что она умеет за себя постоять. Теперь становилось понятно, откуда эта хватка: и с деньгами, и со всеми остальными проблемами она привыкла разбираться сама.

— Наверное, поэтому я и увидела в тебе что-то знакомое. Тебе тоже наверняка было нелегко. Тем более вокруг тебя ходило столько дрянных слухов.

— Когда привык, стало терпимо. И ты себя не хорони. Ты ведь справляешься, причём неплохо.

— Ха-ха. Спасибо. Похоже, у нас и правда много общего.

Раз уж её потянуло на откровенность, я ответил как мог — немного сочувствия, немного поддержки.

Только я всё не мог отделаться от странного чувства. Анис всегда казалась мне куда более холодной и практичной. Неужели я просто плохо её знал?

Впрочем, мы никогда особенно не общались. Чужую душу с первого взгляда не прочтёшь.

— Всё-таки ты очень стойкий, Эд. Я рада, что мы наконец разобрались с этим недоразумением. М-м... Наверное, я слишком расчувствовалась... Даже жарко стало...

Она снова принялась мять пальцы, а потом вдруг резко отвернулась.

— Л-ладно, хватит об этом! Мы уже отдохнули, так что пойдём к вершине. Надо скорее закончить. Только смотри под ноги! Тут кругом камни, можно споткну-у-уться!...

Не успела она договорить, как ноги у неё разъехались. Анис скользнула прямо ко мне и с размаху влетела в объятия.

— А-а!...

Она тут же всполошилась, упёрлась ладонями мне в грудь и поспешно отпрянула.

— П-прости! За камень зацепилась!

— Осторожнее.

Я посмотрел вниз, собираясь убрать этот опасный камень, но ничего похожего рядом не увидел. Видимо, она просто поскользнулась на снегу.

Анис замахала ладонью перед лицом, пытаясь остудить щёки. Ситуация и правда вышла неловкая, поэтому я молча дал ей время прийти в себя.

— П-подожди... что-то мне совсем жарко... Я сейчас успокоюсь!... Посиди здесь минутку! Я быстро!...

Она продолжала обмахиваться на ходу, а потом юркнула за сухое дерево подальше от меня.

Я снова сел на плоский камень и медленно выдохнул. Белое облачко пара растворилось в воздухе. За ним открывался весь склон Орена, укрытый свежим снегом.

Красиво.

— Не поймёшь его.

Анис уселась на выступающий из земли корень старого дерева и привела лицо в порядок.

— С виду действительно порядочный, работящий... Или тоже притворяется? Знает ведь, что я лучшая подруга Йеники...

Она склонила голову набок, провела пальцами по подбородку и задумалась. Реакция Эда её явно не удовлетворила.

Хотя сама она действовала строго по плану.

Сначала показала себя способной и надёжной — но не настолько сильной, чтобы не нуждаться в защите.

Потом создала ощущение общности: двое людей, которым пришлось в одиночку пробиваться через тяжёлую академическую жизнь.

А поскольку она так и не поняла, что ему больше нравится — зрелость или девичья миловидность, — постаралась удержаться где-то посередине.

Несколько ненавязчивых прикосновений, а под конец — будто бы случайное падение, чтобы уж наверняка прижаться к нему всем телом.

Он, конечно, растерялся. Но чтобы начал смотреть на неё именно как на женщину... этого она так и не почувствовала.

С одной стороны, стоило ещё понаблюдать. С другой — если даже после такого он не полез вперёд, то по крайней мере на дешёвые приёмы не ведётся.

— М-м... Кажется, я перестаралась.

Чтобы проверить его наверняка, Анис сама слишком вошла в роль. Когда она жаловалась на долгую, суровую «зиму» своей жизни в Академии, в словах невольно оказалось больше правды, чем она собиралась туда вкладывать.

Но иначе, наверное, и нельзя. Самая убедительная ложь всегда держится на крошке правды.

Похоже, хоть немного её слова всё же задели цель. Если Эд отреагирует, это скоро станет понятно.

— И всё-таки... не ожидала. Он куда крепче, чем кажется.

Анис разжала ладонь, которой недавно упиралась ему в грудь, потом снова стиснула пальцы. Ощущение твёрдых мышц словно ещё оставалось на коже.

