Глава 48. Докажи свою ценность

Утреннее пение птиц и звон колоколов причиняли страдания.

— Госпожа, уже утро.

— …Угу.

— Госпожа Кэрон.

— Знаю… Да знаю я…

— Тогда не прячьте лицо в подушку и вставайте.

— ……

Кэрон проглотила ругательство и открыла глаза. Такие дни она ненавидела больше всего. Беспричинная злость, испорченное физической усталостью настроение, обстоятельства, с которыми ничего нельзя поделать, сколько бы ни старался. Именно в такие моменты Кэрон особенно ясно осознавала, что она не чистые чернила, а человек из плоти и крови.

— Слишком возвышенные мысли. Я ещё не проснулась.

— Что?

— Наверное, меня тошнит от самого факта, что человек обладает телом.

— Что?

— Почему люди рождаются, работают, устают, а потом умирают?

— Госпожа… Придите в себя.

— Угу.

Кэрон потёрлась лицом о влажное полотенце, которое протянула Донна. Ей казалось, что она сейчас умрёт от сонливости. В последнее время дел стало слишком много, и каждый день проходил в усталости.

— Лучше бы просто умереть.

— …Госпожа, вы знаете, что такие служанки, как я, встают на час раньше?

Глядя на ошеломлённое лицо Донны, Кэрон тяжело вздохнула. Похоже, её выносливость действительно уступала даже выносливости Донны.

И физическая, и душевная.

— Позволь мне немного пожаловаться. В последнее время я правда ужасно устала.

— Хорошо-о. А теперь сначала позавтракайте.

— Ну правда…

Кэрон окончательно открыла глаза.

Комнату наполнял синий свет рассвета. Неизвестно откуда нахлынула жалость к самой себе. Во всём виноват сэр Реймонд. Это время и без того всегда было утомительным. В доме Бердика Кэрон ни разу не чувствовала себя спокойно. А теперь Реймонд не только не помогал, но и добавлял новые заботы, поэтому становилось ещё тяжелее.

Кэрон совершенно обессилела.

— Ух, холодно.

Когда Донна открыла окно, в комнату ворвался холодный воздух. Кэрон, одетая лишь в тонкую ночную рубашку, съёжилась, и Донна растерялась.

— Закрыть окно?

— Нет, мне нужно проснуться. Поем с открытым окном.

— Хорошо.

Донна подкатила поднос. Во времена, когда Кэрон была служанкой Иселлы, подобная роскошь казалась немыслимой. Следовало хотя бы этим довольствоваться. Кэрон посмотрела на завтрак.

Для утра он был весьма роскошным.

Толстые блинчики, щедро политые кленовым сиропом, оказались удивительно мягкими. Тарелку явно заранее нагрели: она всё ещё оставалась тёплой, а масло на ней медленно таяло. Помимо блинчиков еды хватало. В только что испечённых лепёшках виднелись крупные ягоды черники, а на хрустящие тосты выложили засахаренные фрукты.

— …Я растолстею.

— Попробуйте всего по кусочку.

— А ты?

— Съем то, что вы оставите.

— …Угу…

— Ах, нет! Можете съесть всё! Дом Эванс, похоже, на еде не экономит.

— Правда?

Кэрон удивилась, потому что её воспоминания говорили об обратном. Одно дело — еда самого Бердика, но разве он был настолько щедр к прислуге? Кэрон всегда получала скудные и невзрачные блюда.

Остатки и грубую пищу.

— Да. Кормят здесь хорошо… Просто всё остальное тяжело.

— Раньше он экономил.

— Что? Откуда вы знаете?

— …Ниоткуда. Просто когда-то слышала.

В какой момент и каким образом история снова изменилась? Кэрон посмотрела на завтрак. Здесь стоило беспокоиться не о вкусе, а о лишнем весе.

Такого количества бедной семье хватило бы на целую неделю. Из напитков предлагались молоко, два вида сока, вода с лимоном и горячий чёрный чай.

— …Кто бы мог подумать, что однажды я буду так завтракать.

Вот какую еду получала дочь дома Эванс. Роскошные блюда, от каждого из которых она съедала лишь по одному кусочку. Пусть её обязанностью оставался уход за Иселлой, ела, одевалась и спала Кэрон в величайшей роскоши.