Держится как книжный червь, а выносливость отличная. Она думала, перед ней изнеженный дворянский сынок, который и ложку без слуги не возьмёт, но Эд неожиданно хорошо понимал, как устроена работа. К внешности тоже при желании придраться было трудно.

Понятно, что такая чистая душа, как Йеника, могла в него втрескаться по уши. Но у Анис за плечами были кое-какие сведения.

Как ни крути, он вырос в высокомерном доме Ростейлор. Да и прежняя дурная слава не исчезает бесследно только потому, что человек несколько месяцев вёл себя тише воды.

Говорят, лицо человека многое выдаёт; Анис и сама никак не могла окончательно избавиться от подозрений. Если прежде Эд таким способом обводил девушек вокруг пальца, тогда всё прекрасно сходилось.

Для бабника, который меняет маски так же легко, как подружек, подобная выдержка — обычное дело. Если даже Анис не могла понять, где у него настоящее лицо, то Йеника с её наивностью и подавно могла угодить в ловушку.

— Да. Наверняка так и есть.

Анис кивнула и успокоила дыхание.

На лицо снова легла привычная маска.

* * *

Отстроенная заново резиденция «Офелис» стала заметно изящнее и современнее прежней.

Разумеется, Таня, впервые приехавшая в Сильванию, не могла сравнить её с тем, что было раньше.

Она лишь с восхищением смотрела на здание, способное поспорить роскошью с поместьем Ростейлоров. Когда Таня приезжала подавать документы, здесь ещё шли работы, и она не ожидала, что результат окажется настолько впечатляющим.

— Ваш багаж уже разобрали. Вам отвели вторую комнату в глубине третьего этажа.

В резиденцию прибыла представительница одного из самых могущественных домов континента. Разумеется, встречать её вышла лично Белл Майя, управляющая резиденцией «Офелис».

Белл почтительно поклонилась и собиралась проводить гостью, но Таня с достоинством покачала головой.

— Пусть слуги закончат оформление без меня. Сначала мне нужно кое-куда зайти.

— Разумеется.

Из роскошной кареты один за другим вышли слуги в строгой дорогой форме. По выправке сразу было видно, что их учили не один год.

Взяв с собой лишь нескольких человек, Таня направилась к жилому сектору.

Особой выносливостью она не отличалась, зато любила ходить пешком. Свежий зимний воздух бодрил, и Таня неторопливо осматривала кампус.

Преподавательский сектор Сильвании был именно таким, каким она его представляла: величественным, немного романтичным. Сюда съезжались лучшие и одарённейшие, чтобы год за годом оттачивать способности и однажды стать людьми, чьи имена будет знать весь континент.

Стоило просто пройтись среди этих зданий — и уже казалось, что она стала частью великого места.

«Я очень рад это слышать. Как отец, я от всего сердца поддерживаю твоё стремление».

Крепин Ростейлор — герцог империи Клоэль, благородный, мягкий и безупречный в манерах человек.

Перед отъездом из поместья Таня в последний раз долго говорила с отцом, которого уважала больше всех на свете. Его слова до сих пор придавали ей уверенности.

Перед дорогой в Сильванию она рассказала ему о двух своих решениях.

Во-первых, среди самых талантливых молодых людей континента она непременно станет самым юным председателем студсовета в истории Академии и тем самым приумножит славу дома Ростейлор.

Во-вторых, окончательно сотрёт со страниц этой славной Академии позорное пятно, которое всё ещё пачкало имя семьи: Эда Ростейлора.

Таня поставила перед собой эти цели ради чести рода. И, судя по реакции Крепина, её решимость тронула его.

Она страшно этим гордилась.

После загадочной смерти старшей дочери Арвен и изгнания старшего сына Эда именно Таня неожиданно оказалась следующей наследницей дома Ростейлор.

От мысли, что такая честь досталась ей незаслуженно, она никак не могла избавиться. Слишком часто ей казалось, будто она просто заняла освободившееся место.

Но теперь, поступив в Сильванию и получив признание отца, Таня вновь почувствовала прилив сил. Хотелось скорее пройти распределительное испытание для первокурсников и доказать, чего она стоит.

Пожалуй, в общежитие она заселилась раньше всех остальных новичков.

До выборов председателя студсовета оставалось не так много времени. Таня хотела заранее познакомиться со всеми влиятельными людьми Академии, запомниться им и по возможности склонить их на свою сторону.

Первокурсник во главе студсовета — такого Сильвания ещё не знала. Именно это и было её первой большой целью.

«В Академии хватает людей, которые действительно что-то значат. Убеждать рядовых студентов тоже придётся, но общественное мнение задают не они. Если хочешь победить на выборах, прежде всего привлеки на свою сторону тех, за кем идут остальные».

Совет отца был на вес золота. И одной лишь рекомендацией Крепин не ограничился.

«Я знаком со многими такими людьми в Сильвании. У меня как раз остались дела, которые надо с ними уладить. Будешь действовать от моего имени: познакомишься, обсудишь несколько предложений, а заодно начнёшь выстраивать собственные связи».

От одной мысли об этом у Тани учащалось дыхание.

В поместье Ростейлоров её растили как драгоценную дочь знатного дома, ограждая от всего лишнего. Но именно поэтому она почти никогда ничего не добивалась сама.

До сих пор Таня лишь пользовалась славой семьи, не дав ей взамен почти ничего.

Теперь всё будет иначе. Да, формально она представляла отца, но одновременно впервые выходила в мир как Таня Ростейлор и начинала создавать собственное имя.

— Вот, в общем, и всё.

Таня закончила речь мягкой улыбкой.

Она рассказала о желании возглавить студсовет, о намерении убрать из Академии никчёмного Эда Ростейлора и окончательно восстановить честь семьи.

А затем объяснила, что готова предложить тем, кто поддержит её, и какие обязательства на себя возьмёт.

Высказав всё, Таня снова улыбнулась с безупречной светской учтивостью.

Юная девушка, едва распустившаяся, как свежая роза, горела честолюбием. По другую сторону стола молча сидел человек, ради встречи с которым она сюда и пришла.

— До выборов ещё далеко, а до них мне предстоит освоиться в роли первокурсницы. Поэтому сейчас я прошу лишь о предварительной поддержке. Если вы встанете на мою сторону, я смогу учитывать ваши интересы при обсуждении академических правил, которые затрагивают даже жилой сектор. Вы лучше меня понимаете, насколько полезно иметь председателя студсовета среди союзников.

И как бы между прочим добавила:

— От вас потребуется совсем немного. Поддержите меня на выборах и... помогите немного с Эдом Ростейлором. Я пока не уверена, что администрация доведёт дело до конца как следует. А такие вопросы лучше решать наверняка, поэтому я хочу заручиться помощью нескольких людей.

Говоря всё это спокойно и уверенно, Таня снова вспомнила наставления Крепина.

«В Сильвании постараются отдать твоему положению должное, но прежде всего это земля учения. Здесь даже принцесса обязана относиться к профессорам как к наставникам. Не позволяй знатности вскружить тебе голову и не веди себя высокомерно. Каждый, кто учится на курс выше, для тебя старший».

Курс важнее титула. Конечно, собеседник тоже проявит к Тане уважение, положенное дочери Ростейлоров, но злоупотреблять этим она не собиралась.

Она уже много слышала о старшекурсниках Сильвании, чьи способности давно вышли за рамки обычных студенческих талантов.

И сейчас перед ней сидела одна из таких фигур. Тут происхождение уже не решало всего. Значение имели достижения и реальные возможности.

Пусть человек родился хоть в канаве — доказанный талант не станет меньше от низкого происхождения. А эта женщина сумела заставить считаться с собой даже прожжённых дельцов, которые видели в жизни всё. Она выросла, пожирая куда более крупных хищников.

Даже её манеры ничем не уступали аристократическим. Не будь за спиной Тани имени Ростейлор, ей едва ли выпала бы честь беседовать с подобными людьми на равных.

«И ещё запомни: ту, к кому я тебя направляю, нужно уважать. Особенно в переговорах и сделках. Тут ни в коем случае нельзя считать её лёгким противником».

«Мы познакомились, когда обсуждали дела, связанные с Запечатанным томом Мудреца. Между нами ещё осталось несколько нерешённых вопросов, так что попробуй разобраться с ними от моего имени. Для тебя это будет полезный опыт, хотя... хм. Нет, ничего. Удачи, Таня».

Лортель Кехельн смотрела на первокурсницу, которая с ожиданием уставилась на неё ясными глазами.

Она выслушала всё до конца, медленно прикрыла веки, снова открыла глаза и ответила такой же безупречно вежливой улыбкой.

— Забавно.