— Следует хотя бы этим довольствоваться.

Кэрон добавила в чай молока, взяла чашку и подошла к окну. Над землёй медленно поднимался утренний туман.

Загородная вилла дома Эванс находилась на окраине столицы. Внизу раскинулся роскошный посёлок, с которым местность возле поместья Хайеров не могла сравниться. По озеру неторопливо плавали ручные лебеди, а белые лошади пили воду на берегу.

— Ой, там рыцарь!

— ……

Кэрон натянуто улыбнулась и помахала рукой. Ей хотелось просто проигнорировать его, но Реймонд первым заметил её и поприветствовал, поэтому пришлось ответить.

— Значит, рассказ о том, что он стесняется незнакомых лошадей, был ложью.

Увидев, как Реймонд гладит по спинам лошадей, явно принадлежавших дому Эванс, Кэрон рассмеялась. Донна спросила:

— О чём вы?

— Сэр Реймонд говорил, что слишком стеснителен и не может ездить на незнакомой лошади.

— Что-о? Пф, что это ещё за нелепость?

— Поэтому он настаивал, что должен ехать со мной в одном экипаже.

Донна широко раскрыла рот.

— Боже мой. Боже мой. Так это же совершенно… Ну, это самое.

— Верно?

Именно такая история.

Кэрон отпила чай с молоком. Из-за сахара он был сладким, но его, похоже, заваривали слишком долго, поэтому во вкусе чувствовалась лёгкая горечь.

---

Повседневная жизнь Кэрон была загруженной. Днём она ухаживала за Иселлой, а ночью её мучил Реймонд. Так и текли лишённые всякой пользы дни.

— Так вот… Последнее время у меня началась глава страданий.

— ……

Кэрон говорила, меняя испачканную ткань. От неё исходил неприятный запах.

— Не думала, что однажды стану прислуживать вам именно таким образом.

— ……

— И снова эта одежда.

Посмотрев на сшитое из грубой ткани платье служанки, Кэрон с горечью вздохнула. На белоснежный передник, прикрывавший тонкое тёмно-синее платье, падали капли пота. Утром было прохладно, но к полудню уже наступало настоящее лето. Кэрон достала новую иглу, собираясь заменить капельницу и трубку Иселлы.

— Ай!

— ……

На передник брызнула кровь. Кэрон крепко сжала кончик пальца. Неужели устала?

— …Эту уже нельзя использовать.

Кэрон выбросила иглу.

---

— Почему у вас такое выражение лица?

— Господин Бердик отругал меня за то, что я испортила иглу.

— Какая душераздирающая история.

— Не смейтесь.

— …Простите.

Но лицо рыцаря оставалось весёлым. Раздражённая Кэрон с грохотом ударила тростью по полу. Внутри дома она могла обходиться без неё, но на улице трость всё ещё требовалась.

— Когда вы поправитесь?

— Не знаю. Я никогда прежде так не травмировалась.

— Почему бы не показаться господину священнослужителю?

— ……

— Я забыл. Правда.

Когда Кэрон ошеломлённо посмотрела на него, Реймонд поднял обе руки.

— Ха-а.

— Госпожа, сегодня мы должны присутствовать на благотворительном концерте в зале Эллиота.

— Не люблю это место. Там слишком много лестниц.

Кэрон не смогла сдержать недовольной гримасы. В зале было множество лестниц, и для Кэрон, всё ещё вынужденной пользоваться тростью, их преодоление равнялось пытке.

— Вы уже там бывали?

— …Мне рассказывали.

Не могла же она ответить, что знает это место, потому что уже посещала его. Но Реймонд оказался настойчив.

— Кто?

— Уличная фея.

— Как загадочно.

— Не правда ли? А теперь садитесь.

Реймонд подхватил Кэрон и помог ей подняться в экипаж.

«Устала».

Каждый день днём Бердик проверял, как она исполняет обязанности, а ночью ей приходилось проводить время с Реймондом. В качестве его невесты Кэрон должна была сопровождать его в слишком многих местах.

— Куда мы должны отправиться завтра?

— Завтра герцог Далтон устраивает вечер чтений. Говорят, он представит собственное произведение.

— Понятно.

— Да.

— ……

— И больше вам нечего сказать?

Скрестив ноги, Реймонд улыбнулся.

— Что вы собираетесь делать?

— Ха-а.

— Докажите, что ваши слова не были пустым хвастовством.

— Время ещё не пришло.

— Прекрасное оправдание.

Но это было правдой. Сейчас Кэрон действительно почти ничего не могла сделать.

Потому что это была глава страданий.

К боли невозможно привыкнуть.

Пытка не становится знакомой и удобной.

Именно поэтому всё было ещё мучительнее.

Каждый день ей приходилось доказывать собственную пользу.

Днём Бердик заставлял демонстрировать, насколько она полезна в качестве служанки Иселлы, а ночью требовал исполнять роль замены своей дочери. И словно этого было мало, Реймонд с улыбкой говорил: «Раз вы и так перегружены, ещё одна ноша ничего не изменит», — и бесцеремонно добавлял новую.

«Хочу его убить».

Нет.

«Хочу умереть».

В таком виде у неё не оставалось времени. Будет слишком обидно, если весь год закончится после бесконечной работы днём и ночью.

В «изначальной истории» в этот период Кэрон должна была терпеть лишения, вызывать сочувствие у Реймонда и светского общества и постепенно взращивать любовь.

Даже это занимало огромное количество времени, но теперь Реймонд ещё и требовал падения Бердика.

«Если честно, мне совершенно нет дела до какого-то Бердика».

Кэрон стиснула зубы. Сейчас ей хотелось выбросить из головы Реймонда, Бердика, войну, шахту и всё прочее. У неё и так не хватало времени, чтобы найти собственную историю, а вокруг скопилось слишком много раздражающих дел.

Точно так же, как раньше приходилось проводить время с Иселлой.

Как её насильно тащили на цирковую арену.

«Хочу всё бросить!»

Неужели не существовало какого-нибудь способа?

Несколько раз в день Кэрон приходилось подавлять желание прижать подушку к лицу Иселлы. Она и не думала, что обладает настолько слабым терпением.

В отличие от Кэрон, отчаянно переносившей каждый день, у Реймонда терпения почти не было. В пересчёте на страницы не прошло и нескольких глав, а он уже начал подталкивать её остриём.

— Ой… После моего признания прошло совсем немного времени. Не слишком ли быстро вы торопите события?

— Просто в последнее время браслеты привлекают меня больше колец.

— ……

— Вам нравятся серебряные браслеты?

«Докажи, что ты полезна».

Реймонд улыбался. Кэрон захотелось всадить пулю ему в лицо.

— Что бы вы ни говорили, сейчас я почти ничего не могу сделать.

— Ха-ха-ха.

Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Кэрон сжала рукоять трости и откинулась на сиденье экипажа. До чего же этот человек был надоедлив.

— Хорошо. Я покажу вам одну свою полезную способность.

Реймонд приложил палец к подбородку.

— Собираетесь что-нибудь сыграть?

Они прибыли к музыкальному залу. Спускаясь при поддержке Реймонда, Кэрон ответила. Как и ожидалось, лестница оказалась слишком высокой.

— Только не сегодня.

Она и правда ужасно устала.

А затем Кэрон крепко уснула прямо во время концерта. Она спала настолько глубоко, что не проснулась даже после завершения выступления, пока Реймонд не начал легонько толкать её в плечо.

---

— В последнее время вы выглядите довольным.

Зенон произнёс это, передавая Реймонду магазин. После того как помолвку с Иселлой Эванс заменили помолвкой с Кэрон Эванс, выражение лица Реймонда заметно изменилось. Зенону казалось, что за последние несколько дней он видел его улыбку чаще, чем за предыдущие десять лет.

Реймонд ежедневно проводил время с Кэрон. Их приглашали во множество мест, и он никому не отказывал, неизменно появляясь вместе с ней. Казалось, он не знал, что делать с желанием проводить рядом как можно больше времени.

Щёлк.

— Ничего подобного.

— Это правда.

Но стоило Кэрон исчезнуть, как Реймонд снова становился прежним.

Зенон решил считать это поведением влюблённого мужчины. Без неё Реймонд либо ничем не отличался от себя прежнего, либо становился ещё более молчаливым.

— Когда мужчина влюбляется, он превращается в дурака.